Глава первая. Болезненная белая луна жениха.
В шумном больничном коридоре, у двери палаты в самом конце, стоял юноша с термосом в руке. Несколько раз он поднимал тонкую руку, но всякий раз колебался, не решаясь постучать в плотно закрытую белую дверь.
На лице у него не отражалось ни единой эмоции, зато в голове он уже вовсю препирался с болтливой системой.
【Если ты не будешь повышать расположение белой луны, потом тебя силой уложат в больницу и пересадят твоё сердце. А не выполнишь задание — как вернёшься домой, чтобы поставить подонка на место?】
【Но у этой белой луны лицо точь-в-точь как у того человека. Меня от одного взгляда злость берёт — как мне его завоёвывать?】
Даже когда нож уже висел над самой шеей, Жун Сянь всё равно пытался хоть немного побарахтаться.
Вообще-то Жун Сянь был клиническим медбратом и работал в педиатрическом отделении городской больницы Пэнлая. Однажды во время ночной смены он пошёл в нейрохирургию одолжить инфузионный насос и как раз наткнулся на скандал родственников пациента с врачами. В суматохе он заслонил собой заместителя заведующего Тана от брошенной родственником стеклянной бутылки с раствором глюкозы.
Голову ему разбило на месте, а когда он снова открыл глаза, то уже оказался в этом незнакомом мире.
Он ещё даже не успел освоиться, как в голове раздался механический голос. Сам не понимая как, он связался с системой 001 и получил роль пушечного мяса-инструмента, которому полагалось дарить тепло главному герою-шоу.
Теперь он был младшим господином из богатой семьи, родившимся, как говорится, с золотой ложкой во рту: завидное происхождение, красивое, мягкое лицо. Только чему радоваться такой удаче? Он ведь был самым настоящим пушечным мясом и в конце неизбежно должен был погибнуть жалкой смертью.
Человек по ту сторону двери и был главной целью его задания — главный герой-шоу Чжо Я. Болезненный красавец с врождённым пороком сердца, который делал один шаг и трижды переводил дух.
С самого рождения он вызывал желание жалеть и беречь его. Главный герой-гун И Цянь носил его едва ли не на руках, боясь уронить, держал во рту, боясь растопить, и дорожил им как зеницей ока.
А вот к прежнему владельцу этого тела относился куда более фальшиво. Вся его доброта была лишь ради этого сердца, которое весило-то всего ничего. Не искреннего чувства — а настоящего, окровавленного, бьющегося сердца.
Потому что только он оказался донором, полностью совместимым с Чжо Я.
Прежний Жун Сянь, не знавший истинных намерений другой стороны, ещё и глупо считал, что встретил настоящую любовь.
Жун Сяню оставалось только от всей души вздохнуть: что же такое любовь? То, что заставляет людей следовать друг за другом и в жизни, и в смерти.
Система: 【Хватит вздыхать, иди повышай расположение. Когда поможешь главным героям обрести идеальную любовь, до возвращения в твой мир останется совсем немного. Так что будь хорошим инструментом.】
Жун Сянь мысленно схватился за лоб и нехотя согласился: 【Ладно, ладно. 001, ты бессердечный капиталист, эксплуатирующий народ, настоящий Чжоу Ба-пи.】
Вчера система заставила его устроить здесь сцену и покапризничать, а сегодня велела прийти с извинениями и зарабатывать расположение. Жун Сянь уже совсем не понимал, чего она добивается. Проведя основательную психологическую подготовку и взяв выражение лица под контроль, он стиснул зубы, поднял руку и постучал в дверь палаты.
— Войдите.
Услышав изнутри слабый мужской голос, Жун Сянь с тревогой на сердце, но с мягким и милым выражением лица лёгкими шагами вошёл внутрь.
Главный герой-гун И Цянь не собирался позволять своей драгоценной любви терпеть хоть малейшие неудобства, поэтому палата была устроена как тихие отдельные апартаменты. Снаружи находилась гостиная с диваном и чайным столиком, а ещё отдельный санузел и маленькая кухня.
Когда Жун Сянь пришёл, Чжо Я не лежал в постели. На нём была не сине-полосатая больничная пижама, а мягкая удобная домашняя одежда. Он утопал в мягком кресле у панорамного окна и держал в руках толстую книгу.
Выглядел он вовсе не как пациент, а скорее как человек, приехавший сюда на отдых.
Чжо Я, сидевший против света, посмотрел на Жун Сяня и улыбнулся. Он напоминал божество, случайно оставленное в мире смертных: священное и изящное.
— Молодой господин Жун, вы снова пришли.
Чжо Я, глядя на незваного гостя, скрыл удивление во взгляде. Его длинные белые пальцы закрыли книгу на коленях, рука оперлась о подлокотник, и он уже собрался подняться.
Жун Сянь сразу догадался о его намерении и ни за что не мог позволить ему встать. Пусть он и недолюбливал этого человека, но если у того от волнения ухудшится состояние, И Цянь, пожалуй, сожрёт его живьём.
Он поспешно подошёл к Чжо Я и положил ладонь на его худое плечо, не давая подняться.
Остановив его, Жун Сянь поставил принесённый термос с едой на маленький круглый столик и с улыбкой объяснил:
— Вам не нужно вставать. Я просто принёс немного еды. Это кукурузный суп со свиными рёбрышками, я сам только что сварил. Попробуйте.
Говоря это, Жун Сянь даже принял смущённый вид, словно боялся опозориться своей стряпнёй, и пальцем слегка почесал щёку. Спрятанные за чёрными прядями белоснежные уши от стыда покраснели на солнце и были красивы, как только что раскрытые зёрна красного граната.
Как бы ему ни хотелось сопротивляться в душе, играть положенную роль всё равно приходилось как следует. В конце концов, он был очень ответственным актёром.
На самом деле он просто боялся, что система его уничтожит.
— Простите за вчерашнее. Я помешал вам отдыхать. Я неправильно понял ваши отношения с братцем Цянем, но он уже всё объяснил. Вы его лучший друг, и естественно, что он о вас заботится. Это я оказался мелочным и слишком много надумал. Даже если вы меня не простите, ничего страшного. Вы ведь самый важный друг братца Цяня, поэтому я буду помогать ему и каждый день приходить ухаживать за вами.
На лице у него читались послушание и вина, а круглые глаза были полны обиды. Длинные ресницы слегка дрожали — на такого действительно хотелось пожалеть.
Этот до крайности обманчивый вид заставил Чжо Я, прежде немного настороженного, чуть приподнять уголки губ, и напряжение в комнате заметно ослабло.
А сам Жун Сянь в душе уже не выдерживал: опершись о стену, он будто извергал радугу. Если честно, его самого от себя тошнило.
Эта манерность была настолько приторной, что терпеть не мог даже он сам. Подумать только: настоящий мужчина с железным характером! Да, он гей, но никогда ещё не был настолько жеманным.
В душе он презирал собственные принципы.
Ему ужасно хотелось от раздражения царапать стену, но на лице приходилось сохранять образ наивного сладенького младшего господина.
— Да как я могу на тебя сердиться? Я очень рад, что сегодня ты пришёл. Одному в больнице ужасно скучно. Молодой господин Су, если у вас будет свободное время, приходите поговорить со мной. Никакого беспокойства тут нет.
Вот он — идеальный добросердечный главный герой. Вчера Жун Сянь едва не разгромил его палату, а сегодня тот по-прежнему улыбался и мирно разговаривал с ним. Какая широта души!
Ещё немного — и под сиянием его святого ореола Жун Сянь сам бы вознёсся.
— Простите.
Пусть он и не любил Тан Вэньцэ, Чжо Я всё-таки не был Тан Вэньцэ. Даже одинаковое лицо не давало ему права срывать злость на невиновном.
Как отличный медицинский работник, он знал: даже если пациент наденет тебе миску с едой на голову, злиться на него нельзя.
— Сяньсянь, ты уже извинился. Я тебя простил.
На слегка бледном лице Чжо Я была лёгкая улыбка, без малейшего упрёка. Персиковые глаза с зрачками, блестевшими как чёрный жемчуг, смотрели на Жун Сяня с едва заметным теплом.
Рассеянный Жун Сянь не заметил, что тот уже незаметно сменил обращение к нему.
— Про... то есть суп! Если его не выпить сейчас, вкус испортится. Скорее попробуйте. Я очень старался его варить.
Жун Сянь, который уже по привычке чуть не извинился снова, поспешно осёкся и перевёл внимание Чжо Я на другое. Он боялся сказать ещё что-нибудь лишнее и расстроить болезненного красавца перед собой.
Услужливо налив суп в маленькую белую фарфоровую миску, Жун Сянь сел на диван напротив и стал смотреть, как тот ест. Лишь когда стало тихо, он с запозданием почувствовал неловкость. Обычно Жун Сянь был прямодушным, беспечным и казался человеком, с которым легко ладить.
Но на самом деле в незнакомой обстановке он нервничал и сейчас мог лишь одеревенело развалиться на диване, делая вид, что совершенно расслаблен.
В душе он безмолвно молился, чтобы И Цянь поскорее пришёл отыгрывать сюжет. Тогда Жун Сянь сможет с чувством выполненного долга изобразить разбитое сердце и покинуть место действия.
Он постучался к системе, требуя посмотреть, через сколько секунд разъярённый главный герой-гун прибудет на поле боя. Жун Сянь, слегка страдавший социальной тревожностью, сейчас больше всего хотел поскорее вернуться домой и запереться в спальне.
Для него общаться с людьми было слишком сложно, а оставаться наедине с драгоценностью главного героя-гуна — ещё сложнее.
【Пожалуйста, проведите с целью задания три часа. Награда: десять очков жизни и одно очко богатства.】
Всего одно очко богатства? Можно быть хоть немного щедрее? Ваш Главный Бог вообще знает, что вы такое вытворяете?
【Всё это происходит с молчаливого разрешения Главного Бога. Возражения хозяина рассмотрению не подлежат.】
Да вы издеваетесь! Вот поймаю тебя — разотру в порошок, посмотрим, посмеешь ли ещё так наглеть. Жун Сянь сердито сжал кулак, будто действительно держал в нём 001 и перетирал её в пыль.
— Сяньсянь, давай прогуляемся по саду. Сегодня солнце такое тёплое, и температура подходящая. Наверное, на улице будет очень приятно.
Жун Сяню ужасно хотелось рявкнуть, чтобы тот не звал его так близко и ласково. Но повышать голос на драгоценность главного героя-гуна он не осмеливался, поэтому только обиженно поджал губы, услужливо помог Чжо Я пересесть в инвалидную коляску и заботливо укрыл его колени тонким пледом.
Вся его явная неохота не ускользнула от Чжо Я. Тот тоже тактично не стал разоблачать его и просто смотрел, как Жун Сянь суетится рядом.
Если случайно довести его до того, что шерсть встанет дыбом, станет уже неинтересно.
Увидев, как Жун Сянь выкатывает Чжо Я из палаты, сиделка хотела остановить их. Но по знаку Чжо Я промолчала и отошла на несколько шагов, освобождая дорогу.
Рассеянный Жун Сянь не заметил их обмена взглядами и добросовестно докатил Чжо Я до лифта. Он даже не знал, что тот человек и был его сиделкой. Узнай он это — давно бы передал Чжо Я профессионалу, сам облегчённо развернулся и первым убежал.
Но Жун Сянь ещё толком не разобрался в этом мире и не смел опрометчиво показывать свой настоящий характер. Честно выполнять задания рядом с главным героем было ещё и прямым требованием системы.
И Цянь, заботившийся о Чжо Я до мелочей, предусмотрел всё. Даже сад для прогулок был отдельным: построенная за огромные деньги стеклянная оранжерея, словно хрустальный дворец принцессы, стояла под тёплым солнцем, храня самые драгоценные цветы и собирая самое ласковое тепло.
Даже люди, которые сами были богаты и знатны, не решались без нужды сюда ступать — в том числе из страха перед И Цянем. Жун Сянь не знал, что, кроме сиделки, сюда не заходил даже сам И Цянь.
Единственное исключение, Жун Сянь, об этом не подозревал. Глядя на пейзаж перед собой, он всё продолжал ожесточённо спорить с системой в собственной голове.
http://bllate.org/book/23800/2731988
Готово:
