Вскоре прибыл ректор. Увидев, что творится в общежитии 403, он пришел в неописуемый ужас.
Цяо Цзэ, Су Вэньхао и Лу Шэн лежали в лужах крови, не подавая признаков жизни. Никто не знал, живы они или мертвы.
Гун Шаочэнь, остекленевшим взором уставившись в одну точку, не мигая смотрел на Лу Шэна, словно переживал тяжелейший удар судьбы. На его теле тоже виднелось множество ран, он был сильно избит, но, по крайней мере, оставался в сознании.
К счастью, среди студентов нашлись те, кто разбирался в медицине. Они сбегали в свои комнаты за кровоостанавливающими средствами и кое-как перевязали пострадавших, буквально вытащив их с того света.
— Ректор, не волнуйтесь, они живы. Просто раны серьезные, потеряли много крови, но угрозы жизни нет, — доложили студенты.
Школьный врач, которого вызвали заранее, тоже подоспел. Если бы не он, парни наверняка скончались бы от потери крови.
Убедившись, что худшего удалось избежать, ректор перевел дыхание и, придя в себя, принялся допрашивать свидетелей. Студенты один за другим пересказали то, что видели своими глазами. Ректор слушал их, и его мировоззрение трещало по швам. Никогда прежде в его университете не случалось ничего подобного.
Более того, Вэньхао и Гун Шаочэнь всегда были лучшими учениками, их оценки постоянно соперничали, и они по очереди занимали первые места в рейтинге. И потом, хоть Вэньхао порой вел себя высокомерно, он всегда казался парнем с обостренным чувством справедливости. Как он мог совершить такое?
— В той половине стакана с арбузным соком концентрация Сердца красавицы зашкаливает, — сообщил школьный врач. Придя на место, он уже был в курсе всех обстоятельств, поэтому проверил еду и напитки в комнате и сразу нашел улики.
— Сердце красавицы? Откуда в общежитии взялась эта дрянь?
В ответ ректору повисла тишина.
Сердце красавицы — запрещенное вещество в этом мире. Достаточно половины грамма, чтобы человек лишился рассудка. В отличие от других афродизиаков, оно заставляло жертву не просто терять контроль, но и после окончания действия препарата влюбляться в того, с кем она вступила в связь. Человек становился страстным и инициативным, и даже злейший враг мог превратиться в предмет пылкой любви. Правда, когда действие препарата проходило и разум возвращался, всё вставало на свои места. Но обычный человек не мог достать подобную дрянь.
Студенты с каменными лицами смотрели на ошеломленного ректора. Они уже пережили свой шок. Им тоже было странно, зачем красавчик Су пошел на такое.
Сам Су Вэньхао не считал это чем-то из ряда вон выходящим. Разве плохо добиваться того, кого любишь? Он ведь не собирался отказываться от ответственности. Если бы он знал, что Гун Шаочэнь окажется таким упрямым и примчится устраивать сцену, он бы ни за что на свете так не поступил.
Тем временем прибыла скорая, и санитары погрузили пострадавших на носилки. Все вокруг выглядели ангелами справедливости, но в их глазах отчетливо читалось любопытство к жареным фактам.
***
— А-а-а-а-а! — спустя какое-то время в больничной палате Лу Шэн начал приходить в себя.
Как только мозг заработал, в памяти начали всплывать обрывки того, что происходило до потери сознания. Лу Шэн не мог этого принять. Он завыл, срываясь на крик, чувствуя, как рушится его вера и рассыпается в прах привычный мир. Ему было невыносимо стыдно.
Он помнил всё, что произошло той ночью. Он не понимал, почему тогда лишился рассудка и стал вести себя как другой человек. Он, натурал, и вдруг... такое...
И почему всё идет не по сценарию? В системе, которую ему дали, ни слова об этом не было! В сценарии он должен был подстроить пакость, подсыпать Су Вэньхао зелье, а Гун Шаочэнь должен был прийти и спасти красавца. Почему всё перевернулось? Почему это Су Вэньхао подсыпал зелье ему? А потом пришел Гун Шаочэнь... как будто застукал любовников.
Разве по сценарию Цяо Цзэ не должен был любить Су Вэньхао и в итоге запереть его в темной комнате? По сценарию он ведь запер его, но ничего не сделал... почему же с ним самим всё вышло иначе? Разве по сценарию Гун Шаочэнь и Су Вэньхао, прошедшие через любовь и ненависть, не должны были сойтись благодаря его козням?
А ведь он здесь всего несколько дней! Он еще даже не успел толком начать строить козни! Почему события развиваются так? Почему эти главные герои вечно издеваются над ним? Кто из них вообще злодей-пушечное мясо? Почему у этого тела такая ужасная судьба?
Если он продолжит выполнять задание, то в будущем его ждет еще более страшная участь. Су Вэньхао, который всегда казался ему таким праведным... таким теплым и приятным в общении, оказался таким подлецом. А Цяо Цзэ? Разве он не любил Су Вэньхао? Почему он не оттолкнул его, когда сам Лу Шэн был не в себе?
А этот Гун Шаочэнь! Черт возьми, он что, в прошлой жизни раскопал его могилу? Зачем заставил ректора объявлять о его поисках по школьному радио? Зачем выбил дверь, чтобы все увидели, как он... позорится? Почему он такой невыносимый?
И почему, когда Цяо Цзэ наносил тот удар, он толкнул его? Почему студенты не дали Гун Шаочэню прикончить его? Почему Гун Шаочэнь просто не убил его одним ударом? Почему? Почему он должен жить, став всеобщим посмешищем? Зачем жить? Чтобы быть объектом насмешек?
Восемнадцатилетний Лу Шэн, выросший в любви и не знавший бед, окончательно сломался. Он рыдал в голос. В его представлении гомосексуализм был чем-то из области легенд, он никогда с этим не сталкивался. Придя в этот мир, он даже не придал значения тому, что главные герои — геи, ведь они выглядели такими мужественными. Кто же знал, что они такие...
И почему по сценарию Су Вэньхао был пассивным? Почему он... А-а-а, всё, гори оно огнем! В этом мире, кажется, даже комары — геи. Что касается задания — ха, пусть делает кто хочет! Он не хочет больше жить. Если для воскрешения нужно продавать свое тело и быть снизу, то стоит ли такая жизнь радости?
Лучше уйти подальше. Прожить остаток жизни в теле этого парня, и хватит.
Лу Шэн рыдал, выстраивая в голове психологическую защиту. Тот самый Лу Шэн, который клялся сделать что угодно ради воскрешения, начал отступать. Он даже начал планировать, куда сбежать, чтобы доживать свой век в чужом теле.
В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась.
— Лу Шэн, ты в порядке? — Чу Муюй пришел с питательным обедом и, едва подойдя к двери, услышал, как внутри что-то разбивается, а Лу Шэн отчаянно рыдает.
Он уже знал о случившемся. В университете Цзинъян и во всех высших кругах города Н. уже знали об этой истории. Он даже видел кое-какие видео.
В палате капельница была сорвана, вокруг валялись осколки вещей, которые Лу Шэн успел смахнуть со столика. Сам он свернулся калачиком, уткнувшись лицом в колени, и громко плакал.
Увидев это, Чу Муюй с облегчением выдохнул. Он боялся, что после случившегося Лу Шэн решит наложить на себя руки.
— Перестань плакать, я принес тебе женьшеневый суп и поесть, съешь хоть немного, — Чу Муюй заговорил непривычно мягко, подошел к кровати и поставил термос на тумбочку.
Он не знал, как утешить этого беднягу. Всё произошло на глазах у всех, школа не могла это скрыть. В итоге, чтобы сохранить репутацию аристократических семей, на Лу Шэна повесили всех собак и исключили из университета. А пострадавшие — Гун Шаочэнь, Су Вэньхао и Цяо Цзэ — не получили даже выговора.
Может быть, А-Шэн был слишком чист и наивен во время их общения? Чу Муюй чувствовал, как сердце сжимается от жалости. Он знал, что Лу Шэн невиновен, он знал истинную причину произошедшего.
Глаза Чу Муюя покраснели. Он смотрел на свернувшегося в комок человека на кровати. Его плач был таким жалким, таким беспомощным и потерянным. Он был одинок, словно только так мог найти хоть каплю безопасности.
Да, он стал объектом травли для всех, у него не было никакой поддержки. Что бы с ним ни сделали, даже если бы убили, ему пришлось бы смириться. Как тогда, когда он сам издевался над ним, когда Лу Шэн ударился затылком и потерял столько крови, а его приспешники сказали, что он умер... А ведь он тогда даже не подумал его спасти.
Почему же сейчас сердце так болит? А-Шэн, прости. Мне следовало быть добрее к тебе раньше. Следовало защищать тебя.
Неизвестно, сколько времени прошло, но Лу Шэн наконец выплакался. Его глаза опухли, он выглядел таким обиженным. Подняв взгляд, он увидел стоящего у кровати Чу Муюя. Его тело непроизвольно напряглось. Да, он, взрослый парень, начал бояться мужчин.
— Уходи.
— Ты два дня ничего не ел, поешь хоть немного.
Чу Муюй, проявив заботу, вышел из палаты. Ему очень хотелось остаться, чтобы присмотреть за ним, но он понимал, что сейчас лучшая забота — это не мешать ему.
***
Благодаря высокому положению в обществе Цяо Цзэ, Су Вэньхао и Гун Шаочэнь были доставлены в свои частные клиники и уже давно пришли в себя. Все трое хотели отправиться в больницу к Лу Шэну, но разве могли их родители позволить такое? Они знали внутреннюю кухню событий. Разве могли они допустить, чтобы их драгоценные сыновья контактировали с человеком, чья репутация была безнадежно испорчена? Хотя виноваты в этом были сами ребята.
Су Вэньхао, придя в себя, уже сутки ничего не ел. От своей матери, которая не скрывала презрения, он узнал о том, что произошло между Лу Шэном и Цяо Цзэ. Он возненавидел Цяо Цзэ, возненавидел Гун Шаочэня и возненавидел самого себя. Он не думал, что всё зайдет так далеко. Он не ожидал, что Гун Шаочэнь устроит такой скандал, ведь раньше он так ненавидел Лу Шэна. Он думал, что даже если Лу Шэн умрет, ему будет все равно. И уж точно не ожидал, что он будет среди ночи требовать его вернуть.
А Цяо Цзэ... эта сволочь, воспользовавшаяся состоянием А-Шэна, чтобы завладеть его любимым человеком... он рано или поздно его уничтожит.
А-Шэн сейчас... должно быть, ему очень больно и одиноко. Он такой чистый, такой наивный, верит всем подряд. Теперь, когда это случилось, не сделает ли он чего с собой? Нет, невозможно. А-Шэн не пойдет на такое. Он ведь терпел столько издевательств и оставался жив! В этот раз будет так же.
— Мама, отпусти меня! Я говорю тебе, в этой жизни мне нужен только А-Шэн, я буду только с ним. Это я всё устроил, и я буду отвечать за это до конца!
С того момента, как Су Вэньхао очнулся и начал требовать свидания с Лу Шэном, его заперли в подвале и отобрали всё, включая телефон. Но даже так он не переставал кричать на дверь.
Госпожа Су любила сына. Узнав о его ранениях, она чуть не сошла с ума от жалости и была готова выполнить любую просьбу. Но только не эту. Репутация Лу Шэна была слишком грязной, её Хао-эр не мог быть с таким человеком.
— Оставь свои надежды! Лу Шэн — человек не только низкого происхождения, но и грязный донельзя, он не достоин моего драгоценного Хао-эра. Я никогда не соглашусь на ваши отношения! — позиция госпожи Су была непреклонна.
— Мама, как ты можешь так говорить о нем? Всё, что случилось с Лу Шэном, — это моя вина! И я правда люблю его, очень люблю! Ты знаешь? С того дня, как я начал что-то понимать, все люди вокруг меня были лишь расчетливы. Никто не относился ко мне искренне. Все льстили мне, заискивали... но ради чего? Они лишь хотели получить от меня выгоду! Посмотри на своего сына, долго общаясь с такими людьми, я и сам научился подсыпать людям зелье. Так кто же здесь грязный и подлый? Кто кого не достоин? Мама, разве ты не понимаешь?
Су Вэньхао рыдал, его голос охрип, лицо было бледным и изможденным. Он умолял снова и снова.
— Мама, я люблю его! Сейчас, когда всё это случилось, А-Шэн в больнице. Если я не встану на его защиту, кто поддержит его? Мама, я умоляю тебя, отпусти меня! А-Шэн сейчас наверняка так напуган...
— Нет, забудь об этом! — госпожа Су прервала его, не в силах больше слушать, и со слезами на глазах повернулась и вышла.
http://bllate.org/book/23845/2706951
Готово:
