— Розы лучше оставь, только не те, что в саду, — Система нечасто удостаивалась чести давать советы, но сейчас сделала исключение. И заранее оговорилась: вовсе не из жалости, а просто не хотела, чтобы её подопечный впал в истерику из-за всякого вздора ещё до официального начала игры.
Цзян Сюй нахмурился, его бледное лицо сморщилось. Он развернулся и, найдя на полке пустую вазу, пристроил туда букет.
— Не люблю цветы.
Особенно розы — они пробуждали в Цзян Сюе не самые приятные воспоминания.
— Я полагал, многие мечтают одарить тебя цветами.
На мгновение Цзян Сюй решил, что ослышался.
— С чего бы кому-то дарить мне цветы?
— Не бери в голову. Игроки уже вошли, постарайся, чтобы они не раскрыли, кто ты на самом деле.
Это было самым важным. Если правда вскроется, им обоим конец.
Система молча напомнила себе, что в случае провала с неё спишут кучу очков, а то и вовсе понизят в ранге. К тому же такого послушного и доверчивого подопечного, как Цзян Сюй, днём с огнём не сыщешь, так что её беспокойство было вполне оправданным.
Цзян Сюй, не подозревавший, что его Система уже извелась до состояния морского узла, был полностью поглощён новостью о прибытии игроков. Он тщательно проверил двери и окна и, убедившись, что всё заперто, радостно решил, что сегодня ночью будет отсиживаться в комнате, словно черепаха в панцире. Он ещё раз оглядел спальню: роскошная обстановка в стиле барокко, каждая деталь, от декора до мебели, была проработана до мелочей — всё здесь указывало на статус хозяина.
Если так, то поведение местных неигровых персонажей выглядело крайне подозрительным. Вернее, вся личность Анджела была окутана тайной.
Раз уж выходить нельзя, то единственным источником информации оставалась эта спальня. Его задача — продержаться до конца игры, но Цзян Сюй нутром чуял: всё будет не так просто. Особенно если судить по подсказкам, открывающимся в основном сюжете. Чем больше улик он соберет в подземелье, тем больше у него будет пространства для манёвра.
Комната была огромной. Цзян Сюй потратил немало времени, обследуя каждый уголок. Похоже, Анджел питал слабость к флористике: книжные полки были забиты литературой о цветах, причём больше всего — о розах. На первой странице каждой книги красовалась изящная подпись. Книги берегли как зеницу ока, за исключением одной.
В углу третьей полки, среди томов в дорогих переплётах, виднелся краешек потрёпанного пергамента. Если не присматриваться, заметить его было невозможно. Полки оказались высоковаты, и Цзян Сюй, дотянувшись лишь до второй, вынужден был встать на цыпочки.
Белая рубашка приподнялась, обнажая полоску нежной, как нефрит, кожи на талии. Сам красавчик об этом даже не подозревал, сосредоточенно пытаясь достать предмет в самом углу.
Под ногами юноши мелькнула чёрная тень. Неизвестно, показалось ли ему, но воздух в комнате внезапно стал ледяным. Откуда-то подул сквозняк, и Цзян Сюй почувствовал холод в пояснице, словно к ней приложили кусок льда. Рефлекторно пытаясь прикрыться, он потерял равновесие — затекшие ноги подвели, и Цзян Сюй рухнул на пол.
К счастью, ковёр был достаточно мягким, и падение обошлось без травм, если не считать испуга. Он расстроенно сел, и в этот момент сверху, безо всякого предупреждения, на него свалилась книга.
— Ай!
Книга была лёгкой, но удар пришёлся точно в голову. Цзян Сюй схватился за макушку, сдерживаясь, чтобы не выругаться: день явно не задался.
Боковым зрением он заметил выпавший из книги клочок пожелтевшей бумаги и замер. Взглянув на третью полку, он убедился: именно этой страницы там больше нет. Озираясь по сторонам, он чувствовал, как в светлых глазах застыла растерянность.
Инстинкт самосохранения не позволил ему сразу броситься к книге. Вспомнив урок с лакеем, он больше не забывал, что это место — не реальный мир. Прижавшись спиной к стене и несколько раз убедившись, что в комнате нет ничего подозрительного, Цзян Сюй наконец выдохнул и решился подойти, чтобы поднять книгу.
По сравнению с остальными томами, эта вещь выглядела здесь чужеродно. Тот самый клочок бумаги был лишь вырванной страницей. Назвать её потрёпанной было бы комплиментом — Цзян Сюй боялся, что она рассыплется в прах, если он сожмет её чуть сильнее.
На чёрном переплёте едва угадывался выцветший золотой узор. Цзян Сюй ошибся: это была не книга, а дневник. В начале шли зарисовки роз и заметки по уходу за растениями, но на той самой странице стиль резко менялся.
— Не знаю, сколько ещё это продлится. Ложь, всё это — сплошная ложь!
Беспорядочные, рваные строки тянулись по бумаге, и дальше всё было в таком же духе. На последней странице красовался пугающий узор, напоминающий круг призыва: чёрно-красные розы и терновник обвивали козлиную голову с длинными чёрными рогами.
А в самом низу значилось: — Убей их!
В светлых глазах юноши постепенно закипали странные чувства. Ненависть и горечь, казалось, просачивались со страниц прямо в его душу. В месте, куда он не мог заглянуть, его тень на мгновение исказилась.
— Цзян Сюй!
Ледяной голос Системы ударил прямо в сердце. Юноша моргнул, словно очнувшись от кошмара, и в испуге отшвырнул дневник.
— Что со мной было? — Цзян Сюй смотрел на лежащую книгу, чувствуя, как внутри всё стынет. Откуда-то взявшийся порыв ветра перевернул страницы, снова открыв ту самую, с жутким символом.
Система на мгновение задержала взгляд на тени под ногами Цзян Сюя, но тут же невозмутимо перевела тему:
— Ничего. Верни это на место, солнце скоро садится.
Как вспомогательная система, она и так вмешалась слишком сильно, а это было дурным знаком.
Цзян Сюй, словно хватаясь за раскалённый уголь, подцепил дневник за уголок и, не заботясь о том, развалится он или нет, зашвырнул его на самую верхнюю полку. Понятия не имея, что это за дрянь, он с содроганием вспоминал то странное ощущение, будто его душа проваливается в пустоту. Если бы не страх перед открытыми окнами, он бы выбросил эту гадость из комнаты!
Как и обещала Система, дневной свет начал меркнуть. Стрелки часов указали на шесть. Наступила ночь, и всё в поместье погрузилось в тишину.
Лишь когда кровавая луна прорезала ночную мглу, эта игра началась по-настоящему.
http://bllate.org/book/23711/2641639
Готово:
