Готовый перевод Every Transmigration Has a Weird Style / Каждое перерождение — новый абсурд: Глава 3

— Как я могу не хотеть!

Старик лишь загадочно улыбнулся, храня молчание. Юноша резко вскочил, бросился к нему и вцепился в руки:

— Почтенный, умоляю, укажите путь! Что я должен сделать, чтобы это считалось моим искренним желанием? Как мне увидеть его прямо сейчас? Я больше не могу ждать, я не выдержу ни секунды!

Старость берет свое, и тело старика невольно ссутулилось. На вид невысокий, едва ли метр семьдесят, он казался совсем крошечным и беспомощным под напором юноши, который заставлял его все сильнее отстраняться назад.

— Небесную тайну... нельзя раскрывать, — с трудом выдавил старик.

Черт, да он же напрашивается на неприятности. Сяо Бай заволновался: он боялся, что юноша в порыве безумия покалечит старика. Сяо Бай, не отрывая глаз от происходящего внизу, побежал вдоль ограждения, собираясь вмешаться и утихомирить страсти. Вроде бы с виду приличный человек, почему же с головой не дружит?

По мере того как угол обзора менялся, Сяо Бай все отчетливее видел лицо юноши — сейчас его можно было назвать разве что свирепым и искаженным.

— Почтенный! Скажите мне! Скажите, что я должен сделать! Вам нужны деньги? Сколько... нет-нет, вам не нужны деньги... — Юноша растерянно мотнул головой, а затем снова впился в старика горящим взглядом. — Чего вы хотите? Я дам вам все, что вы попросите! Только скажите, как мне увидеть его немедленно!

— Небесную тайну нельзя раскрывать, — стоял на своем старик.

Юноша навис над стариком, отбрасывая на него густую тень. Некоторое время они застыли в напряжении, юноша все так же крепко сжимал его руки. Вдруг выражение его лица начало меняться: от свирепого к холодному, затем к безразличному, и наконец, на губах заиграла улыбка. Он разжал пальцы, бережно поправил старику рукав, скрывая его посиневшие запястья, помог ему выпрямиться и, расправив плечи, произнес с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах:

— Тогда, может быть, вы окажете мне честь, заглянете ко мне в гости, выпьете чашечку горячего чая и не спеша подумаете, стоит ли говорить?

Сяо Бай добежал до выхода и только тогда заметил черный автомобиль, припаркованный неподалеку, и нескольких людей в одинаковых костюмах, ожидающих команды. Получив какой-то знак, они стремительно бросились к старику.

Сяо Бай пришел в ужас. Он в панике бросился в погоню, вопя во все горло:

— Что вы творите! Что вы собираетесь делать?! Эй! Не смейте его трогать! Я полицию вызову!

Сяо Бай оттолкнул телохранителя, который уже тянул руки к старику, и, словно наседка, прикрыл его собой.

Один против пятерых — икры у Сяо Бая предательски дрожали. Он запоздало осознал, что вляпался в серьезную переделку.

Телохранитель, которого Сяо Бай бесцеремонно оттолкнул, выровнялся и метнул на него ледяной взгляд. Его массивный кулак рассек воздух, и Сяо Бай, глядя на этот удар, понял: с его нынешним человеческим телом ему точно не сдобровать — впечатает в асфальт! Будь он сейчас в облике русалки, может, и выдержал бы.

Все, конец, это конец... Сяо Бай втянул голову в плечи и зажмурился, ожидая удара, но тяжелый кулак так и не коснулся его лица.

Он только хотел открыть глаза, но не успел: чьи-то губы грубо и властно впились в его рот!

Поцелуй был яростным и деспотичным, в нем не было никакой книжной нежности или сладости — это было настоящее терзание, словно безумец хотел проглотить его целиком.

Острую боль на губах сменил привкус крови. Оцепенение Сяо Бая наконец сменилось действием: он изо всех сил попытался оттолкнуть сумасшедшего.

Тот не ожидал сопротивления, пошатнулся и едва устоял на ногах. Сяо Бай в панике бросился наутек, но, едва повернувшись, врезался в стену — грудь огромного телохранителя. Инстинктивно отступив, он снова угодил в объятия безумца.

— Я нашел тебя... я нашел тебя... — Безумец крепко сжал Сяо Бая в объятиях и принялся бормотать что-то невразумительное.

Сяо Бай отчаянно брыкался, со всей силы наступая на ноги того, кто держал его, но хватка становилась лишь крепче. Мужчина наклонился и принялся облизывать и покусывать его ухо.

Сяо Бай был готов разрыдаться. Вспомнив про 2333, он закричал:

— Брат! Брат! Спаси меня!!!

Но в такой критический момент 2333, как назло, опять куда-то запропастился!

Сяо Бай изловчился, вырвал одну руку и изо всех сил ударил противника! Юноша охнул от боли, согнулся пополам и выпустил его.

— Молодой господин! — кто-то бросился поддерживать парня, а остальные по привычке преградили Сяо Баю путь.

Юноша болезненно закашлялся и скомандовал:

— Пригласите гостя в машину. Почтительно.

Телохранители подхватили Сяо Бая под руки, словно цыпленка, и потащили прочь. В вечернем воздухе еще долго затихали его сорвавшиеся крики: Спасите — помогите —

Юноша жестом отослал охрану, кончиком языка слизнул с губ остатки крови, распробовал ее, и в уголках его глаз мелькнула едва заметная улыбка. Он изящно достал платок, протер уголки губ, бережно спрятал его обратно, а затем поклонился слегка ошарашенному старику с безупречными манерами:

— Прошу прощения за беспокойство. Примите этот скромный дар в знак моего уважения.

Телохранитель достал из-за пазухи конверт, отвесил поклон под углом шестьдесят градусов и протянул его двумя руками. Старик было дернулся отказаться, но под холодным, сияющим взглядом юноши молча принял подношение.

Юноша еще раз кивнул и удалился.

Старик просидел на месте еще некоторое время, глядя на серое море. Наступила ночь, и море под порывами ветра ревело, словно зверь, жаждущий выплеснуть ярость.

Старик внезапно вздрогнул, тяжело вздохнул, покачал головой, собрал свои гадальные принадлежности, прихватил стул и побрел прочь.

В машине.

— Не бойся, иди ко мне. Я не причиню тебе вреда, — мягко уговаривал юноша.

Если бы Сяо Бай не видел собственными глазами безумие, творившееся минуту назад, он бы наверняка купился на этот ласковый голос и добрую улыбку. Но сейчас его охватил ужас, он забился в угол сиденья и отчаянно мотал головой.

Черт возьми! Он же чуть губы ему не откусил! А 2333 как назло молчит. Сяо Бай не выдержал и разрыдался: отчасти от боли, отчасти от осознания того, что он здесь и сгинет. Если задание провалено, Белому лунному свету не выжить.

Раз кролик не идет сам, серый волк сам пододвинулся к нему, загнал в тесный угол и прошептал:

— Я бесчисленное количество раз видел во сне, как прижимаю тебя к себе и мучаю, пока ты не начнешь плакать...

У Сяо Бая все внутри сжалось, а волосы на теле встали дыбом! Он с ужасом смотрел на юношу, в котором вновь проснулись черты извращенного, жестокого психопата.

— Говорят, слезы цзяожэнь превращаются в жемчуг. Усыпь мою постель жемчугом, милый, — юноша большим пальцем нежно стер слезы с лица Сяо Бая. Его голос звучал притягательно, но тон был болезненным.

— Мгх! Мгх-мгх! Мгх!

5. Русалка

Юноша вынес полуживого Сяо Бая из машины, отмыл его в роскошной ванне от красных следов, перенес на кровать, и вскоре простыни снова окрасились в багряный цвет.

На самом деле, еще с середины ночи Сяо Бай перестал подавать признаки жизни, превратившись в безвольный труп. Но юноша не мог остановиться.

На следующий день в полдень Сяо Бай, ослепленный солнечным светом, открыл глаза. Глядя на пронзительно синее небо за огромным панорамным окном, он чувствовал себя полным идиотом.

Кто я?

Где я?

Что со мной произошло?

Все тело ныло, словно его переехал дорожный каток.

— Проснулся, милый? — Низкий, чарующий голос раздался прямо над ухом.

Сяо Бай мгновенно пришел в себя, вздрогнул и напрягся всем телом. Только теперь он запоздало осознал, что его крепко сжимают в объятиях.

Стоило ему открыть глаза, как на него обрушился шквал поцелуев.

Сяо Бай не сопротивлялся — он просто лежал на кровати, как труп.

Еще в машине он испробовал все способы борьбы, но толку было ноль. Юноша не выглядел мощным, но был на удивление крепким и жилистым, а когда впадал в безумие, его сила становилась пугающей — он без труда подавлял любое сопротивление Сяо Бая.

Если вчера, будучи в полном здравии, он не смог спастись, то сейчас, превращенный в тряпичную куклу, и подавно.

— А-а! — Сяо Бай болезненно поморщился.

Юноша разжал зубы, поднял голову и явил миру свое прекрасное, утонченное лицо. Уголки его губ приподнялись в улыбке, от которой меркло все вокруг:

— Больно? Прости, я буду нежнее.

Но Сяо Бай видел в этой идеальной улыбке лишь глубокую патологию, а в красивых глазах — не жалость, а пугающее возбуждение.

Сяо Бай закрыл глаза и отвернулся, не желая иметь дела с этим психом.

Он уже понял, кто этот псих: тот самый пятый пассажир, которого он спас два года назад — единственный сын семьи Чан, одной из Тринадцати королевских семей, Чан Ань.

Нельзя винить Сяо Бая в том, что он не узнал его сразу: спасение было два года назад. Луна тогда светила тускло, а Чан Ань, пробыв в ледяной воде больше получаса, был синим и опухшим — если бы не природная красота, на него было бы страшно смотреть.

Сяо Бай и представить не мог, что спас такое неблагодарное чудовище.

Вчера этот псих висел на нем и нервно бормотал: я наконец нашел тебя, ты знаешь, какой пыткой был каждый день без тебя, я и подумать не мог, что ты умеешь принимать человеческий облик, я так люблю тебя, я хочу втереть тебя в собственное тело...

А потом он перешел от слов к делу: раз втереть не получалось, начал кусать.

Сначала Сяо Бай отчаянно сопротивлялся, отрицая, что он та самая русалка: Я не понимаю, о чем ты! Ты ошибся человеком!

Чан Ань не отпускал его и продолжал нашептывать на ухо безумные слова своим сексуальным голосом:

— Но ты выглядишь точно так же, как он, я не мог ошибиться. Почтенный тоже сказал, что я скоро увижу его. Как может быть такое совпадение, а? Я знаю, почему ты не признаешься. Не бойся, я не расскажу всему миру о твоем существовании, ты мой, только мой. Я никому не позволю отнять тебя у меня. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной, всегда, всегда...

От этого все более тихого всегда Сяо Бая бросило в дрожь. Его тело обмякло, и противник без труда сломил его сопротивление. Сяо Бай лишился половины жизни, он плакал, задыхался, а потом окончательно потерял сознание.

Сейчас он мечтал лишь об одном — снова провалиться в забытье. Все тело болело, не осталось ни одного живого места, а этот псих продолжал его кусать. Он пробовал его на вкус, усиливая напор до тех пор, пока Сяо Бай не вздрагивал от боли и не стонал, и только тогда удовлетворенно разжимал челюсти, чтобы успокоить его поцелуями.

Постепенно Сяо Бай начал подсознательно ждать этих поцелуев — они были приятными, нежными...

— Тебе больше нравится, когда я целую или когда кусаю? — спросил псих и, не дожидаясь ответа, демонстративно прикусил нижнюю губу Сяо Бая.

Сяо Бай крепко зажмурился, не собираясь с ним разговаривать.

Он знал, что тот задумал. Вчера, в самом начале, Чан Ань не бросился кусаться сразу, он целовал его, не пропуская даже ушные раковины. Когда его влажный язык проник в ухо, Сяо Бай пришел в ужас, оттолкнул его и выругался: Да ты, черт возьми, больной! И тогда тот начал кусаться, оставляя на его теле кровавые следы.

Сяо Бай молчал, и тогда мужчина усилил хватку. Старая рана на губе разошлась, пронзительная боль заставила Сяо Бая застонать.

Мужчина тихо рассмеялся, разжал зубы и перешел на нежные поцелуи. Когда грудь Сяо Бая, тяжело вздымавшаяся от боли, наконец успокоилась, он поднял голову и улыбнулся:

— Так сладко стонешь, похоже, тебе нравится, когда я кусаюсь.

Сяо Бай дрожал всем телом, закрыв глаза и пытаясь обмануть себя: если я его не вижу, значит, его нет.

Но мужчина был настойчив — он продолжал кусать, целовать...

Сяо Бай наконец сдался и разрыдался:

— Хватит кусаться... пожалуйста, хватит...

Мужчина высунул кончик языка и медленно слизнул кровь с его губ:

— Хорошо, не буду. Но чего ты хочешь тогда?

Сяо Бай с красными глазами обиженно посмотрел на него и под его властным взглядом опустил веки, тихо прошептав:

— Целуй...

— Слушаюсь, мой милый.

Сяо Бай был настолько измотан, что не мог даже пошевелиться, оставалось лишь лежать и ждать своей участи. Психологически он все еще сопротивлялся, чувствуя отвращение, но физически — честно говоря — он ждал этого. Места, которые целовал псих, приятно зудели, тепло разливалось по телу, и боль как будто отступала. Сяо Бай невольно надеялся, что его окутают этим нежным поцелуем целиком...

Мужчина не мог им насытиться и шептал на ухо:

— Чувствуешь?

Слезы градом катились из глаз Сяо Бая — эта штука так настойчиво заявляла о своем присутствии, что не почувствовать было невозможно!

Почувствовав, что человек под ним начал дрожать, мужчина нежно погладил его по волосам, словно укладывая спать ребенка:

— Не бойся, милый. Вчера я был слишком взволнован и не сдержался. Сегодня я буду очень нежным.

Сяо Бай задрожал еще сильнее.

Стоило мужчине коснуться его пальцами, как тело Сяо Бая напряглось. Он смотрел на него с мольбой, заливаясь слезами, и судорожно вдыхал воздух.

Мужчина улыбнулся, обнажив белые зубы:

— Расслабься.

— ...Мгх! — не зная, к какой точке прикоснулись, Сяо Бай закусил губу и застонал.

Мужчина начал исследовать его, двигаясь с пугающей уверенностью, наблюдая холодным взглядом за тем, как Сяо Бай теряет контроль. Лишь глаза его темнели, а в глубине разгорался огонь.

Там, внутри, прятался зверь, готовый вырваться из клетки.

Когда Сяо Бай окончательно капитулировал, зверь перестал сдерживаться, с рыком бросился на него и принялся терзать его под своими когтями, кусок за куском, поглощая целиком.

В полузабытьи Сяо Бай вдруг вспомнил, как однажды, долго настраиваясь, он разделся и лег в постель к Белому лунному свету. Тот вошел, увидел его и посмотрел ледяным взглядом. Сяо Бай не выдержал этого взгляда, похожего на острое лезвие, понуро оделся и выскользнул за дверь. Он бежал, не оглядываясь, пока не забился в темный, безлюдный переулок, где долго плакал, обхватив голову руками.

Позже ему часто снилось, что Белый лунный свет входит в комнату, но не смотрит на него так холодно, а с жадностью набрасывается, переворачивает и берет его снова и снова, до крови, до невыносимой боли. Но ему было мало, он хотел еще и еще.

Говорят, это защитный механизм психики после тяжелой травмы.

Тот сон был очень похож на реальность. Сяо Бай пребывал в прострации, не зная, спит он или уже проснулся.

Снова моргнув, он увидел, что человек, держащий его на руках, — это и правда Белый лунный свет. Сяо Бай долго смотрел на него сквозь слезы, трогал его лицо, а потом вдруг разрыдался, беспорядочно целуя его, и, как и хотел, был поглощен снова и снова.

Белый лунный свет хотел отстраниться, но Сяо Бай не отпускал его.

Белый лунный свет нежно прошептал ему на ухо:

— Успокойся, давай приведемся в порядок, иначе ты заболеешь.

Сяо Бай упрямо обнимал его, не желая отпускать, он хотел оставаться с ним вот так, навсегда. И он сказал это вслух.

Белый лунный свет, подперев голову рукой, смотрел на него сверху вниз, и вдруг две слезинки упали на лицо Сяо Бая, отчего сердце пронзила острая боль.

Сяо Бай подумал, что это боль от счастья. Он видел так много снов, где были лишь два переплетенных тела и тяжелое дыхание, но Белый лунный свет никогда не говорил с ним так нежно и никогда не плакал из-за него.

— Не плачь, пожалуйста, не плачь... Когда ты плачешь, мне так больно... — Сяо Бай обхватил лицо Белого лунного света и слизнул слезы, что привело к новой буре.

Когда Сяо Бай снова пришел в себя, он начал со всей силы бить себя по щекам. Бил и плакал.

Было так тяжело. Сердце разрывалось от боли.

Он всю жизнь хранил верность Белому лунному свету, ни во что не ставя тех безумных богачей, что ухаживали за ним, а в итоге переспал с этим психом, да еще и умолял его продолжить, говорил, что любит его до смерти, и сам целовал его!

Раньше безумствовал Чан Ань, и Сяо Бай не мог ему противостоять, а теперь безумствовал Сяо Бай, и Чан Ань не мог его удержать. Сяо Бай нащупал на подносе фруктовый нож — он не знал, куда его вонзить, но точно не в Чан Аня, а в себя.

Чан Ань перепугался, бросился его останавливать, и в этот момент нож случайно полоснул его по запястью, вскрыв вену — кровь хлынула фонтаном.

Сяо Бай с красными от ярости глазами, обеими руками вцепившись в нож, пытался вонзить его себе в живот. Чан Ань, не обращая внимания на хлещущую кровь, намертво вцепился в запястья Сяо Бая, не давая ему сделать ни движения.

— Сюда! Кто-нибудь, сюда! — заорал Чан Ань.

6. Русалка

— Охренеть! Новое задание, новое задание! Задание — выжить! — внезапно объявился 2333, который долго отсутствовал, и тут же перехватил контроль над телом Сяо Бая.

Хватка противника внезапно ослабла. Чан Ань недоуменно поднял голову и увидел Сяо Бая: с красными следами от пальцев на лице, опухшими щеками, в слезах и с остекленевшим взглядом. В этот миг его сердце сжалось от такой боли, что стало трудно дышать.

Увидев, что Сяо Бай замер, он поспешно вырвал нож и отбросил его подальше. 2333 вовремя отпустил контроль, и Сяо Бай осел на пол у окна. Чан Ань бросился к нему и крепко прижал к себе, явно не в силах отойти от пережитого ужаса.

Дверь спальни была заперта, телохранители за дверью просили разрешения войти. Чан Ань сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем вернуть своему голосу привычное спокойствие:

— Вы больше не нужны.

Если бы не крайняя необходимость, он не позволил бы никому видеть его сокровище. Не то что глаза выколоть — убить было мало.

Сяо Бай сидел у окна с пустым взглядом, а 2333 проводил с ним идеологическую обработку:

— Я отошел всего на секунду, как ты умудрился устроить такой бардак? Жизнь не дорога? ...Да, знаю, тебе не дорога, но тебе не дорога жизнь твоего Белого лунного света? Я же говорил, если ты умрешь в мире задания, то умрешь навсегда, второго шанса не будет! Что бы ни случилось, ты должен выжить, понял?

— Эх, ну проткнули тебе задницу, невелика беда. Судя по тому, как он на тебя смотрит, он бы и сам не отказался. Если так злишься, проткни его в ответ? — 2333 подкинул паршивую идейку.

— Ладно, хватит, не веди себя как девственница из феодального общества, которую опозорили. Подумай сам: твой Белый лунный свет тебя все равно не любит, даже если ты будешь хранить ему верность, ему плевать. А этот Чан Ань по всем параметрам неплох, раз уж дело сделано, может, попробуешь с ним?

Сяо Бай не выдержал:

— Заткнись! Проваливай!

Чан Ань помахал перед ним ладонью. Сяо Бай сфокусировал взгляд и метнул в него ледяной взгляд, но тут же отвлекся на кровь, хлещущую из его запястья.

Чан Ань, казалось, не чувствовал боли от собственной раны. Увидев, что Сяо Бай ожил, он с облегчением улыбнулся и потянулся, чтобы поднять его и отнести в кровать.

— Проваливай! Не трогай меня! Псих недоделанный, — процедил Сяо Бай сквозь зубы.

Чан Ань инстинктивно отпрянул.

Этот выпад Сяо Бая совершенно сбил его с толку. Еще вчера они были неразлучны, шептали друг другу любовные признания, и он чуть не умер от счастья в объятиях Сяо Бая, а сегодня, стоило открыть глаза, как вчерашняя ласковая птичка превратилась в неприступную крепость, готовую на самоубийство ради целомудрия?

http://bllate.org/book/23795/2690520