Готовый переклад The Supporting Character Takes Over: Your Wife Smells Delicious / Второстепенный герой на первом плане: Твоя жена слишком желанна: Розділ 22

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

То мгновение злобы и безумия в глазах Се Синча не укрылось от взгляда спортсмена.

Ему и впрямь показалось, будто на самом дне чистых и ясных глаз Се Синча простилаются горы трупов и океаны крови.

Придя в себя, спортсмен, едва оправившийся и придерживавшийся за поручни кровати, чувствовал, как его спина почти насквозь промокла от пота, а сердце отчаянно колотилось в груди, всё еще трепеща от пережитого страха.

— Псих, сущий грёбаный псих.

Чертыхаясь, спортсмен вышел из чата.

С этого момента он не смел переступать черту, когда дело касалось Се Синча.

С таким человеком, как Се Синча, стоило лишь связаться —

и он вцепится мёртвой хваткой.

После того как четверо подряд выложили в чате те самые фотографии вместе с письмами с раскаянием, многие из тех, кто до этого отсиживался в тени и просто наблюдал, поняли, что дело нечисто, и поспешно вышли из группы.

Оставшуюся в чате горстку людей в конце концов тоже распустили.

Когда со всем было покончено, уже совсем стемнело.

Сам того не ведая, Се Синча вновь оказался в эпицентре бурного обсуждения: студенческие чаты и форумы университета А буквально взрывались из-за сегодняшней череды событий, связанных с ним.

Многие видели, как Лу Чжи со своей компанией заявились туда разбираться, и Се Синча, оказавшись в самом центре бури, вновь неожиданно прославился среди студентов.

В чатах ходили самые разные толлки, полные сплетен и диких слухов.

Пока кто-то из студентов университетской газеты, ходивший вместе с Лу Чжи создавать массовку, не описал всё случившееся во всех красках и не опубликовал на внутреннем сайте вуза.

Хотя имена в той истории были изменены, сами события в точности повторяли то, что произошло сегодня, и любой сообразительный человек сразу понял бы, в чём тут дело.

Когда правда вскрылась, кто-то был потрясён, кто-то чувствовал омерзение, а кому-то было всё равно — они воспринимали это исключительно как очередную сплетню.

Пустьён прямо и не назывался, но многие прекрасно знали, кто именно покупал тем людям те самые откровенные посылки.

В этом мире мирские законы сами научат их уму-разуму.

За всё содеянное в этой жизни каждому придётся заплатить свою цену.

Вечером у Се Синча была подработка — он участвовал в представлении. Лу Чжи было жутко любопытно посмотреть, как Се Синча выступает, и он увязался следом, намереваясь взглянуть на всё своими глазами.

Се Синча на мгновение редкостно замялся, его взгляд метнулся в сторону, а на лица промельрело смущение:

— Возможно, в итоге ты не сможешь меня найти.

Ещё чего, такой человек, как Се Синча, стоит ему только появиться, от природы приковывает к себе все взгляды толпы.

Как Лу Чжи мог его не отыскать?

Лу Чжи чуть приподнял брови, в его взгляде читалась бурная, неукротимая дерзость. Слегка подавшись вперёд, он пронзил Се Синча острым, похожим на волчий взгляд взором, в котором таилось глубокое, густое веселье.

— Да превратись ты хоть в пепел — я всё равно тебя отыщу.

Иначе и быть не могло, ведь в течение стольких дней Се Синча ежедневно являлся Лу Чжи во снах.

Одному лишь силуэту, одному движению было под силу подсказать Лу Чжи, он это или нет.

— Не забудь потом посмотреть в объектив, — бросил напоследок Лу Чжи и легко развернулся.

Лу Чжи планировал сделать несколько памятных снимков Се Синча.

Всё, что произошло сегодня, было далеко не радостным, так что стоило запечатлеть что-нибудь приятное.

Площадка для выступления располагалась в концертном зале на площади неподалёку от университета А. Лу Чжи не входил в число организаторов, и, чтобы попасть внутрь и посмотреть представление, ему пришлось покупать билет.

Выложив деньги за место в первом ряду, Лу Чжи прошёл по указателям и устроился на своём месте.

Сегодня на сцене разыгрывали западную сказку, и декорации поражали своей роскошью и вычурностью.

Подперев подбородок одной рукой и закинув длинные ноги, Лу Чжи обнаружил, что в этом тесном пространстве между рядами их совершенно некуда девать, поэтому ему пришлось удручённо скрестить их.

Сюжет крутился вокруг любви принца и принцессы, приправленной изрядной долей незамысловатых романтических соплей.

Лу Чжи особо не вслушивался в объявления ведущих и логику происходящего. С появлением на сцене первого же человека его взгляд сразу же устремился к его лицу.

Убедившись, что это не Се Синча, он отвёл глаза и продолжила поиски.

Пока на сцене не появилась принцесса, вызвавшая бурю восторженных оваций в зале.

До ушей Лу Чжи донеслись пронзительные девичьи визги:

— А-а-а!

— Какая же она красивая, просто невероятная!

Крики были слишком громкими. Проследив за всеобщим взглядом, Лу Чжи увидел принцессу в роскошном платье.

...И стоявшую рядом с ней грузную, уродливую старуху...

Стоило ему бросить на неё всего один взгляд, как Лу Чжи выпрямился, а сердце в груди сделало тяжёлый удар.

Се Синча!

Лу Чжи издал неопределённый смешок, узнав его. Достав из кармана телефон, Лу Чжи принялся готовиться к съёмке.

Старуху играл Се Синча.

Изначально Се Синча шёл на прослушивание на роль зверя в маске, но режиссёр счёл его слишком худым, чтобы передать свирепость персонажа.

Тогда, заметив, что на роль старой служанки в труппе никто не соглашается, Се Синча вызвался сам.

У Се Синча были веские основания полагать, что Лу Чжи его не узнает.

Тело исполнявшей роль старухи было грузным и массивным, а лицо подверглось специальному гриму, покрывшему кожу множеством морщин.

Передвигаясь, она слегка сгибала тело и горбилась, вылитая истинно безобразная старуха — разительный контраст с его обычной привлекательной внешностью.

Режиссёр с самого начала говорил, что задача этой старухи — молча стоять рядом с принцессой, оттеняя своей уродливостью её красоту.

Только на контрасте с прекрасным зрители в зале проявят ещё больше эмоций.

Разумеется, грим на лице Се Синча делали настолько страшным, насколько это было возможно.

Она безмолвно стояла подле принцессы, пока та восторженно и щебечуще рассказывала о том самом мгновении, когда ее сердце дрогнуло при виде принца.

От Се Синча требовалось лишь изображать безмолвного слушателя, закостенелую и косную старуху.

Принцесса в красивом наряде издавала звонкий, радостный смех, похожий на пение горной птицы.

Она говорила старухе:

— Аму, сегодня я видела принца.

В её голосе слышалось застенчивое кокетство, а лицо залил прелестный румянец:

— Принц невероятно хорош собой, он стоял прямо посреди толпы, окружённый множеством прекрасных барышень и принцесс.

— Но в тот самый момент, когда появилась я, казалось, будто в целом мире для него существовала лишь я одна.

— Сквозь толпу людей, даже несмотря на то, что рядом были существа куда более яркие и прекрасные, в его глазах отражалась только я.

— Знаешь ли ты это чувство?

— Его невозможно описать словами.

— В сердце будто распускаются тысячи цветов, и каждый из них — яркий и прекрасный.

Слушая это, Се Синча добросовестно с каменным лицом произнёс свою единственную реплику:

— Принцесса, любовь — это бесполезная иллюзия.

По ходу действия требовалось немного взаимодействия со зрителями.

Принцесса, надувшись, указала на сидевших внизу людей и обратилась к Се Синча:

— Посмотри, сколько здесь молодых и красивых мужчин и женщин, и в глазах каждого из них горит жажда любви.

Взгляд Се Синча машинально скользнул по толпе внизу и замер, уперевшись в место, где сидел Лу Чжи.

Лу Чжи, подняв телефон, фотографировал Се Синча.

Заметив, что Се Синча смотрит на него, Лу Чжи дерзко усмехнулся и беззвучно прошептал губами:

— Се Синча, улыбнись.

Се Синча механически перевёл взгляд на прекрасную принцессу рядом, а затем снова на Лу Чжи.

Сомнений не оставалось: Лу Чжи действительно смотрел на него.

Взгляд Лу Чжи был прикован исключительно к Се Синча.

Сквозь преграды и расстояния, даже если рядом с тобой есть кто-то краше, даже если ты уродлив и неказист, всё равно найдется взгляд, устремлённый только на тебя.

Он произнёс:

— Се Синча, улыбнись.

Казалось, не нужно было никаких потрясений — в этот момент пары глаз, смотрящих только на тебя, было более чем достаточно, чтобы всё понять.

Вот что такое любовь.

В глазах Се Синча плеснулось глубокое веселье, похожее на тягучий медовый сироп.

Уголки его губ тронула едва заметная улыбка, а чистый взгляд, казалось, пробился сквозь объектив камеры прямо в сердце Лу Чжи.

В то время как все вокруг восхищались красотой принцессы, один лишь Лу Чжи, глядя на только что сделанный снимок Се Синча в своём телефоне, долго водил пальцем по экрану.

Лу Чжи считал, что Се Синча на этой фотографии невероятно красив.

Даже прекраснее, чем на том снимке в форме, а бурлящая жизненная сила в его глазах была самым ярким и притягательным качеством Се Синча.

Это была та красота, которую не в силах скрыть даже самое уродливое облачение.

По крайней мере, по сугубо личным и сильным впечатлениям Лу Чжи, он был куда красивее стоящей рядом принцессы.

Лу Чжи слегка прикрыл свирепые глаза, прикрыв телефон ладонью, и внезапно ощутил желание спрятать этого прекрасного Се Синча от всех посторонних глаз.

Лу Чжи слегка облизнул пересохшие губы и в этом огромном прохладном зале неожиданно почувствовал себя странно разгорячённым.

По мнению Лу Чжи, фотография вышла потрясающей, и он отправил её Се Синча в закулисье, поинтересовавшись:

Молодой господин Лу: [Ничего, если я выложу это в моменты?]

С тех пор как у Лу Чжи появилась собака, он каждые несколько дней любил хвастаться ею в соцсетях, и Се Синча пару раз случайно натыкался на эти посты.

Се Синча подумал, что Лу Чжи собирается опубликовать кадры с сегодняшнего спектакля, и, рассудив, что он всего лишь крошечный уродливый персонаж в массовке, которого никто толком не заметит, ничуть не возражал.

Се Синча: [Ничего.]

Ему хотелось запереть эту фотографию на замок и любоваться ею в одиночку, но в то же время Лу Чжи понимал: красота, которую видит лишь один человек, долго не продержится.

#Красота, что скрыта от чужих глаз, поистине прекрасна.#

К записи прилагалось фото Се Синча.

Маленький второстепенный персонаж спектакля Се Синча в этот момент был единственным человеческим главным героем среди бесчисленных собачьих историй в ленте молодого господина Лу.

В ленте что-то обновилось, и Се Синча, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, зашёл туда.

Лента Лу Чжи предстала перед его глазами.

На снимке красовался лишь один главный герой — Се Синча.

Се Синча накрыл экран телефона ладонью, а затем испуганно отдернул руку, до смерти боясь, что это всего лишь игра воображения, будоражащая сердце.

Это была не галлюцинация. Это была реальность.

Медленное, тяжёлое сердцебиение участилось, и Се Синча тихо прошептал себе под нос, одновременно страшась и предвкушая:

— Лу Чжи, я, кажется...

— Слышу, как распускаются цветы.

Это был звук распускающихся камелий, напитанных любовью.

Ожидая в зале, пока Се Синча смоет грим, Лу Чжи пролистывал телефон.

В этот момент несколько его закадычных друзей за рубежом завалили его сообщениями.

[Лу-гэ, ты часом не заболел?]

[Чего это ты перестал постить собаку?]

[Новый прикол из мира дурачков, который ты тут запостил, это что?]

Они разве что открытым текстом не говорили, что Лу Чжи свихнулся.

В их тоне сквозила крайняя осторожность, будто они боялись навлечь на себя гнев Лу Чжи.

Кто-то шутил, мол, у Лу Чжи довольно специфические вкусы, и никто не ожидал, что молодой господин Лу предпочитает такие вот заскоки.

Нашлись даже желающие сосватать ему партнёра по постели, уверяя, что тот лицом стократ лучше того типа, что он выложил в соцсетях.

Увидев это, Лу Чжи едва не испортил себе и без того отличное настроение — его едва не разорвало от злости на эту компашку ублюдков.

Глядя на сообщения, Лу Чжи покидал их всех в чёрный список на неопределенный срок.

Нашёлся и один особо одарённый, который прямо спросил, не завёл ли Лу Чжи шуры-муры?

Лу: [Романтические отношения?]

С чего бы вдруг такие разговоры?

Он всего-навсего приютил одного жалкого бедолагу по имени Се Синча, и не более того.

[Нравственные устои этого мира рушатся исключительно из-за таких бездельников, как вы.]

В чёрный список.

Но, поразмыслив над прочитанным добрую половину дня, Лу Чжи обнаружил, что среди комментариев не было ни единой похвалы, отчего у него разболелась печень, желудок и даже почки.

Всё тело ныло и ломило от глупого раздражения.

Диким вепрям не понять вкус изысканных яств.

Сборище диких кабанов.

Всё, что видели остальные через объектив — это уродливая маска Се Синча.

И лишь один Лу Чжи разглядел сквозь снимок упрямую, тихую и пылкую душу юноши.

На обратном пути Лу Чжи вёз Се Синча обратно в университет. В машине царила долгая тишина — Лу Чжи всё ещё думал о своём посте.

Чем больше он размышлял, тем сильнее злился, и лицо его было мрачным и холодным.

Се Синча сидел на пассажирском сиденье. Всю дорогу, пока Лу Чжи крутил баранку, он то и дело бросал на него лёгкие взгляды, пристально разглядывая.

Проведя так всю дорогу и наконец придя в себя, Лу Чжи заметил, что Се Синча на него пялится.

Это осознание слегка улучшило настроение Лу Чжи: он чуть приподнял подбородок, обнажая плавную и резкую линию челюсти, и произнёс низким, сексуальным голосом:

— На что смотришь?

Се Синча покачал головой, и его голос звучал неизменно спокойно и отрешённо:

— Не знаю.

Ему просто вдруг безумно захотелось посмотреть на Лу Чжи.

Глядеть в упор на человека — дело не слишком вежливое, но сегодня Се Синча пережил слишком многое, он устал, и сейчас ему хотелось просто, в тишине, любоваться Лу Чжи.

Лу Чжи приподнял брови и открыто посмотрел на него в ответ, подумав, что нынешний Се Синча чем-то напоминает его пёсика Сяоба в первые дни их знакомства.

Прилипчивый.

Стоило ему пошевелиться, как тот тут же начинал скулить и преданно заглядывать в глаза.

Лу Чжи усмехнулся, уголки его губ сами собой поползли вверх, а во взгляде заиграла дерзкая лёгкость.

— Если кто-то в твоей комнате посмеет тебя обидеть, когда вернёшься, пиши мне.

— Се Синча, я уже говорил: в этом мире никому не позволено обижать тебя за моей спиной.

Се Синча стоял у дверцы машины, а Лу Чжи, опустив стекло, слово за словом давал ему наставления.

Слегка наклонившись, Се Синча молча смотрел на Лу Чжи и задал вопрос, который волновал его сильнее всего:

— А ты?

— Ты тоже захочешь меня обидеть?

Чушь собачья.

Чистой воды клевета.

Совершенно несусветная глупость.

Тёмные брови Лу Чжи сошлись на переносице, пальцы легко постучали по стеклу — он собирался восстановить справедливость.

Молодой господин Лу, страж земного правосудия, разве мог уподобиться тем зловонным тараканам, что прячутся по щелям и только и думают, как бы кого задеть?

— Я не...

Слово буду так и застряло у него в горле, потому что Се Синча уже подался вперёд и легко коснулся губами его щеки.

Тихий юношеский голос прозвучал рядом с Лу Чжи, одновременно чёткий и зыбкий, отчего все мысли в его голове окончательно спутались.

— Ты можешь меня обижать.

— Се Синча разрешает Лу Чжи обижать себя.

Только Лу Чжи.

Смотрите-ка: камелия, вскормленная любовью, в ответ отдаст тебе весь свой мир.

Возьмёшь ты её или отвергнешь — неважно.

Она лишь заранее посылает тебе знак.

Выращенный тобой цветок распустился, и он разрешает тебе сорвать его.

Можешь забрать его домой, а можешь сорвать и выбросить — он дарует тебе это драгоценное право.

Жизненный опыт научил Се Синча: если не ухватиться за что-то вовремя, это отнимут другие.

Поэтому, когда ветер в третий раз поцеловал Лу Чжи, Се Синча тоже оставил поцелуй на его щеке.

http://bllate.org/book/23703/2637440

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу