— Дуань Яосянь? — Дуань Жуйцин с удивлением поднялся со стула. — Ты как здесь оказался?
Юнь Шаочэнь был одет вовсе не в привычную форму сотрудника полиции, от которой он редко расставался, а в повседневную одежду. Увидев здесь Дуань Жуйцина, он тоже слегка удивился, хотя посторонним было трудно заметить какие-либо эмоции на его лице.
— Я пришел по делу к дяде Дуаню, — ответил он.
Дуань Жуйцин не стал допытываться, что за дело, лишь кивнул и спросил:
— Тогда ты сегодня еще вернешься в уездный город?
— Нет, — покачал головой Юнь Шаочэнь.
— Тогда я подожду тебя снаружи, — Дуань Жуйцин широко улыбнулся, выглядя весьма довольным.
Юнь Шаочэнь кивнул ему.
— Ну тогда вы с дядей Дуанем пока поговорите, тетушка, пойдемте выйдем.
Дуань Яосянь бросила на них взгляд, перебросилась с Юнь Шаочэнем парал фраз, после чего последовала за Дуань Жуйцином в сени дома старосты.
Староста подождал, пока в комнате не останутся только они вдвоем с Юнь Шаочэнем, и только тогда произнес:
— Садись, Шаочэнь. Что за дело привело тебя ко мне так поздно?
— Дело действительно есть, — с серьезным видом кивнул Юнь Шаочэнь.
Он достал из внутреннего кармана куртки стопку документов, положил их перед старостой и предельно сурово сказал:
— Дуань Ань подозревается в торговле людьми, его вина полностью доказана. Поскольку он родом из нашей деревни, я прибыл, чтобы выдать ордер на его арест. Если он вернется в деревню, пожалуйста, сообщите нам и постарайтесь задержать его любыми доступными способами.
— Что?! — староста потрясенно ахнул и резким движением вскочил со стула.
Заметив столь бурную реакцию, Юнь Шаочэнь слегка нахмурился и бросил взгляд на дверь.
Только тогда староста осознал, как неприглядно он выглядит. Смущенно пошарив по карманам одежды, он вытащил сигарету и зажал ее между пальцами, но зажигалку так и не нащупал. Провозившись добрую половину минуты, он кое-как уселся обратно и пробормотал:
— Н-насколько серьезное он совершил преступление? Торговля людьми…
Вопрос дался ему с трудом. Дуань Ань действительно был местным парнем, сообразительным и смекалистым молодым человеком, который всегда отличался дерзостью. Когда-то он не побоявся в одиночку отправиться на поиски счастья в большой город, а вернувшись, даже увлек за собой других деревенских парней. А те люди…
Его рука слегка задрожала, и тлеющий кончик сигареты обжег ему палец.
— Его дело очень серьезное. Если у вас или у кого-то в деревне появятся хоть какие-то новости о нем, немедленно свяжитесь со мной, — вновь повторил Юнь Шаочэнь.
Староста взглянул на него и с тяжелым сердцем кивнул — такое происшествие шуткой не назовешь.Юнь Шаочэнь, видя, что тот уже осознал всю серьезность ситуации, вытащил из пачки один лист бумаги и протянул ему. Строго наказав беречь его как положено, чтобы избежать утери или утечки информации, он наконец перевел разговор на то, что волновало его самого.
— Зачем приходили Жуйцин и остальные?
— О, они приходили насчет аренды диких гор, — вспомнив то, что было раньше, сельский староста улыбнулся чуть шире. — Задумка у него хорошая, только вот такие дела не делаются в один миг, это долгосрочные инвестиции. К тому же Жуйцин еще молод, не знаю, хватит ли у него усидчивости.
— Жуйцин не из тех, кто привык суетиться, у него все получится, — говоря это, Юнь Шаочэнь по привычке слегка нахмурил брови, из-за чего со стороны казалось, будто он сильно недоволен, когда кто-то говорит что-то плохое о его двоюродном брате.
— Раз уж ты, Шаочэнь, так говоришь, то я спокоен. Я обязательно помогу им провернуть это дело, — кивнул староста.
— Когда это можно будет оформить для него? И много ли потребуется денег? — снова спросил Юнь Шаочэнь.
— Эх, да что там за дикая гора, много ли за нее попросишь? На успех уйдет больше времени, а не денег, — староста махнул на него рукой. — Пусть платят по несколько сотен юаней в год. Это можно считать примером для остальных. У нас в деревне столько людей, столько гор, и если вся молодежь не захочет до конца дней застрять дома за земледелием, уезжать на заработки в города для всех тоже нереально, а тут еще эта история с Дуань Анем...
Говоря об этом, он почувствовал собственную беспомощность, тяжело вздохнул и покачал головой.
— Какую именно гору упомянул Жуйцин?
— Ту самую, что возвышается за домом его деда. А зачем ты спрашиваешь? — староста слегка удивился. Мать Юнь Шаочэня тоже была родом с Горы семьи Дуань, и к этому перспективному молодому человеку он относился с большой симпатией.
Юнь Шаочэнь едва заметно покачал головой и больше ничего не сказал.
Прождав в доме старосты чуть больше получаса, Юнь Шаочэнь наконец вышел из внутренней комнаты. Младшая тетушка к тому моменту уже ушла вместе с Ян Хуэем. Вернуться в собственный дом у нее не было возможности, поэтому она сказала, что переночует у близкой подруги.
— Поговорили? — на лице Дуань Жуйцина по привычке играла улыбка, и он с мягким выражением спросил об этом.
— Угу, — кивнул Юнь Шаочэнь.
— Раз ты сегодня не возвращаешься, пойдем ночевать ко мне домой, к деду? — Дуань Жуйцин совершенно естественным образом сам решил вопрос с его ночлегом.
Юнь Шаочэнь бросил на него взгляд и промолчал, что означало молчаливое согласие с тем, что тот принимает решения за него.
Вдвоем они покинули дом старосты и, прихватив фонарик, начали подниматься в гору.Хотя младшая тётя оставила им фонарик, в ночной тьме разглядеть дорогу под ногами было по-прежнему непросто. Дуань Жуйцин шел впереди, ступая неуверенно, то проваливаясь в ямки, то поднимаясь выше, и лишь благодаря Юнь Шаочэню, который несколько раз поддержал его, он чудом не упал. После очередного такого раза Юнь Шаочэнь просто взял его за руку, отобрал фонарик и пошел чуть впереди, освещая путь.
Горная тропа была очень узкой, они шли бок о бок, держась совсем близко. Чувствуя сильную и теплую ладонь Юнь Шаочэня, обхватившую его руку, да еще и под покровом ночи, которая стирала границы реальности и позволяла мыслям течь вольнее, Дуань Жуйцин вновь неизбежно покраснел.
Он вдруг вспомнил об одном обстоятельстве: в прошлой жизни этот двоюродный брат не был для него таким уж чужим.
Как бы то ни было, тогда этот двоюродный брат слыл среди окружающих прилежным учеником и прекрасным примером для подражания, а отец Дуань Жуйцина и вовсе мечтал вылепить сына по точно такому же образцу. Из-за всего этого Дуань Жуйцин тайком поглядывал на него.
С малых лет Дуань Жуйцин рол очень послушным, и даже когда отец Дуань Шиго повторял, что двоюродный брат превосходит его во всем, он никогда не затаивал на него обиды или зависти.
Он просто продолжал тайком наблюдать со стороны, стараясь стать таким же человеком, чтобы не слишком разочаровывать отца, а в конце концов — отдалился.
Он думал: в прошлой жизни он уже знал о своей гомосексуальности, но при этом никогда не испытывал романтических чувств ни к какому конкретному представителю своего пола. И в этом была определенная заслуга двоюродного брата, ведь после встречи с таким выдающимся мужчиной, сталкиваясь с остальными, он подсознательно начинал сравнивать их с ним — точно так же, как тайком сравнивал его с собой.
— Почему не смотришь под ноги? О чем задумался?
Строгий и низкий голос Юнь Шаочэня внезапно раздался над самым ухом. Дуань Жуйцин испугался, наступил на какой-то камень, нога соскользнула в сторону, и он целиком рухнул в объятия Юнь Шаочэня.
— ...
— ...
К счастью, грудь у двоюродного брата была широкой, а сам он стоял крепко, иначе они оба покатились бы по склону прямо в заросли колючего кустарника внизу.
Такая мысль первой промелькнула в голове Дуань Жуйцина, когда он прижался к Юнь Шаочэню.
— Подвернул ногу? — Юнь Шаочэнь подхватил младшего кузена на руки и испугался, заметив, что тот притих, уткнувшись ему в грудь.
— Нет, просто нога соскользнула, — поспешно упираясь ладонями в его грудь, Дуань Жуйцин попытался выпрямиться. То ли он слишком спешил, то ли склон был слишком крутым, но он никак не мог удержать равновесие и чуть было не сорвался вниз, оступившись у самого края тропы.
— Не двигайся, я сам, — Юнь Шаочэнь крепко обнял его за талию и посветил фонариком под ноги. Только тогда выяснилось, что из-за того камня, на который наступил Дуань Жуйцин, край земляной насыпи обвалился наполовину.
Юнь Шаочэнь бережно поддержал его, переставил его ногу за пределы провала, велел ухватиться за дерево на другой стороне для надежности и лишь после этого выдохнул с облегчением.
Дуань Жуйцину было ужасно неловко, и он сам протянул руку, чтобы помочь Юнь Шаочэню.
Тот не стал церемониться, крепко ухватил его за руку и одним широким шагом преодолел опасный участок.
Поддерживая друг друга, они дошли до горной лощины. Все это время они так и не разжали рук, но едва миновали лощину, Юнь Шаочэнь первым выпустил его ладонь.
Дуань Жуйцин тоже торопливо отдернул руку, чувствуя, как лицо слегка горит. Он принялся нервно тереть пальцы друг о друга, словно пытаясь стереть оставшееся на ладони тепло.
Когда они вернулись домой, дедушка еще не ложился спать. В комнате горел свет, и старик сидел за столом в одиночестве, глядя на груду подарков перед ним с отрешенным видом.
— Дедушка, — переступив порог, Дуань Жуйцин встревожился при виде деда. Он догадывался, что все эти вещи прислала мать, а отец, судя по всему, даже не показался.
Войдя следом, Юнь Шаочэнь тоже поздоровался:
— Дедушка.
— О, Жуйцин вернулся, — услышав его голос, дедушка поднял голову и через силу выдавил улыбку. Заметив шедшего позади Дуань Жуйцина Юнь Шаочэня, он кивнул и ему: — И Шаочэнь вернулся.
— Дедушка, уже так поздно, почему ты до сих пор не спишь? — Дуань Жуйцин очень переживал. В таком преклонном возрасте, оставаясь в одиночестве и держа все переживания в себе, дедушка рано или поздно мог серьезно заболеть.
— Ха-ха, ждал вас. Думал, ты вернешься к ужину, почему только сейчас пришел? — Тао Шэнбо поспешно поднялся на ноги, собираясь убрать остывшие угощения с соседнего стола.
— Дедушка, не нужно суетиться, мы еще не ужинали, давай разогреем все вместе и поедим, — Дуань Жуйцин торопливо дернул Юнь Шаочэня за палец, призывая того тоже вмешаться.
Младший палец Юнь Шаочэня приятно защекотало от прикосновения мальчика, в груди шевельнулось тепло, и он поспешно поддержал его:
— Я ведь тоже только что примчался из уездного города, тоже еще не ел.
— Эх, почему же вы так поздно садитесь за стол? Идите умойте лица и присядьте, а я пойду разогрею еду, — вздохнув, Тао Шэнбо встал и, взяв тарелки, доверху наполненные едой, направился на кухню.
Дуань Жуйцин тоже нацепил улыбку и, сияя, поспешил следом, чтобы помочь, а по пути перемигнулся с Юнь Шаочэнем, делая ему выразительные знаки глазами.
Юнь Шаочэнь бросил на него взгляд и, видимо, не в силах с ним спорить, с досадой покачал головой, а затем тоже пошел помогать.
http://bllate.org/book/23966/2745860
Готово:
