Глава 11. Одна комната
Этот ученик передвигался быстро. Когда он догнал процессию Ци Иня, провожатый прошёл лишь половину пути. Они о чём-то шепотом перекинулись парами фраз, после чего провожатый с потрясённым выражением лица пригласил их изменить маршрут.
Цзиньбигэ поистине изобиловал золотом и яшмой, являя собой образец предельной роскоши. Ученик, приведший их сюда, выглядел крайне гордым, а в его речах сквозило издевательство:
— Доводилось ли уважаемым гостям видеть подобное? Как вам?
— Так себе, — Ци Инь вошёл внутрь, постучал веером по столу и стульям, с сомнением покачал головой и бросил взгляд назад.
Вань Сяоюань тут же достала из принесённого с собой сундука ковёр из парчи с золотой нитью и постелила его на сиденье, после чего Ци Инь наконец присел.
— Когда начинается состязание?
Ученик уставился на ослепительно сверкающий золотом парчовый ковёр, на мгновение замер, а затем ответил:
— Завтра утром, а сегодня вечером прошу вас хорошенько отдохнуть.
Секта Шанчэн предоставляла жильё, но не устраивала общих пиров: у каждой секты были свои правила и множество запретов в еде. Возиться с этим никому не хотелось, к тому же в секте имелась своя кухня — можно было пойти туда и заказать всё, что душа пожелает, хоть любые блюда.
Поскольку они прибыли поздно, не успели они как следует усесться, как уже стемнело. Сначала они собирались поесть в городе, но кто же знал, что не успеют они тронуться в путь, как снаружи заморосил мелкий дождь.
Зонты они, конечно, захватили, но без крайней необходимости попадать под дождь не стоило — лучше переждать непогоду в укрытии. Лу Циньюй уже хотел сказать, что никуда не пойдёт и не слишком-то голоден, как услышал слова Ци Иня:
— Лень двигаться. Идите вдвоём, купите еды и принесите сюда.
Стоило ему взмахнуть рукавом, как на свет появилась целая пригоршня золотых слитков:
— Купите всё самое лучшее, что здесь есть, отведаем местной кухни.
Вань Сяоюань и Линь Цзяньюэ отправились в путь, прихватив золото.
На обратном пути всю поклажу велели проверить стражникам у ворот. Во время этого досмотра Ян Чэн и узнал, что они скупили подчистую лучшие таверны на улице, да так, что двоим было не унести, так что им пришлось даже привлечь учеников секты помочь с перетаскиванием. Он снова пришёл в ярость:
— Хвастаются, что ли? Будто моя Секта Шанчэн не может их прокормить!
Повара дрожали от страха.
— Повелитель, дело ведь вовсе не в том, сколько у нас комнат! Нужно жить в одной, создавать возможности, даже если их нет!
— И какие тут могут быть возможности? — сомневался Ци Инь. — Не разрушать же Цзиньбигэ до основания.
— Разве мы не договорились немного помучить Секту Средоточия Перьев? Смотрю я на это, и от издевательств не осталось и следа.
Ци Инь ответил:
— Никакого яда, это можно есть.
Здесь же было около десятка комнат, на каждого человека пришлось бы с лихвой по две.
Впрочем, Маленький Золотой Молоточек был прав: дело не в количестве комнат, главное — жить вместе.
Тем временем в Цзиньбигэ несколько человек разглядывали блюда, которые всё продолжали и продолжали заносить:
— Какую это ты тыкву со зельем удумал?
Ци Инь припомнил:
— Но ведь в тот раз на постоялом дворе осталась всего одна комната.
Он велел ученикам пересчитать еду: Секта Средоточия Перьев заказала для себя восемнадцать блюд, а потом побежала к поварам со строгим указанием: лысым или горбатым, а приготовьте мне сто восемьдесят!
— Чушь собачья! С каких это пор глава секты Ян стал так заботиться о собственном папаше?
Остальные секты в растерянности переглядывались.
— Точно тебе говорю! Ещё и кормит-поит на убой, прямо как родного отца холит и лелеет.
Раз так, то и причин сомневаться не было.
— Тогда мы...
— Так какую же комедию ломает этот глава секты Ян? Неужели он решил помириться?
С наступлением ночи Маленький Золотой Молоточек принялся ворчать:
— Повелитель, в той книге Мои сокурсники — великие мастера двое главных героев отправляются на задание и живут в одной комнате.
— По-моему, всё так и есть. Он перенёс Научную конференцию на более ранний срок, говоря, будто делает это ради нашей мести, а на самом деле хочет помочь нам помириться?
Впрочем, съесть такое количество еды было физически невозможно, и Вань Сяоюань, которая больше всего не выносила переводить добро на ветер, в итоге велела раздать остатки слугам секты.
Все тяжело вздыхали:
— Раз глава секты Ян намекает так прозрачно, что нам ещё остаётся делать? Придётся проявить уважение. Ладно уж, делать нечего, завтра же покажем Секте Средоточия Перьев своё благорасположение.
Разъярённый Ян Чэн дошагал до кухни и лично отдал приказ поварам:
— Сегодня вечером чтоб никто никому не готовил! Используйте все те драгоценные ингредиенты, что мой отец собирал по горам и морям, пустите их в ход и приготовьте всё специально для Секты Средоточия Перьев!
Он решительно шагнул в комнату Лу Циньюя, оперся о косяк и заявил с суровым видом:
— Сегодня ночью я буду спать с тобой.
Раздался глухой стук — меч выскользнул из рук Лу Циньюя и упал на пол.
Маленький Золотой Молоточек: «……»
Повелитель, нельзя же так перескакивать через причины и следствия! Хотя я и знаю, что ты ничего такого не сделаешь, но выглядишь сейчас точь-в-точь как похотливый начальник, занимающийся домогательствами.
Эта любимая вещь, что никогда не покидала его рук, теперь долго валялась у ног, позабытая и заброшенная. Голос Лу Циньюя слегка дрожал:
— Ты… что ты сказал?
— Буду спать с тобой, лягу с тобой на одну кровать, — повторил Ци Инь. Он шагнул внутрь, похлопал по постели: — Ничего так, мягкая. И кровать широкая, вдвоём поместимся.
Правда, как ни крути, а спать в одиночку всё же удобнее. Он искренне не понимал, каким образом сон на одной постели способен сблизить людей — это же просто взаимная помеха для нормального отдыха!
Однако в той книге эти двое в конце концов сошлись, так что можно было не сомневаться в эффективности метода.
Он сбросил верхнюю одежду, лег и поманил застывшего человека:
— Иди сюда.
Лу Циньюй: «……»
Лу Циньюй наконец вспомнил про меч, подобрал его, а затем резко обернулся:
— Глава секты, если вам так нравится эта комната, я уступаю её вам.
— Куда собрался, не уходи, — Ци Инь окликнул его. — Я же пришёл сюда только потому, что ты здесь.
Лу Циньюй сжал кулаки, упорно глядя в сторону:
— Глава секты, вы всё ещё ищете своего спутника жизни?
Разве он не найден уже? Ци Инь посмотрел на его спину:
— Зачем ещё кого-то искать?
— Больше не ищете?
Это можно было считать благой вестью: тратить силы на поиски бессердечного человека поистине не стоило, а отказавшись от него раньше, освобождаешь в первую очередь самого себя.
— Больше не нужно искать.
Лу Циньюй вновь задал вопрос, на этот раз с опаской:
— А как же ребёнок?
— Его всё ещё предстоит отыскать, — вздохнул Ци Инь, мысленно подумав: когда же ты наконец отвезёшь меня к нему?
— Мм, мы поможем вам. Поздравляю главу секты с обретением новой жизни, — Лу Циньюй невольно с облегчением выдохнул. — Если вам обязательно нужно, чтобы кто-то бодрствовал рядом, дабы вы смогли уснуть, пожалуйста, опустите полог.
Ци Инь огляделся по сторонам и опустил занавеси у изголовья кровати. Плотная ткань надёжно отсекла свет, и только тогда Лу Циньюй отвёл взгляд:
— Я буду стоять за дверью, глава секты, не бойтесь.
— А? Ты уходишь? — Ци Инь выглянул из-за полога.
Лу Циньюй снова отвернулся:
— Мне не подобает находиться в одной комнате с главой секты.
— Что тут неподобающего? — задумался Ци Инь. — Когда ты был ранен, я ведь спал рядом с тобой. И ничего, засыпал ты спокойно, не метался во сне.
В беспамятстве-то никто не метается, подумал про себя Лу Циньюй. Впрочем... погодите-ка, кажется, дело вовсе не в этом.
Его лицо внезапно переменилось. Верно, они ведь уже ложились вместе прежде, и даже раздевались! Только тогда он не догадывался, что глава секты — женщина, а позже ему и в голову не приходило возвращаться к этой мысли.
Но знал он или нет, факт оставался фактом: он действительно уже… порочил её честь.
Это…
Сердце Лу Циньюя вмиг забилось в смятении. С одной стороны, он думал о том, что раз глава секты уже оставила надежды на своего вероломного спутника, а он сам совершил это непреднамеренно, то по крайней мере он не разрушал чужие узы. С другой же стороны, раз он опорочил девушку, то был обязан понести за это ответственность.
Он никогда в жизни не помышлял о создании семьи и не желал этого, но заставить себя увильнуть от долга тоже не мог. Бесчисленные сомнения вихрем крутились в его голове.
А с той стороны его всё ещё звал Ци Инь:
— Иди сюда, только так мы сможем укрепить наши чувства.
— Ты… хочешь укрепить со мной чувства? — его пальцы сжались ещё сильнее. Значит ли это, что всё сказано напрямую? Неужели глава секты хочет быть с ним? Неужели она любит его?
Кончики пальцев побелели от напряжения. Закусив губу, он с мукой произнёс:
— Я… я возьму на себя ответственность, я согласен, но… позволь мне немного прийти в себя.
Он решительно толкнул дверь, и его силуэт мгновенно растворился в ночной темноте.
Ци Инь: «Он что, согласился?»
Можно ли считать это воссоединением? Значит ли это, что теперь я могу отправляться на поиски ребёнка?
Маленький Золотой Молоточек пребывал в глубоких сомнениях. Согласился? Но почему? Как чёрт побери ему удалось завоевать этого даоса? Неужели тот любит извращенцев?
— Нет-нет-нет, погодите-ка минутку! Вы не хотите… сначала узнать друг друга получше, а уже потом?
Раннее утро после ночного дождя выдалось особенно свежим.
Под глазами Лу Циньюя залегли тени, а вид был совершенно изнурённым.
Когда они вышли из Цзиньбигэ и направились к главному залу, где должно было проходить состязание, там уже собралось множество людей. Заметив их появление, присутствующие начали многозначительно переглядываться.
Даже те, кто затаил обиду, кивали им в знак приветствия и заговаривали вежливыми словами. Вспомнив, какими щедрыми дарами вчера осыпал их глава секты Ян, признав за почётных гостей Секты Шанчэн, они сами предложили им занять самые лучшие места.
Ци Инь охотно принял предложение, про себя усмехнувшись: «Пусть это и суд над нашей Сектой Средоточия Перьев, но их учтивости можно только позавидовать».
Линь Цзяньюэ кивнул:
— И то верно. Просто чертовщина какая-то, что они вообще имеют в виду?
Когда все почти расселись, появился наконец Ян Чэн. Первым же делом его взгляд упал на Ци Иня и его спутников, расположившихся в самом центре на роскошных местах, украшенных балдахинами и уставленных блюдами с фруктами. У него едва не лопнули сосуды от гнева, ему так и хотелось подскочить и согнать их оттуда.
Однако, пройдя пару шагов, он заставил себя успокоиться, огляделся на реакцию остальных и принялся размышлять про себя: «Меня ещё не было, а остальные секты всё же не стали бы просто так смотреть, как те усаживаются на почётные места. Неужели они специально выделили Секте Средоточия Перьев самое приметное место, чтобы потом, когда те опозорятся на состязании, над ними было удобнее насмехаться?»
— И правда, какая дальновидность! — он с полным удовлетворением кивнул, подошёл к Ци Иню и завёл с ним любезную беседу, намереваясь привлечь к ним ещё больше внимания.
«Смотрите все во все глаза, именно эти несколько человек в итоге окажутся на самом дне. Занимайте места получше и приготовьтесь как следует посмеяться», — злорадствовал он про себя.
Остальные, видя это, лишь укрепились в своём мнении: «И впрямь, глава секты Ян относится к Секте Средоточия Перьев с необычайным гостеприимством».
Состязания начались. Первыми шли традиционные этапы: демонстрация талисманов и артефактов, состязание в расстановке формаций, а также умение призывать духов и демонов.
Но на этот раз, желая ещё больнее уколоть Секту Средоточия Перьев и вдоволь поиздеваться над ними, организаторы добавили несколько новых дисциплин.
Рассудив, что раз в Секту Средоточия Перьев принимают кого попало — хоть нищих, хоть поваров, то и грамотных среди них наверняка нет, они ввели испытание на эрудицию. Подумав, что грубые мужланы лишены всякого изящного вкуса, добавили конкурс составления цветочных композиций.
А поскольку члены этой секты, как ни крути, обладали привлекательной внешностью — пусть кругом одни бездарности, но лицами вышли, — организаторам непременно захотелось взглянуть на их посрамлённые, перепачканные грязью физиономии, и потому в программу включили искусство маскировки и изменения внешности.
Разумеется, искусство маскировки не сводилось к тому, чтобы непременно измазать лицо сажей, но они рассчитывали, что из-за скудных талантов Секты Средоточия Перьев те не смогут должным образом применить технику и сотворят нечто невообразимое, вот лица-то у них и окажутся перемазанными!
Хотя все уже заметили, что отношение Секты Шанчэн к Секте Средоточия Перьев изменилось, эти пункты программы были утверждены заранее, и отменять их в последний момент не стали.
Поэтому все снова затаили дыхание в ожидании, твёрдо вознамерившись втоптать Секту Средоточия Перьев в грязь и превратить в посмешище.
Первыми начались новые испытания. Один из учеников вышел вперёд, громко объявляя регламент и правила, и сообщил, что первым этапом станет проверка знаний.
Не успели затихнуть его слова, как раздался насмешливый смешок. Линь Цзяньюэ смеялся слишком громко, а когда поднял голову и заметил, что все вокруг обернулись на звук, он беззаботно помахал рукой во все стороны.
Лу Хуа наклонился к Ци Иню и тихо произнёс:
— Глава секты, не беспокойтесь. Хоть этот Линь Цзяньюэ и шалопай, но умом крепок. Говорят, он ещё в трёхлетнем возрасте мог наизусть прочитать пять тысяч стихотворений.
— Нет, вообще-то пять тысяч восемьсот, — поправил его Линь Цзяньюэ.
Ци Инь обернулся к нему:
— Зачем тебе понадобилось учить столько стихов в три года? Твои родители что, боялись… что ты до четырёх не доживёшь?
Линь Цзяньюэ: «……»
Ученик на арене на мгновение умолк, прерванный этим смехом, а затем продолжил:
— Испытание на эрудицию состоит из двух частей: словесность и математические расчёты.
Позади снова послышался смешок — на этот раз от Мо Цянью.
Тут и объяснять ничего не требовалось: Ци Инь знал, что отец Мо Цянью раньше работал счетоводом, и сын явно перенял его ремесло, так что в расчётах он чувствовал себя как рыба в воде.
http://bllate.org/book/23963/2745489
Готово:
