Готовый перевод Water Margin: Saber-Riding System, Courtroom Comeback / Речные заводи: Система Mount & Blade — бунт на эшафоте: Глава 14

Он обвёл взглядом каждого присутствующего, не упустив ни единого человека, кто отвёл глаза. Сидевшая внизу банда чиновников выглядела так, будто готова была спрятать головы в штаны.

Стояла такая тишина, было слышно, как осыпается пыль с потолочных балок.

В этот момент из рядов вышел советник с вороватой внешностью крысы. Черты его лица были сморщенными, и с первого взгляда в нём не было ничего похожего на порядочного человека.

— Ваша светлость, по моему скромному мнению, дело должно быть обставлено следующим образом.

Он откашлялся:

— Уездный начальник Жэньчэня Тан Тао вошёл в сговор с местным богатеем Дунфан Му, скупал и перепродавал зерно по завышенным ценам, творя всяческие бесчинства. Оба были обезглавлены разбойниками, а когда в управу поступиливести, мы незамедлительно выслали войска на подавление. Кто же знал, что Дунфан Му прятал тайные доспехи, которые разбойники захватили силой? Именно это и привело к провалу карательной операции, из-за чего злодеи ушли в Озеро Ляншань.

Мы вступили с разбойниками в жестокий бой и перебили около сотни человек — можно сказать, исполнили свой долг до конца.

В конце концов, Тан Тао и Дунфан Му уже мертвы, а мертвецы не умеют говорить. Если всю грязь вылить на них, кто осмелится выскочить и заявить о своей невиновности?

Чжан Шихун широко раскрыл глаза:

— Убили сотню врагов? Где эта сотня голов? Если ко двору пришлют ревизоров, чем отчитываться?

Советник хихикнул:

— В темницах сидит немало смертников. Выволочь их на улицу, срубить головы — вот и наберётся нужное число.

Разбойники из Ляншаня и впрямь крепки задницей, но горные шайки и бродячие бандиты в других местах — совсем другое дело. Потратим немного серебра, а под щедрой наградой обязательно найдутся храбрецы, и за несколько дней мы соберем нужное количество.

Чжан Шихун нахмурился:

— У горных разбойников из других мест есть имена и фамилии. Что, если кто-нибудь заметит изъян?

Советник подался ближе:

— Ваша светлость, они состояли в одной шайке с Ли Ле, пришли к нему на выручку, да и были нами прирезаны — всё логично и последовательно.

У Чжана Шихуна дёрнулось веко. Он было искушён этой мыслью, но всё же спросил:

— А как быть с теми тремя тысячами крепких мужчин?

Советник ответил ничтоже сумняшеся:

— Командир ополчения Хуан Ань ослушался приказа вашей светлости, проявил излишнюю самодеятельность и, не добившись никаких заслуг, был наголову разбит ляншаньскими разбойниками. Ваша светлость и рады бы помочь, да не могут: командир Хуан поступил не по-людски, но ваша светлость не могут поступать бессовестно. Пособия по гибели выдать в полном объёме и доставить семьям тех ополченцев и самого Хуан Аня.

Выслушав это, Чжан Шихун крепко сжал зубы.

Мертвый товарищ всегда лучше мтвоего собственного тела. Хуан Ань потерпел поражение, пусть сам и расплачивается за этот провал. Остальные не могут рухнуть вместе с ним, иначе кто станет заботиться о всеобщем благополучии и поживе?

Кто же не знает порядков в приказе? Победа — это лестница к повышению, а за поражение кто-то должен принять удар на себя. Эта истина с древности до наших дней оставалась неизменной.

Чжан Шихун уже давно всё обдумал в душе и находил этот план весьма толковым. Однако он не мог кивнуть первым — нужно было, чтобы сперва высказались гражданские чиновники и военные командиры, сидевшие внизу, связав всех одной верёвкой.

Лишь когда интересы связаны воедино, слухи не просочатся наружу.

Если подчиненные будут молчать, это покажет его самого недостаточно благородным человеком. Братья бьются не на жизнь, а на смерть на передовой, а в итоге должны прикрывать тылы начальства и быть выброшенными за борт — у кого после такого не зашевелятся сомнения на душе? Кто тогда осмелится идти за тобой?

Но если кивнут все до единого, суть дела изменится. Это называется пожертвовать хвостом, чтобы спасти ящерицу, отрубить руку ради сохранения жизни. Жертва принесена ради высших интересов, все до единого сражались за Цюйчжоускую управу.

Да кто из присутствующих здесь не был старым прожжённым чиновником? Какой расчёт вёл Чжан Шихун, они понимали с полуслова.

— Если этот грех не возьмет на себя Хуан Ань, неужели мне его нести? Шутки шутить изволите!

Чиновники в один голос закричали:

— Ваша светлость, мы все придерживаемся этого мнения! Просим вас принять решение!

Чжан Шихун хлопнул по столу:

— Раз уж все уважаемые господа так говорят, то так тому и быть!

— Докладываю! —

Крепкий рослый стражник влетел внутрь:

— Ваша светлость! Начальник сыщиков Хуан поймал ляншаньского главаря разбойников по имени Ван Лунь! Доставил лично для доклада!

— Что? Поймал ляншаньского главаря? Быстро, быстро, вести его сюда!

— Сколько железа исходил — и нигде не мог найти, а нашлось само, без всякого труда!

Этот окрик прозвучал словно раскат грома. И гражданские, и военные чиновники единым махом подскочили со стульев, выкатив глаза от изумления.

Стражники ввели Ван Луня. Распущенные волосы, на руках и ногах тяжелые колодки — тащился следом.

— Тц-тц-тц… —

— Словно с ориентировки срисован! —

— Хорошо! Прекрасно! И впрямь ляншаньский разбойник Ван Лунь! —

Глаза чиновников горели алчным блеском, словно голодные волки окружили добычу. Они кружили вокруг Ван Луня, едва ли не норовя потрогать его руками.

Начальник сыщиков Хуан стоял выпрямившись, с лицом, исполненным праведности:

— Ваша светлость, патрулируя окрестности за городом, подчиненный обнаружил, что эта тварь прячется за деревом и ведет себя подозрительно, совсем как недобрый человек. Задержав его и притащив на главную улицу, я заметил сходство с разыскиваемым ляншаньцем Ван Лунем. Стоило допросить — и негодяй во всём сознался: он и есть ляншаньский предводитель Ван Лунь!

Он изложил всё с таким непокоризненным видом, будто лично избавил народ от напасти и проявил преданность государю. Раз уж выдалась такая редкая возможность покрасоваться, как же тут не показать себя во всей красе?

Он, конечно же, не собирался упоминать, что просто-напросто отправился за город поохотиться ради развлечения в рабочее время и подвернувшегося негодяя прихватил попутно.

— Отлично! Прекрасно! Начальник сыщиков Хуан поистине искусен в делах Цюйчжоуской управы! Сумел же сцапать самого Ван Луня, этого ляншаньского атамана!

Чжан Шихун тут же вынес решение на месте:

— Назначаю тебя главным начальником сыщиков Цюйчжоу! Наградить тысячей уговов и сотней лянов серебра!

— Благодарю вашу светлость! Подчиненный приложит все силы и не посрамит оказанного доверия!

Хуан Син чувствовал, что жизнь его прожита не зря. Каждая косточка в его теле словно парила в воздухе, и даже дыхание пахло цветами.

— Ввести преступника, начать заседание! —

— Сегодня я лично допрошу ляншаньского главаря разбойников Ван Луня и заставлю его прочувствовать всю суровость государственных законов!

В главном зале управы палки с наконечниками в виде воды и огня гулко ударяли о каменный пол, стражники по обе стороны хором издавали грозные возгласы, и от этой давящей атмосферы становилось трудно дышать.

— Хлобысь! —

Чжан Шихун облачился в чиновничье одеяние префекта Цюйчжоу, схватил деревянный молоток и со всего маху ударил по столу.

— Ван Лунь, где сейчас Хуан Ань? Зачем ты сбежал из Ляншаня в Цюйчжоускую управу и что ты здесь замышлял? Каких темных делишек натворил?

— К тому же, в каких отношениях ты состоишь с бунтовщиком Ли Ле?

Ван Лунь рухнул на колени, заливаясь горючими слезами:

— Ваша светлость, я невиновен! Меня зовут Ван Хуа, я простой путник. Начальник сыщиков Хуан без лишних слов затащил меня в темницу, стал избивать до полусмерти и силой заставил признать, что я — Ван Лунь. Среди лета выпал снег, моя обида горше, чем у Доу Э! Умоляю вашу светлость разобраться по справедливости!

Он плакал и утирал слезы, и вид у него был донельзя жалкий.

Сейчас ни в коем случае нельзя было во всём признаваться. Признаешь — станешь горным разбойником, а попав в лапы властей, жди неминуемой смерти.

Он уже подкупил тюремщика, чтобы тот передал весть влиятельному господину Чай Цзиню.

Стоит только потянуть время, и Чай Цзинь непременно придумает способ вытащить его. К тому же на его теле не осталось живого места, и местные чиновники не осмелятся больше применять пытки — иначе человек и впрямь может отдать концы прямо здесь.

По законам династии Сун, даже простого смертного за преступление нельзя приговорить к смертной казни без предварительного доклада двору, а в зале суда запрещено чинить самосуд.

— Дерзкий глупец! —

Едва услышав, что тот отказывается от прежних показаний, Хуан Син вскипел от ярости.

— На суде и поныне пытаешься морочить голову вашей светлости? Видно, кожа чешется, и без особых средств вразумления тебе ни за что не стать сговорчивым!

Свою награду он уже получил, и если этот человек откажется от показаний, разве не рухнут все его надежды на продвижение по службе и богатство?

С этими словами он бросился вперед, намереваясь проучить Ван Луня.

— Ваша светлость! Я не виновен! Клянусь, я чист перед законом! —

Ван Лунь зажал голову руками и забился назад, дрожа всем телом и изображая страх пуще прежнего зайца.

— Начальник сыщиков Хуан, назад! —

Чжан Шихун ударил по столу.

— Я еще ничего не сказал, с каких пор тебе дозволено распускать руки?

— В этом деле я сам разберусь.

Он перевел взгляд на Ван Луня:

— Ван Лунь, неужели ты думаешь, что сможешь провести меня? На тебе тяжкое преступление, увертки не помогут. Советую тебе по доброй воле во всем признаться, чтобы не терпеть лишних мук.

— Ваша светлость, я и впрямь ни в чем не виновен! —

Ван Лунь видел, что префект Цюйчжоу уже колеблется, а значит, нужно продолжать ломать комедию.

Чжан Шихун бросил косой взгляд на советника.

Советник подступил ближе и понизил голос:

— Ваша светлость, правда это или ложь — не имеет значения. Раз уж он лицом вышел в Ван Луня, то пусть пеняет на свою судьбу.

Чжан Шихун прищурился, в душе прекрасно всё понимая.

Верно. Сейчас самое главное — побыстрее отделаться от проверок двора и сохранить собственный чиновничий венец. Какая разница, настоящий он или нет? Настоящий — отлично, а если поддельный, придется обойтись с ним как с настоящим.

Мертвецы языком не шевелят. А если в будущем кто-то и начнет докапываться, он к тому времени уже будет переведен на другое место, похлопочет перед нужными людьми, выпьет вина, отделается парочкой выговоров — на том дело и закроется.

Стоит лишь вырваться из этого грязного болота Цюйчжоу, и желающих следить за этим делом почти не останется. Пройдет немного времени, шумиха уляжется, и никто больше не вспомнит.

Ну а если кто-то всё же уцепится — бумаги подписаны, отпечатки пальцев проставлены, в крайнем случае всё спишут на Хуана Сина, заявив, что тот схватил младшего брата Ван Луня. Швы сойдутся идеально.

— Ван Лунь, ты думаешь, что прикинувшись дурачком, сможешь одурачить меня? —

Голос Чжана Шихуна резко взмыл вверх.

— Ты вошел в сговор с Ли Ле, затеял мятеж и погубил столько жителей Цюйчжоу! Сегодня я именем небес покараю тебя и снесу твою собачью голову!

Он взмахнул рукой.

— Стража! Уволочь на казнь! Не хватало еще, чтобы банда ляншаньских разбойников явилась отбивать пленника. Исполнить волю двора и покарать злодея немедленно!

Стоявшая по бокам стража мгновенно бросилась вперед, скрутила Ван Луня и потащила к выходу.

— Я невиновен, ваша светлость! Простой народ невинно страдает! —

Ван Лунь надрывал горло криком. Он никак не мог взять в толк: префект Цюйчжоу только что был так благосклонен, почему же он меняет мнение быстрее, чем страницы в книге?

Но в глубине души он все еще размышлял: неужели это попытка взять меня на испуг? Я, в конце концов, человек с ученой степенью сюцая, все чиновничьи фокусы мне известны до малейшей черточки.

И он стал играть свою роль еще истовее, размазывая сопли и слёзы по всему лицу.

— Хрусь! —

Глухой звук сломанной кости.

Глаза Ван Луня едва не вылезли из орбит.

Вскоре один из стражников внес в главный зал окровавленную человеческую голову.

— Ваша светлость, ляншаньский разбойник Ван Лунь понес наказание по закону. Вот его голова.

Чжан Шихун бросил беглый взгляд и удовлетворенно кивнул.

— Обсыпьте ее известью, чтобы не сгнила. Она понадобится мне для отчета перед императорским двором.

Он повернулся к советнику:

— Советник, составьте для верхов донесение. Надеюсь, ты понимаешь, как всё описать?

Советник почтительно поклонился:

— Ваш ученик все понял. Ли Ле вошел в сговор с Ван Лунем, убил чиновников и поднял мятеж. Префект и командир ополчения Хуан разделили войска надвое для совместного похода на Ляншань.

Командир Хуан возглавил пять тысяч воинов, а ваша светлость — пятьсот человек, вступив в прямое боестолкновение с мятежником Ли Ле. Командир Хуан пренебрег советами вашей светлости, из жажды наград ринулся вперед, угодил в засаду и потерпел поражение.

В критический момент ваша светлость проявили бесстрашие, во главе пяти сотен оставшихся в живых воинов оказали отчаянное сопротивление. Получив множество ран, в ожесточенном бою вы лично сразили главаря разбойников Ван Луня. Враги были охвачены ужасом и не смели преследовать отряд.

http://bllate.org/book/23897/2721281