Опьяненный и обманутый лаской, Дуань Жуйцин утащил дедушку с остальными поужинать. Сияя улыбкой, он то и дело поднимал бокалы с поздравлениями, а еще заставил Юнь Шаочэня подыгрывать ему, чтобы вместе веселить старика. В конце концов им удалось поднять настроение погруженному в грусть дедушке.
Заметив, что на лице деда наконец появилась искренняя улыбка, Дуань Жуйцин немного перевел дух. Он больше всего боялся, что из-за преклонного возраста старик останется один в деревне, станет излишне накручивать себя от тоски и заболеет.
Провозившись весь вечер, они добрались до гостевой комнаты, и когда укладывались спать, Дуань Жуйцин уже почти не мог разлепить глаза.
– Сходишь умыться перед сном? – Юнь Шаочэнь провел рукой по его голове и, обнаружив там сплошную пыль и пот, невольно нахмурился. С самого утра мальчишка сам приехал на велосипеде по дорогам, полным серой пыли, а после обеда, как ему передавали, еще и помогал с работой в бамбуковой роще — как тут не испачкаться.
– Так спать хочется... – Дуань Жуйцин потер глаза и зевнул. Он и сам непрочь был помыться, но веки сейчас просто слипались, а вдобавок к этому сказалось вино, выпитое за ужином с дедушкой — стоило алкоголю ударить в голову, как по всему телу разлилась полная слабость.
– Пойдем, я помою тебя, – Юнь Шаочэнь поднялся и, полуподдерживая, полуприжимая к себе, довел парня до ванной комнаты за деревянным домом, а затем натаскал сухих дров и развел огонь в большой печи.
– Брат, а когда ты уедешь? – чтобы не уснуть раньше времени, Дуань Жуйцин сел на стул задом наперед, положив подбородок на спинку, и заговорил с хлопотавшим Юнь Шаочэнем.
– А что такое? – Юнь Шаочэнь вымыл чан, поставил воду греться и лишь после этого снова повернулся к топке, чтобы подбросить дров, попутно переспросив.
– Да так, просто спрашиваю, – Дуань Жуйцин знал, что у того уйма работы, и от этого на душе у него невольно скребли кошки. Как же здорово иметь старшего брата! Но всё же Юнь Шаочэнь приходился ему двоюродным родственником, и предъявлять слишком много требований было бы неудобно.
Хотя, если рассуждать о реальных годах, жизненный опыт Юнь Шаочэня, конечно, не мог тягаться с тем, кто прожил две жизни. Однако в некоторых вещах возраст вовсе не главное, куда важнее оставалась способность воспринимать происходящее на эмоциональном уровне.
Видя, что тот слегка поник, Юнь Шаочэнь почувствовал укол жалости и мягко произнес:
– Не переживай, я никуда не уеду эти пару дней, останусь помочь тебе.
– Правда? – Дуань Жуйцин тут же воспрянул духом, и его влажные, словно омытые росой глаза мгновенно засияли.
Юнь Шаочэнь как раз встретился взглядом с этим лучистым взором и почувствовал, как сердце в груди забилось как-то иначе, чем обычно.
Того самого мальчишку он когда-то притащил домой. И пусть тогда он страшно отчитывал его за то, что тот не хочет учиться и бросает подготовку к государственным экзаменам, порой Юнь Шаочэню казалось, что на любую просьбу этого младшего братишки у него просто не нашлось бы сил ответить отказом.— Да, это правда, — кивнул он, подтверждая его слова.
Они вскипятили целый большой котел воды — на двоих после мытья должно было хватить с лихвой. Увидев, что Юнь Шаочэнь переливает всю воду в одну деревянную бадью, Дуань Жуйцин торопливо запротестовал:
— Давай всё-таки помоемся в два захода.
Еще чего не хватало! В его нынешнем возрасте гормоны бушевали вовсю, и если бы они, два здоровых мужика, голышом залезли в одну бадью, он бы ни за что не поручился за свои поступки.
Заметив, как у того бегают глаза, пока он лихорадочно о чем-то размышляет, Юнь Шаочэнь ничего не ответил и молча повернулся к выходу.
Дуань Жуйцин не знал, было ли это плодом его воображения, но, глядя на удаляющуюся спину двоюродного брата, он вдруг почувствовал, будто своими словами задел его за живое. В голове пронеслись какие-то смутные мысли, и какая-то неведомая сила заставила его руку сама собой схватить Юнь Шаочэня за рукав.
— С-слушай, братец, а давай я тебе спину потру? — пробормотал он.
Произнося это, он судорожно сжал пальцы, словно подбадривая себя, и во все глаза уставился на красивое лицо Юнь Шаочэня, стараясь даже не думать ни о чем другом.
Юнь Шаочэнь бросил взгляд на эти глаза, мысленно тяжело вздохнул, долил всю оставшуюся горячую воду в большую бадью, притянул к себе мальчишку, сорвал с него одежду и увлек за собой внутрь.
Хотя бадья и называлась большой, просторной ее было не назвать — как раз в самый раз для двоих взрослых мужчин.Дуань Жуйцин сидел впереди, повернувшись к Юнь Шаочэню спиной, но в душе сильно нервничал и даже не смел бросать взгляды по сторонам. Подумать только: и в прошлой, и в этой жизни это был первый раз, когда он так близко и интимно находился с кем-то своего пола.
Юнь Шаочэнь тоже не стал много говорить — он лишь взял мочалку и принялся размеренно, движение за движением, мыть спину ребенку, действуя с такой тщательностью, словно обращался с каким-то заветным, горячо любимым сокровищем.
Они помогли друг другу вымыться, навели порядок в купальне и только после этого легли вместе на большую мягкую кровать, которую дедушка уже постелил для них.
Постель была очень мягкой, и хотя Дуань Жуйцин ужасно клонило в сон, сейчас он чувствовал себя на редкость бодрым, из-за чего никак не мог зауснуть. Потянув Юнь Шаочэня за рукав, он заговорил:
— Брат, я хочу взять в аренду пустующие горы позади усадьбы и посадить там чайные деревья. Пройдет всего два-три года, и они начнут приносить доход.
— Разве ты умеешь выращивать чай? — видя, что мальчик полон сил, Юнь Шаочэнь тоже не спал, глядя на него широко открытыми глазами.
— Я знаю лишь кое-какую теорию, но тетушка умеет. К тому же, когда чайные кусты подрастут, мы сможем съездить в другие места и научиться лучшему уходу за ними. Я знаю, что в других краях уже есть успешный опыт освоения целины под чайные плантации.
Возможно, из-за того, что он впервые делился с кем-то подобными планами, Дуань Жуйцин чувствовал необыбываемый прилив бодрости.— Ты думал о вопросе сбыта? — Юнь Шаочэнь, повернув голову, смотрел на лежащую с ним на одной большой подушке макушку, и вопрос прозвучал несколько рассеянно.
— Сбыт — не проблема, загвоздка в том, удастся ли выручить цену получше, — с улыбкой ответил Дуань Жуйцин. Он знал, что в уездном городе кое-кто скупает чай у одиночных производителей, и понимал, куда эти дельцы переправляют товар, однако перепродавать через вторые руки ему не хотелось — он желал найти для своей продукции более прямой путь сбыта.
— Раз сам всё понимаешь, то хорошо, — Юнь Шаочэнь поправил на нём одеяло и, закрыв глаза, промолвил.
— М-м… — Дуань Жуйцин кивнул. Услышав голос Юнь Шаочэня совсем рядом, прямо у самого уха, он вдруг сообразил, что они не только почивают на одной подушке, но и укрываются одним одеялом, к тому же под ним оба были почти раздеты — гладкие тела соприкасались чуть ли не вплотную.
Он почувствовал, как по телу разливается жар.
— Ложись-ка спать пораньше…
Чтобы вернуться и составить компанию этому младшему двоюродному братцу, Юнь Шаочэнь впрессовал работу на ближайшие два дня в один-единственный день. Раньше он этого не замечал, но сейчас, ощущая, что дорогой его сердцу человек находится рядом, он почувствовал глубокое спокойствие; говоря всё это, он уже едва разлеплял глаза и даже не заметил странного состояния своего спутника.
Дуань Жуйцин же теперь уснуть не мог решительно. Лежа у самой стенки кровати и пользуясь лунным светом, падавшем из окна напротив, стоило ему повернуть голову, как он видел правильный и красивый профиль Юнь Шаочэня — необыкновенно привлекательный и притягательный.
Он так и лежал с открытыми глазами, а в голове у него беспорядочно проносились обрывки мыслей: события прошлой жизни, происшествия жизни нынешней. Лишь глубокой за полночь он смежил веки и наконец погрузился в сон, только вот сама голова его неизвестно в какой момент скользнула на широкое плечо Юнь Шаочэня.
Естественно, на следующий день Дуань Жуйцин проснулся несколько поздно. Когда он открыл глаза, до него уже доносился весёлый голос дедушки, долетавший из-за окна.
Дуань Жуйцин приподнялся на постели, выглянул наружу и увидел, что дедушка стоит вместе с двоюродным братом во дворе и, указывая на громаду гор, о чём-то говорит.
Подойдя ближе, он услышал слова дедушки о том, что в тех больших горах водится множество дичи и все эти звери — превосходные, изысканные продукты, а сам он в молодости хаживал туда на охоту больше одного раза.
— Дедушка, а то, о чём ты говоришь, там до сих пор водится? — Эта тема как раз была невероятно интересна Дуань Жуйцину, и он поспешил вмешаться в разговор.
— Конечно, водится! В немалых количествах попадаются и бамбуковые куропатки, и дикие фазаны, и царские фазаны, — с улыбкой ответил Тао Шэнбо.
— А поймать-то их удастся?
— Уж это запросто, да только здесь сноровка нужна: нужно приманить дичь в сеть с помощью подсадной птицы. За раз в такую сеть можно загрести штук семь-восемь, а то и все десять поймать, — видя его живой интерес, Тао Шэнбо принялся объяснять тонкости ремесла.
Так называемая подсадная птица — это самец того же вида. Его запирают в клетку и устанавливают на тропке, которую бамбуковые куропатки протоптали своими регулярными переходами, а вокруг расставляют сети. Когда всё готово, остаётся лишь дожидаться, пока запертый в клетке самец подаст голос, и тогда самки сами станут пробираться в расставленные сети.
Самка бамбуковой куропатки весит примерно полфунта, а фазаны и дикие куры покрупнее — по фунту-полутора, а то и по два-три на штуку.
Выслушав это, Дуань Жуйцин взял задумку на заметку. Мясо у такой дичи нежное, сочное, с ярким диким ароматом и практически без холестерина, а на вкус оно превосходит домашнюю курицу больше чем в два раза. Царского же фазана называют также диким фениксом (находящимся под государственной охраной второго уровня); оперение у самцов необычайно яркое — они делятся на белобрюхих и краснобрюхих фазанов, обладают опасными когтями и страсть как любят драться.
Если сравнивать, то бамбуковых куропаток ловить легче, а те два вида куда более хитрые.
Видя выражение лица Дуань Жуйцина, Юнь Шаочэнь задал вопрос за него:
— А у нас в деревне кто-нибудь умеет их ловить с помощью силков?
Услышав это, Тао Шэнбо весело рассмеялся:
— Это вы оба с малолетства выросли в городе и ничего такого не смыслите, а какой же мальчишка, выросший в горах, этого не умеет? Не верите — спросите у сорванцов с Горы семьи Дуань, для них нет ничего невозможного, они везде пройдут, хоть в огонь, хоть в воду.
Юнь Шаочэнь и Дуань Жуйцин переглянулись, и он отчётливо заметил в глазах младшего огоньки рвущегося наружу нетерпения. Юнь Шаочэнь произнёс:
— Наверное, Ян Хуэй тоже это умеет, давай чуть позже зайдём к нему и спросим.
— Хорошо, — поспешно кивнул Дуань Жуйцин, и его глаза согнулись в лучистые полумесяцы.
Позавтракав у дедушки, Дуань Жуйцин изначально планировал сразу отправиться к тётушке и к Ян Хуэю: в предстоящие дни им предстояло переделать уйму дел. Вопрос об аренде горных земель нужно было улаживать как можно скорее, им также предстояло расчистить заброшенные участки под посевы и найти способ собрать деньги на оплату аренды земли.
Воспользовавшись утренней трапезой, Дуань Жуйцин изложил свои планы остальным двум спутникам. О Юнь Шаочэне и говорить нечего — он неизменно во всём поддерживал младшего двоюродного братца, а дедушка и вовсе достал из комнаты три тысячи юаней и вручил ему со словами, что это накопления с его ежемесячной пенсии и он может пока взять их на расходы.
Дуань Жуйцин был глубоко тронут, в уголках глаз даже защипало. Он знал, что эти деньги дедушка откладывал вопреки всему, экономя на всём подряд, и хотя ему не хотелось в это верить, он прекрасно понимал: скорее всего, это были те самые гробовые деньги, которые дедушка приберёг для самого себя.
В прошлой жизни Дуань Жуйцин вечно жил в воздвигнутой им самим темнице, жалея себя и почти не обращая внимания на других людей или события. Прожив жизнь заново, те люди, которых он в прошлом упускал из виду, вошли в его жизнь совсем в ином обличье: они любили его, поддерживали и доверяли ему без всяких условий, и это, пожалуй, было самым крупным сокровищем, какое ему довелось заполучить в этом воплощении.
http://bllate.org/book/23966/2745861
Готово:
