Сделав несколько вспышек, Гоголь вновь появился в ложе, где находился Федор.
Бросив коробку, которую он прижимал к груди, и перебросив ее Федору, Гоголь, уже переодевшийся обратно в свою одежду, забормотал:
– Ох и опасно же, к счастью, я надел бронежилет, иначе в груди бедного клоуна красовалась бы дыра!
Тяжелый бронежилет упал на ковер, Федор лишь равнодушно скользнул по нему взглядом, никак не оценивая насмешки и осторожность своего собеседника.
Он не стал сразу проверять лежащую в коробке 【Оболочку】, а перевел взгляд на покрасневшую отметину на груди Гоголя.
Пока он переодевался, юноша обнажил торс, покрытый рельефными, подтянутыми мышцами. На белоснежной коже в области сердца отчетливо выделялся пугающий красный след — еще чуть-чуть, и пуля вонзилась бы в тело, оставив некрасивую глубокую дыру на этом похожем на произведение искусства туловище.
Всего на какую-то малость...
Пурпурно-красные глаза Федора были глубоки и непостижимы. Он слегка опустил голову, погрузившись в раздумья, а когда пришел в себя, знакомое лицо Гоголя уже оказалось прямо перед ним, резко приблизившись:
– Федя, о чем ты думаешь? – спроил Гоголь.
Для кого угодно это могло бы стать страшным потрясением, но только не для Федора.
Сохраняя беспристрастное выражение лица, он уперся лбом в лоб Гоголя и оттолкнул того.
– Николай, подвинься, я должен проверить товар.
Открыв коробку, переданную Гоголем, он обнаружил внутри фотоаппарат и белую розу.
Оути Фукути подошел ближе:
– Это и есть 【Оболочка】? Похоже, от обычного фотоаппарата вовсе не отличается.
Федор положил 【Оболочку】 обратно в коробку, надежно ее запечатал, а вместо этого взял в руки лежавшую там белую розу, чтобы полюбоваться ею.
В тот самый момент, когда он ее поднял, слой чернил, смешанных с золотым порошком, медленно пополз снизу вверх по стеблю цветка.
– Не прошло и мгновения, как она превратилась из чисто-белой розы в черную ночную розу с золотой каймой.
– Ну как, красиво ведь, красиво?
Гоголь, словно крупное кошачье, стал крутиться вокруг Федора, то и дело вытягивая шею, чтобы понаблюдать за его реакцией.
Федор вертел в пальцах лепестки розы и ничего не ответил.
Зато Оути Фукути нашел это удивительным и спросил:
– Как тебе это удалось?
Гоголь погрозил пальцем:
– Фокус, в нем всегда должна оставаться доля загадки~
Пока они разговаривали, снаружи нарастала суета.
– Ладно, пойдем, пора отступать.
Гоголь встряхнул плащ, приблизился, положил руку на плечо Федора и уже собирался перенести его с помощью телепортации.
– Если не уйдем сейчас, собака нас догонит! У-у-у, гав-гав-гав, хоть она и бездомная дворняга, а кусается чертовски больно!
В ответ на это сквозь щель в двери пролетела пуля, задела ухо Гоголя и разбила оконное стекло позади них.
Это был Жид, он уже добрался до дверей.
Но за секунду до активации телепортации тело Гоголя замерло. Федор вдруг произнес:
– Разве я не говорил тебе...
Кончики его пальцев слегка покрутили стебель, и таинственная, ослепительно-черная роза закрутилась между ними, после чего он спрятал ее во внутренний карман пальто. Уголки губ Федора изогнулись в неуловимой улыбке, а пурпурно-красные зрачки в тусклом свете казались сгустками запекшейся крови.
– Николай, поздравляю с успешным выполнением задания.
Гоголь в изумлении опустил взгляд на нож, вонзившийся в его живот: прямо сейчас, когда он подошел, чтобы забрать Федора и телепортироваться, Федор неожиданно нанес ему удар этим клинком.
Федор вытащил нож и вздохнул:
– Чему ты так удивляешься? Разве не этого Николай давно хотел сделать?
Его изящный голос звучал так, будто он испытывал жалость и сострадание, но в тех улыбающихся глазах, в багровых переливах, крылась смертоносная, пропитанная ядом злость.
Бах!
Дверная створка рухнула, и Жид со своими солдатами ворвался внутрь.
http://bllate.org/book/23738/2660272
Готово:
