Готовый перевод Absolute Persona [Infinite] / Абсолютный персонаж: Игра на выживание: Глава 6

Просыпаться посреди глубокого сна — удовольствие сомнительное.

Цзян Цзянь, массируя виски, медленно поднялся с кровати и включил свет. Он увидел, что Чжун Сюнь сидит на корточках перед кроватью, удерживая прижатого к полу А Суна.

Нож, который принес с собой А Сун, теперь был в руках Чжун Сюня и неподвижно прижат к сонной артерии парня. Цзян Цзянь слегка прищурился, разглядывая спину Чжун Сюня, его пальцы машинально сжались в кулаки.

Это была не просто самооборона.

Это были отточенные до автоматизма рефлексы человека, готового в случае необходимости нанести смертельный удар.

Увиденная сцена стала лучшим подтверждением и объяснением того, почему Чэнь Сицин и Бу Мэн так откровенно его сторонились, и почему ходили слухи, что он — единственный выживший в той истории, где никто не уцелел.

Несмотря на взаимные проверки перед сном, Цзян Цзянь не терял бдительности, но сейчас в нем проснулось любопытство.

Через сколько же опасностей ему пришлось пройти, чтобы стать таким острым, как лезвие?

Мельком взглянув в сторону, он встретился с влажными глазами А Суна.

— Отпусти его, — сказал Цзян Цзянь, стоя за спиной Чжун Сюня. Голос его звучал холодно. — Если продолжишь, это уже не будет похоже на самооборону.

Чжун Сюнь не обернулся, лишь бросил:

— Сначала принеси мне веревку.

Цзян Цзянь нашел веревку в маленькой кладовке А Суна и увидел, как Чжун Сюнь привязывает парня к стулу.

— Довольно умело, — объективно заметил он.

Чжун Сюнь повернул голову:

— Хочешь научиться? Могу показать.

С чего это он вдруг такой учитель? Что за манера?

Цзян Цзянь ответил с каменным лицом:

— Спасибо, не нужно.

Увидев, что тот закончил, он добавил:

— Можешь выйти? Я хочу поговорить с ним наедине.

***

— Использовал и выкинул? Я для тебя просто инструмент?

Чжун Сюнь, засунув одну руку в карман, вышел из дома, бормоча себе под нос и вертя в пальцах отобранный у А Суна нож.

Дождь немного утих. Он небрежно бросил нож на землю, прислонился к стене и активировал браслет.

— Ну как? — из динамика послышался радостный голос. — Он похож на того человека?

Чжун Сюнь постучал пальцем по экрану и пренебрежительно ответил:

— Ты Сценарист №001, не могла бы ты не быть такой сплетницей?

— Это уже 299-й человек, похожий на него, — Сценарист №001 открыла облачный архив. — Но этот, кажется, меньше всех похож. Тот, что в доме, гораздо худее, выглядит так, будто едва оправился от тяжелой болезни.

— Он действительно здоровее, хотя физическая форма у него всегда была неважной.

Шум дождя приглушил голос Чжун Сюня, но не смог скрыть нежности и мягкости в его тоне.

Когда-то он заставлял того человека бегать с ним по стадиону, смотрел в его спокойные глаза, слушал, как тот тяжело дышит. Тот явно не хотел бегать, но никогда не показывал своего недовольства или отказа, и сердце Чжун Сюня невольно сжималось.

— Но, судя по записям, этот человек — первый, кто появился перед тобой под именем Цзян Цзянь. Он похож на него внешне, носит такое же имя, и даже выражение лица один в один, — обеспокоенно сказала №001. — Ты и так настрадался в прошлый раз. Ты уверен, что с тобой всё будет в порядке?

— Я знаю, что он — это не он, — твердо ответил Чжун Сюнь.

— Ты уверен?

— Когда я выходил из комнаты, я видел, как он тайком развязывал того мальчишку, — Чжун Сюнь протянул руку за край крыши, и крупные капли дождя упали ему на ладонь. — Как ты думаешь, что это значит?

№001: — Мягкосердечие? Сочувствие? Жалость?

Чжун Сюнь слабо усмехнулся, не ответив прямо:

— Настоящий Цзян Цзянь был куда безжалостнее его.

***

А Сун смотрел, как Цзян Цзянь опустился перед ним на корточки и парой движений развязал веревки. Парень замер, а затем вдруг рассмеялся.

— Добряк? Думаешь, я буду благодарить тебя за это?

Он задрал голову, глядя на Цзян Цзяня сверху вниз, руки его все еще оставались за спинкой стула.

Цзян Цзянь бросил веревку на пол, поднял руку и прижал указательный палец к его лбу. Несмотря на мягкий взгляд, слова его прозвучали пугающе холодно:

— Мне нужна твоя благодарность? Твоей целью изначально был не Чжун Сюнь, а я, разве нет?

Вспышка молнии осветила комнату. Острие ножа было направлено прямо на него.

В тот миг их взгляды встретились, и только секундой позже А Сун слегка довернул запястье, чтобы ударить спящего Чжун Сюня. Он не подозревал, что Чжун Сюнь куда проницательнее и осторожнее, чем он думал.

А Сун пристально смотрел на него, а затем вдруг улыбнулся:

— Кто просил тебя отказывать мне в том, чтобы делить ложе?

Он растянул последние слова, добавив в них двусмысленности. Его тон и поведение совсем не вязались со стереотипным образом деревенского паренька.

— А, вот оно что, — Цзян Цзянь вспомнил, как А Сун опустил глаза, когда получил отказ. Он понимающе кивнул, сохраняя невозмутимость, и медленно поднялся. — Тогда иди и скажи Чжун Сюню, что сегодня он будет спать в твоей комнате.

Сказав это, он забрался на кровать, устало укутался в одеяло и слегка похлопал по месту, где только что лежал Чжун Сюнь.

А Сун нахмурился:

— И это всё?

— Разве не этого ты хотел?

— Я ведь только что чуть не убил тебя! — юноша вскочил, голос его дрожал от возбуждения. — Ты можешь так спокойно спать? И еще позволяешь мне лежать рядом?

— ...

Цзян Цзяня начало раздражать его резкое, громкое нытье.

Он потер уши и повернулся к А Суну спиной. Его голос прозвучал едва слышно:

— Ты не первый и не последний. Если хочешь убить меня — вперед.

Холод в его словах пробрал А Суна до костей. Его затрясло, ноги подкосились, и он бессильно осел обратно на пол.

Он хотел что-то сказать, но обнаружил, что Цзян Цзянь уже крепко спит.

Дождь монотонно стучал по крыше. В комнате воцарилась тишина.

Спустя долгое время А Сун осторожно забрался на кровать и склонился над Цзян Цзянем.

Его бледная кожа казалась такой хрупкой, а ровное дыхание — признаком безмятежного сна. Он протянул руку к Цзян Цзяню, но в тот момент, когда коснулся его, услышал тихий бормочущий шепот.

Он замер на месте.

Его руки в воздухе мелко дрожали.

— Слезай.

Позади него внезапно раздался низкий мужской голос.

А Сун обернулся и увидел Чжун Сюня, стоявшего у кровати с ледяным, хищным взглядом.

***

После дождя выглянуло солнце. Цзян Цзянь проснулся, когда солнце уже стояло высоко. Он вышел из дома, потирая волосы, и увидел Чжун Сюня, который что-то напевал и с довольным видом разжигал огонь в печи, а рядом с ним была аккуратно сложена нарубленная дрова.

...Ну точно, топ-1. Чуть не погиб ночью, а всё равно продолжает серьезно участвовать в реалити-шоу о жизни в деревне.

Цзян Цзянь почувствовал, что ему до него далеко.

Неподалеку А Сун скрежетал зубами, чистя батат. В какой-то момент он в ярости вскочил и швырнул клубень на землю.

Его глаза покраснели:

— Да кому вообще нужно это чистить!

Цзян Цзянь, застегивая пуговицы на рубашке, подошел к нему, поднял испачканный в грязи батат и протянул А Суну:

— Во время роста и хранения батат может поражаться черной гнилью. Эти черные пятна на кожуре — следы инфекции, от них можно отравиться. В лучшем случае — рвота и диарея, в худшем — кома или смерть.

Сказав это, он на секунду замер:

— Что, теперь вместо ножей перешли на пищевое отравление?

А Сун взял грязный батат, поднял на него взгляд и послушно покачал головой:

— Нет.

Цзян Цзянь кивнул:

— Ну и хорошо, считай, узнал что-то новое.

Чжун Сюнь неподалеку:

— ...

После завтрака А Сун показал им дорогу к дому старосты и исчез.

Никто больше не вспоминал о вчерашней ночи.

Они шли по грязной проселочной дороге друг за другом. Чжун Сюнь смотрел, как Цзян Цзянь в своем мешковатом плаще осторожно приподнимает полы, боясь испачкать их в грязи, и идет довольно медленно.

— Ты всегда такой мягкосердечный? — вдруг спросил он.

Цзян Цзянь, похоже, понял, о чем речь, но не обернулся и продолжил идти:

— А ты? Ты ведь тоже ничуть не удивился. Я имею в виду его нападение.

Чжун Сюнь тихо рассмеялся:

— Цена высокого рейтинга — непредсказуемые и нелогичные опасности в рамках шоу. Скажу лишь, что я привык.

Цзян Цзянь замедлил шаг и слегка кивнул:

— Я тоже не из мягкосердечных.

— О?

— Возможно, он просто болен, — Цзян Цзянь подбирал слова. — Импульсивное поведение без четкого плана, отсутствие чувства стыда — это очень похоже на проявление антисоциального расстройства личности.

— Тогда...

Чжун Сюнь хотел спросить что-то еще, но, подняв голову, увидел, что дом старосты уже рядом.

Вместе с этим до них донесся полный энергии голос Хао Гана.

Ворота дома старосты распахнулись, и на них вылетела лысая голова.

Чэнь Сицин и Бу Мэн стояли во дворе, скрестив руки на груди. Увидев, как этот подхалим по фамилии Хао несется навстречу гостям, они переглянулись, беспомощно покачали головами и последовали за ним.

— Здесь проблемы! В этой деревне что-то не так!

Хао Ган тяжело дышал, лицо его выражало крайний испуг. Он остановился перед Цзян Цзянем, готовый, казалось, вцепиться в его рукав и вытирать слезы.

Цзян Цзянь брезгливо спрятался за спину Чжун Сюня.

Чжун Сюнь слегка улыбнулся, глядя на макушку Хао Гана:

— Что случилось?

Хао Ган бросил взгляд на дом, понизил голос и задрожал:

— Я ночевал у Луань Ипина. Ему почти тридцать, но среди ночи он вдруг изменился до неузнаваемости — начал кричать, плакать и душить самого себя!

Чжун Сюнь приподнял бровь и перевел взгляд на двух девушек, которые медленно приближались.

Чэнь Сицин злобно зыркнула на него, отвернулась и отказалась общаться.

Бу Мэн, увидев это, поспешила подойти ближе:

— Мы ночевали у господина Тао Чжицзюня. Его дочь Тао Сяочэнь якобы заболела, но супруги сошли с ума — всю ночь проводили какие-то странные ритуалы с бумажными талисманами, чтобы вылечить её, их было не остановить.

Глаза Цзян Цзяня слегка блеснули.

Внезапный срыв А Суна, преображение Луань Ипина, болезнь Тао Сяочэнь... и кровь, которую он видел на старосте в день их прибытия — всё это не давало ему покоя. Больше, чем деревенский быт, его интересовало, какая тайна скрывается в этих горах.

Чэнь Яньдун погиб в своем гостиничном номере после того, как побывал в деревне Цинлуань. Неужели он нашел здесь что-то такое, что стоило ему жизни?

Он повернулся к Чжун Сюню:

— Как думаешь, он умер из-за этого?

Чжун Сюнь дернул уголком рта:

— Кто знает...

— Кто? Кто умер? О чем вы говорите, я ничего не понимаю! — Хао Ган был в полном замешательстве, он шумел, но никто не обращал на него внимания. Он потер свою блестящую голову и окинул взглядом Чжун Сюня и Цзян Цзяня. — Кстати, почему вы так поздно пришли? Неужели хозяева, у которых вы жили, умерли?!

Чжун Сюнь пожал плечами:

— Вчера вечером слишком засиделись, проспали дольше обычного.

Цзян Цзянь, не меняя тона, добавил:

— Всё из-за него, он слишком уж утомил меня. Правда, дорогой?

Хао Ган: «???»

http://bllate.org/book/23908/2724303