Шэнь Цин поспешно ушел. Он толком не помнил, что ответил — после слов того человека мысли в голове спутались, оставив лишь странное, сбивающее с толку чувство растерянности.
Ах да, кажется, он пробормотал что-то вроде: — Ты можешь приходить ко мне, даже если нет особого повода.
В тот момент его разум был затуманен, но слова собеседника он запомнил отчетливо. Получив такой ответ, тот человек радостно просиял:
— Это ты сам сказал, смотри не забудь.
Ну да, он сказал. И что с того? — мысленно спросил себя Шэнь Цин.
Он пытался привести в порядок сумбурные мысли и чувства, не замечая, что делает что-то машинально. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что держит в руках книгу Се Фу. Ту самую, которую он мог бы не приносить, но все же взял с собой.
Безмолвные звуки.
У книги была отличная бумага и изысканная обложка, на которой причудливо переплетались нотные станы. Шэнь Цин открыл форзац, где автор написала предисловие:
Как человек, пропевший всю свою жизнь, я в первой, блистательной половине своего пути порой задумывалась: что ждет меня в будущем, если я больше не смогу петь, не смогу наслаждаться музыкой? Тогда мне казалось, что это будет сплошной мрак, существование хуже смерти, жизнь в теле ожившего мертвеца. Позже жизнь доказала: так оно и вышло. Я существовала хуже смерти, я была ожившим мертвецом, но я все еще была жива. И я должна была продолжать жить.
В книге не было нравоучений — лишь искренний рассказ автора о собственной судьбе. Трудно сказать, была ли она слишком погружена в себя или дело в чем-то ином, но у Шэнь Цина исчезло то первоначальное неприятие, которое он испытывал к этой книге. Он думал, что это очередное бульварное чтиво для поднятия духа, но читатели оказались правы: это была самая настоящая автобиография.
Шэнь Цин, конечно, знал, что в мире есть люди, которые, несмотря на тяжелые удары судьбы, продолжают жить нормальной жизнью. Но в реальности он таких не встречал. В сценариях — да, но то были лишь сценарии, а не жизнь. А сейчас перед ним был человек, разделяющий его участь, и возможное отражение его собственного будущего.
Шэнь Цин не мог не проникнуться. Страницы медленно перелистывались, в воздухе витал густой аромат бумаги, а вместе с ним — предчувствие неведомого будущего.
***
Се Фу выключил телевизор, взял со стола книгу, открыл ее, но не смог прочесть ни строчки. Посмотрев на закатные облака, он спустя какое-то время достал телефон, зашел в основной аккаунт и нашел профиль Шэнь Цина. Как и ожидалось, они были подписаны друг на друга. Он открыл личные сообщения и набрал текст:
— Фучэнь: Здравствуйте. Хотел бы узнать, как самочувствие господина Шэня? Все очень переживают и хотели бы встретиться с ним лично, чтобы убедиться, что он в безопасности.
Сяо Дэн, увидев сообщение в соцсети, посмотрел на Шэнь Цина, который погрузился в чтение у окна, и засомневался, стоит ли беспокоить его. За последнее время он получил немало подобных просьб от фанатов, но Шэнь Цин неизменно всем отказывал. Однако этот поклонник был другим — он уже однажды помог господину Шэню, возможно, это заслуживает особого отношения?
С этой мыслью Сяо Дэн подошел к Шэнь Цину и показал сообщение.
— Не увижусь, — почти не раздумывая, ответил Шэнь Цин.
Результат был предсказуем, и Сяо Дэну оставалось лишь вздохнуть и вежливо отказать.
— Здравствуйте. Я помощник господина Шэня. Прошу прощения, но по состоянию здоровья он временно не может встречаться с поклонниками. Однако он помнит о вас и, как только придет в себя, обязательно встретится со всеми. Спасибо за вашу поддержку.
Глядя на экран с вежливым отказом, Се Фу помрачнел. Его пальцы постукивали по столу, пока он о чем-то размышлял.
— Хозяин, о чем вы сейчас думаете? — 013 все меньше понимал мысли своего подопечного. Оно должно было помогать, но чувствовало себя бесполезным бездельником. Желание хоть как-то облегчить его заботы вызывало у системы чувство вины.
Се Фу не сводил глаз с экрана телефона, а мысли его улетали далеко.
— Ни о чем. Просто, кажется, я слишком упростил некоторые вещи.
013 оставалось только недоумевать, но на любые вопросы хозяин больше не отвечал.
С того дня Се Фу больше не заговаривал при Шэнь Цине о звездах или о нем самом. Он вел себя как обычный пациент, делясь с ним процессом своего выздоровления. На глазах у Шэнь Цина его нога день за днем становилась лучше. Но это лишь напоминало Шэнь Цину о том, что Се Фу здесь не принадлежит. Он не был похож на него: ему не нужно было жить в больнице месяцами, не нужно было переносить череду восстановительных операций, и срок его ухода не был окутан туманом неизвестности.
Когда Се Фу смог ходить без костылей, он, сияя от радости, прошелся перед Шэнь Цином. Его хромающая походка заставила Шэнь Цина невольно встать, чтобы поддержать его.
— Осторожнее! — не сдержался он.
Се Фу уверенно опустился обратно в кресло:
— Не волнуйся, я все контролирую, я не упаду.
Шэнь Цин опустил голову, пряча свое замешательство за книгой:
— Слышал поговорку: тонут чаще всего те, кто умеет плавать.
Се Фу улыбнулся:
— Но ведь у меня есть ты.
Рука Шэнь Цина замерла на странице.
— Когда другие плавают, им никто не поможет, но ты ведь рядом. Если что-то случится, разве я не смогу позвать врача? — буднично произнес Се Фу.
Шэнь Цин не нашелся что ответить. Однако ощущение, что тебе доверяют и на тебя полагаются, было приятным. Се Фу перевел взгляд на книгу в его руках — да, это была та самая, что он подарил. Кто-то снаружи кажется безразличным, но на деле тайно дорожит вниманием. Тонущий человек будет из последних сил цепляться за все, что попадется под руку. Даже животные стремятся выжить, так почему человек должен вечно томиться во тьме?
— Сяо Ци, когда тебя выписывают?
Он так долго был заперт в больнице, что, конечно, рвался на свободу. Но здесь был Шэнь Цин, и Се Фу хотел дождаться его. Шэнь Цин слегка напрягся.
— Я слышал, что на восстановление после пластики уходит от месяца до полугода. Не знаю, когда ты сюда попал, но мы знакомы уже почти два месяца, а бинты на тебе все еще не сняты. Есть какие-то осложнения? — вопрос Се Фу звучал искренне и участливо.
Шэнь Цин не знал, как ответить. Ожоги на его теле почти зажили, но он продолжал бинтоваться, чтобы не раскрыть свое лицо и личность. Он забыл, что любая ложь рано или поздно вскрывается, а его нелепые отговорки были шиты белыми нитками.
— Да, все очень плохо, — его голос прозвучал глухо и хрипло, царапая слух. — Если операция пройдет неудачно... — он хотел спросить, будет ли Се Фу брезговать им, но счел вопрос неуместным, словно между ними было что-то большее, чем просто дружба.
Лицо Се Фу изменилось:
— Вероятность неудачи велика, в тяжелых случаях это угрожает жизни. Не шути так.
У Шэнь Цина перехватило дыхание. Он выдавил:
— Хорошо, не буду. Операция не провалится. Но все действительно не очень хорошо. Я пока не хочу об этом говорить.
Се Фу не стал настаивать, но остаток дня провел в молчании. Было ясно, что скрытность Шэнь Цина его задела. Спустя долгое время послышался его тихий голос:
— Я просто хотел поскорее забрать тебя отсюда. Чтобы мы могли вместе делать интересные вещи. Вместе любоваться красотой мира.
В его тоне сквозили разочарование и вздох. Быть может, еще и едва уловимая обида. Сердце Шэнь Цина на миг пронзила острая боль. Всего на миг. А затем наступила долгая пустота. Это состояние длилось долго — время шло, и Се Фу наконец ушел.
Вернувшись в свою палату, Се Фу у самых дверей затормозил.
— Брат?..
В палате его ждал старший брат, вечно занятый работой.
— Ты как здесь оказался?
Брат потер переносицу:
— Если бы я не приехал, ты бы так и собрался жить здесь до конца своих дней?
Се Фу промолчал. Любой ответ звучал бы как дерзость. Он налил брату воды. Тот снял пиджак и поблагодарил за стакан:
— Надо же, ты стал таким вежливым.
Се Фу: ...
Он не понял, была ли это искренняя похвала или колкость. Если искренняя, то требования к младшему брату были слишком низки — неудивительно, что прежний владелец тела творил такие вещи, и никто его не останавливал.
— Ты так занят, незачем было приезжать. Я почти поправился, не стоило беспокоиться, — сказал Се Фу.
Брат допил воду:
— Думаешь, я хотел? Если ты не вернешься домой, родители приедут сами, а их я точно не удержу.
Се Фу подумал о том, что живет здесь уже два месяца и столько же времени исчез из виду. Терпение той пары супругов было поистине безграничным.
— Понял. Я что-нибудь придумаю и в ближайшее время вернусь, — ответил Се Фу.
Увидев, что брат его услышал, старший успокоился:
— Как ты вообще сломал ногу?
Он пытался выяснить это раньше, но не нашел ничего внятного. Знал лишь, что какая-то банда хулиганов хотела напасть на кого-то, но в итоге все они сами получили травмы. И по какой-то причине после того случая эти люди покаялись, во всем признались и отправились за решетку на разные сроки.
Се Фу взглянул на свою ногу — никто бы не поверил, что он сам ее сломал.
— Ничего особенного. Просто несчастный случай.
Брат нахмурился, но расспрашивать не стал. Когда он ушел, Се Фу, до этого сидевший в кресле, медленно, очень медленно поднялся и подошел к окну. Его походка была твердой — никакой шаткости, которую он демонстрировал перед Шэнь Цином.
Вся эта маскировка была лишь для того, чтобы быть к нему ближе и задержаться подольше. Но у всего есть срок. И время вышло.
— Я ухожу, — этот день настал так внезапно, что Шэнь Цин оцепенел.
— Брат приехал за мной, велит возвращаться, — Се Фу опустил голову. Не было понятно, радуется он или грустит.
— Но твоя нога...
— Уже намного лучше. Врачи сказали, что можно долечиться дома.
— Это хорошо... — Шэнь Цин не нашел слов. Он перерыл все мысли, но не смог придумать причины, чтобы удержать Се Фу. Это больница, зачем здесь кого-то держать? Уход — лучший вариант. — Тогда помни, что дома нужно хорошо заботиться о себе. И старайся больше не попадать в больницы.
На душе у Шэнь Цина было тяжело, но он говорил искренне. Больницы всегда полны несчастий, а этот человек был счастливчиком, ему не стоило здесь задерживаться. Они были лишь соседями по палате. Стоило им покинуть это место, как эта короткая, пустяковая дружба со временем сотрется из памяти. Если они когда-нибудь и встретятся, то в лучшем случае кивнут друг другу. И, возможно, Се Фу так никогда и не узнает, кто он такой. Сяо Ци — это Сяо Ци, а не Шэнь Цин.
— А если я хочу приходить? — Се Фу поднял на него взгляд. — Что, если я не хочу уходить?
Даже если у него были только глаза, в них легко читались растерянность и напряжение. Все прежнее актерское мастерство словно испарилось в присутствии Се Фу.
— Больничная жизнь и правда не сахар, — Се Фу словно жаловался. — Нельзя активно двигаться, нельзя звать друзей, даже громкий разговор может вызвать замечание медсестры. Режим, подъем по расписанию, инвалидная коляска... — он вдруг рассмеялся, видимо, оттого, что фраза получилась забавной. — Каждый день в коридорах видишь разлуку и смерть. Здесь ужасно.
Се Фу не скрывал своей неприязни к больнице, и каждое его слово отзывалось в сердце Шэнь Цина.
— Тогда ты должен быть счастлив, что покидаешь это место, — подавляя нахлынувшие чувства, ответил Шэнь Цин.
Се Фу молча смотрел на него, а затем вдруг улыбнулся:
— Но здесь есть ты.
Друг, встреченный за два месяца жизни в больнице. Товарищ по несчастью. Единственный свет в этом месте. Даже если здесь ужасно — из-за тебя я не хочу уходить.
— Сяо Ци, ты правда не хочешь, чтобы я остался?
http://bllate.org/book/23694/2632467
Готово:
