Готовый перевод Return to the Apocalypse Before the Cataclysm / Возвращение накануне апокалипсиса: Глава 9

По методу, которому его научил второй брат, бежать и впрямь стало намного легче. Правильная техника тренировок действительно имеет огромное значение, пусть даже речь идет о самом простом беге.

Горный воздух изначально гораздо лучше городского: пусть в нем и не было какого-то особенного, изысканного аромата, но дышалось им невероятно легко и приятно.

Яо Цыцин ровным, неторопливым бегом следовал за Лэй Сяо. Во всем лесу, кроме шуршания листвы и сухой травы под ногами, оставалось лишь эхо собственного дыхания.

Глядя на шедшего впереди второго брата, чье дыхание казалось неизменным, а шаги звучали почти бесшумно, Яо Цыцин вдруг подумал, что сколько бы неведомых дорог ни лежало впереди, пока он вот так следует за ним, ему совершенно не о чем беспокоиться.

Ранним утром в лесу еще не рассеялся утренний туман, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, создавали поистине сказочную, ирреальную картину.

Это было обычным природным явлением для утреннего горного леса, поэтому Яо Цыцин не стал придавать этому особого значения — в конце концов, он вырос в этих горах, и подобные виды давно стали для него привычными.

Однако сегодня — то ли ему показалось, то ли нет — в пелене тумана ему вдруг привиделась тончайшая белая ниточка. Стоило же ему вглядеться повнимательнее, как всё исчезло.

За те два дня, что он провел дома, он выходил на утреннюю пробежку, но эту особенность заметил впервые только сегодня.

Лэй Сяо, продолжая бежать, заметил, что бегущий позади человек постепенно замедляет шаг. Он тоже сбавил темп, остановился и оглянулся, ожидая, пока тот подойдет.

Яо Цыцин, отвлекшись на утреннее видение, не сразу заметил, что Лэй Сяо остановился, и прямо так налетел на него.

К счастью, скорость была небольшой, да и Лэй Сяо все время следил за ним, поэтому успел вовремя протянуть руку и остановить его.

Яо Цыцин пришел в себя и вопросительно поднял на него взгляд:

— Второй брат? Что такое? Почему ты вдруг остановился?

Лэй Сяо прищурился и внимательно окинул его взглядом. Не заметив ничего необычного, он всё же с некоторым беспокойством произнес:

— Если что-то случилось, говори прямо, не держи в себе и не ломай голову в одиночку.

Под этим пристальным взглядом Яо Цыцин вдруг почувствовал себя неуютно, словно ему негде было спрятаться от разоблачения.

Однако он вовсе не собирался рассказывать второму брату о только что замеченной странности. Реакция второго брата на его пространственное хранилище и так превзошла все его ожидания.

Хотя это и оказалось неожиданным, но вполне укладывалось в рамки разумного.

У второго брата был на редкость уравновешенный характер: казалось, даже если рухнет небо, он останется невозмутимым. Именно поэтому Яо Цыцин некогда так прямолинейно рассказал ему о существовании пространства, ни капли не опасаясь, что тот не сможет этого принять.

Но было очевидно, что опасений по поводу пространства у второго брата оказалось куда больше, чем стремления извлечь из него пользу. И вот это уже стало для него сюрпризом, хотя, если подумать о том, насколько сильно второй брат дорожит семьей, всё вполне объяснялось.

Вспомнив, как кольцо непостижимым образом превратилось в метку, Яо Цыцин уже не в первый раз почувствовал легкое сожаление.

Если он сейчас расскажет второму брату о своей недавней находке, и эту тонкую, похожую на нить полоску белого тумана увидит он один, а второй брат — нет, то тот неизбежно свяжет это с пространством.

А если второй брат ее увидит, то, учитывая его наблюдательность, он и без подсказок непременно обо всем догадается.

Уголки губ Яо Цыцина изогнулись в улыбке:

— Ничего особенного, просто задумался на бегу.

Не давая Лэй Сяо опомниться, Яо Цыцин подтолкнул его в спину:

— Ладно, давай бежим дальше. Вернемся — позавтракаем, а нам ведь еще сегодня на автобус успевать.

Увидев, что Лэй Сяо не стал допытываться дальше, Яо Цыцин мысленно облегченно выдохнул.

К тому моменту, как они закончили утреннюю тренировку, туман в лесу практически рассеялся.

Яо Цыцин всю дорогу внимательно приглядывался: эта нить тумана не была игрой воображения или обманом зрения, просто ее было совсем немного — по крайней мере, за сегодняшнее утро он столкнулся с таким явлением всего трижды.

Мысленно отметив этот факт, он решил при случае разобраться во всем как следует.

Позавтракав, они вместе с Лэй Сяо подхватили бесчисленные сумки и пакеты и отправились в обратный путь.

Яо Цыцин обнял бабушку, чувствуя легкую грусть при расставании:

— Я буду беречь себя. Бабушка, ты тоже дома не хворай. Чего будет не хватать — сразу говори мне, не экономь на еде и одежде.

Сотни ли путей пройдет путник — сердце матери полно тревоги, тем более что провожала она двух своих любимых внуков.

— Ладно, бабушка поняла. Дома ведь еще старший с третьим остались, ты лучше учись хорошенько, не забивай голову заботами о доме. Сяо-эр, тебе тоже: в армии и так тренировки тяжелые, отдыхай побольше. Берегите себя на чужбине, случится что — звоните домой, не тяните всё в одиночку.

Лэй Лан терпеть не мог подобные сцены прощания. Каждый раз, когда второй брат уезжал, он делал это невероятно решительно: бросал на ходу пару слов, подхватывал сумку и просто поворачивался спиной — никакой возможности устроить такие долгие проводы.

И только когда уезжал четвертый братец, сборы вечно превращались в тягомотину, ни о какой решительности и речи не было; даже те, кто готов был легко отпустить, под его влиянием начинали тосковать.

— Ну всё, бабушка, опоздаем на автобус, вам пора отправляться. Берегите себя по дороге, как доедете — позвоните домой. Всё, до свидания, не провожайте!

Старушка шутливо хлопнула Лэй Лана по плечу:

— Ишь ты, что удумал говорить!Видя, что времени уже немало, а они боялись опоздать на автобус, бабушка с сожалением произнесла:

— Быстрее отправляйтесь на вокзал. Сяо-эр, обязательно проводи Сы-эра до школы, слышишь? Как доберётесь, позвони домой, будьте осторожнее в дороге.

Лэй Сяо кивнул бабушке и бросил взгляд на старшего брата.

Лэй Ли с улыбкой похлопал его по плечу:

— О доме не беспокойся, я здесь, если что — свяжусь с тобой. Берегите себя по дороге.

Лэй Сяо подхватил дорожную сумку и привычным движением взял Яо Цизцина за запястье, направляясь к выходу.

Яо Цизцин на ходу оглядывался и махал рукой стоявшим на пороге родным, которые провожали их взглядом, и лишь за несколькими поворотами, когда их стало совсем не видно, отвёл глаза.

Глядя на идущего впереди второго брата, который нёс сумку и держал его за руку, Яо Цизцин заговорил:

— Второго брат, я и сам могу добраться до школы, тебе не обязательно специально ехать, ведь тебе совсем не по пути. Возвращайся в часть, я позвоню тебе, как только приеду.

Лэй Сяо не останавливаясь лишь обернулся и бросил на него спокойный взгляд.

У Яо Цизцина защемило сердце, и остальные слова разом застряли в горле.

Однако при мысли о том, что удастся провести со вторым братом ещё несколько часов, он невольно слегка улыбнулся уголками губ, и даже шаги его стали намного легче.

В тот момент, когда Яо Цизцин не мог видеть его лица, на губах Лэй Сяо на мгновение мелькнула улыбка.

Раньше ему никогда не доводилось открыто и прямо провожать Сы-эра до школы: каждый раз, когда бабушка просила его об этом, Сы-эр вроде бы соглашался на словах, но стоило отвернуться, как он корчил личико и холодно отказывался.

Глядя на это прекрасное, лишённое улыбки личико — казалось бы, такое мягкое и податливое, — он почему-то не смел даже проигнорировать этот отказ и мог лишь провожать его взглядом до автобуса.

На этот раз отказ Сы-эра прозвучал мягко, почти как предложение обсудить это, так что даже если бы он настоял на своём, Сы-эр, пожалуй, не стал бы по-настоящему сердиться. И действительно, лучшим доказательством тому было то, что Сы-эр не стал вырывать руку.

Вернувшись в школу, они обнаружили, что было уже около трёх часов дня. В общережитии никого не было — то ли остальные ещё не вернулись, то ли ушли куда-то все вместе.

Лэй Сяо впервые зашёл в комнату и внимательно осмотрел условия: вещи были расставлены очень аккуратно, посторонних запахов не чувствовалось, и всё было настолько чистым, что совсем не походило на мужское общежитие.

Судя по этому, привычки остальных троих соседей по комнате были вполне неплохими.

Хотя раньше он всегда издалека видел, как Сы-эр ходит с ними вместе, то и дело улыбаясь и беседуя — и отношения, казалось, были вполне хорошими, — сам он с ними никогда не общался, поэтому всё равно немного опасался, как бы они не испортили Сы-эра.Однако раз уж он смог навести в спальне такой порядок, по крайней мере, неряхой его назвать было нельзя. И хотя по этому нельзя было до конца судить о человеческих качествах, Лей Сяо верил, что уж в людях-то Сы-эр разбирается.

Сложив зимние вещи стопкой в шкаф, он завёл порядок заново, переложив более плотную одежду поближе к краю, откуда её было удобнее доставать.

Закрыв дверцу и собираясь оглядеться, не нужно ли сделать что-то ещё, он заметил, что Яо Цзицин сидит на краю кровати и смотрит на него во все глаза. От этого взгляда кончики пальцев Лея Сяо едва заметно дрогнули.

Увидев, что тот закончил хлопотать, Яо Цзицин поспешно произнёс:

— Второй брат, не уходи сегодня. Кровать широкая, вдвоём поместимся, вернёшься в часть завтра. Время-то уже какое, ещё неизвестно, ходят ли вообще машины.

Лей Сяо на мгновение замолк, а затем покачал головой:

— У меня ещё есть дела. Досюда недалеко, по пути заскочу, а потом сразу в часть.

Яо Цзицин невольно огорчился, но тут же спрятал свои мимолётные эмоции.

— Тогда позвони мне, как доберёшься до части, Второй брат.

Лей Сяо кивнул. Он успел заметить расстроенное выражение лица Сы-эра и уже подумывал, а не остаться ли, но от этих слов почему-то сам почувствовал странную досаду.

Яо Цзицин больше не задерживал Лея Сяо, боясь, что из-за промедления тот действительно опоздает на последний транспорт.

Провожая его до школьных ворот, он на ходу показывал на окружающие здания и рассказывал, что это за места, для чего они нужны и какие забавные случаи здесь происходили в прошлом.

Суровое выражение лица Лея Сяо не менялось от начала и до конца. Он лишь изредка поворачивал голову в ту сторону, куда указывал изящный белый палец, но хранил молчание и ничего не отвечал.

Яо Цзицин прекрасно знал, насколько молчаливым бывает Второй брат. Раньше у него никогда не было возможности познакомить его с местами, где он жил и учился последние четыре года, и теперь ему хотелось поделиться с ним каждой мелочью из своего прошлого.

Любой, даже самой длинной дороге суждено подойти к концу, и у школьных ворот Лей Сяо велел ему дальше не идти.

Обернувшись, он бросил взгляд на указательный палец с наклеенным пластырем, под которым скрывалась красная метка, прямо заглянул в глаза Сы-эру и ещё раз строго наказал:

— Будь аккуратнее. Если заметишь что-то странное, обязательно скажи мне. И купи нормальное кольцо, чтобы прикрыть это.Яо Цыцин кивнул и, протянув руку, коснулся пластыря:

— Я знаю, не переживай, глупостей делать не буду.

Лэй Сяо поднял руку, взъерошил ему волосы и долгим, пронзительным взглядом посмотрел на него:

— Иди внутрь.

В глазах Яо Цыцина мелькнуло беспокойство:

— Вторая брат, уходи скорее, если еще немного задержишься, совсем стемнеет.

Лэй Сяо кивнул, но вновь повторил:

— Иди внутрь, в общежитие.

У Яо Цыцина в носу неприятно защипало от нахлынувшего чувства, опустив взгляд, он сделал шаг вперед и обнял Второго брата. На мгновение зажмурившись, он прогнал подступившие к глазам слезы и тихо произнес:

— Второй брат, будь осторожен в дороге.

Лэй Сяо легко похлопал его по спине и отозвался напутствием.

Яо Цыцин разомкнул объятия и повернулся к входу в общежитие.

Лэй Сяо так и стоял у входа, провожая его взглядом. Он смотрел, как силуэт парня становится все меньше и меньше, пока совсем не скрылся из виду. Чуть сильнее сжав ремень висевшей в руке сумки, он почувствовал, будто на ладони второй руки всё еще сохранилось тепло Чоу-чоу.

С неохотой отведя взгляд, он наконец повернулся и зашагал прочь.

Яо Цыцин, который уже должен был скрыться из виду, медленно вышел из-за угла стены.

Глядя на удаляющуюся высокую фигуру у входа, он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, пытаясь заглушить невыносимую, пульсирующую боль.

Вернувшись в комнату, он обнаружил, что троица отсутствовавших уже на месте. На столе громоздкие стопки пластиковых пакетов из супермаркета были доверху забиты всякими снеками.

Увидев его, Чэн Тао улыбнулся:

— Вещи твои принесли, а тебя самого не было — только и гадали, куда ты запропастился. Вернись ты чуть раньше, сбегали бы в супермаркет вместе. Куда ходил-то? Мы уж думали, ты только завтра утром объявишься.

— Провожал Второго брата. Завтра утром пары, так что я в любом случае вернулся бы сегодня.

Су Ли уплетал куриные крылышки и, с набитым ртом и полными губами костей, тут же забросил новый вопрос:

— Тот самый строгий старший в семье? Чего же ты раньше не вернулся, мы ведь даже не видели его толком. В тот раз по телефону у него был такой суровый голос, что от одного звучания становилось жутко. Жутко интересно, как твой Второй брат выглядит.

Яо Цыцин вспомнил несколько фотографий, хранящихся в телефоне — он сделал их исподтишка, пока Второй брат не видит. Впрочем, действительно ли тот не замечал или просто позволял баловаться — еще вопрос.

Поразмыслив, он всё же решил не показывать снимки соседям. Су Ли был абсолютным фанатиком красивой внешности; ладно бы он просто пускал слюнки на смазливых парней и девчонок.

Если бы тот вздумал заглядываться на его Второго брата, Яо Цыцин вряд ли смог бы с этим смириться.

Второй брат и так хорош собой, пусть лучше он любуется им в одиночку, а в мыслях Су Ли остается суровым старшим в семье.

Он достал гостинцы, привезенные из дома, в том числе печенье с османтусом, испеченное бабушкой, и раздал ребятам.

Что-то могло храниться подольше, а что-то следовало съесть поскорее.

Там же лежали три пары тапочек — тоже привезенные для них.

Су Ли ворчал на коричневый шерстяной верх, но стоило ему сунуть ноги внутрь, как снимать их он уже отказался: толстая подошва оказалась невероятно удобной и мягкой.

У Вэньцин с довольной улыбкой принял обувь и тут же скинул собственные туфли, переобувшись на месте.

Су Ли брезгливо завопил:

— Фу, какая гадость! Ты даже ноги не помыл! Это же комнатные тапочки! Наденешь их грязными, а потом после душа полезешь в постель с грязными ногами?

Чэн Тао прошелся по полу пару шагов — размер подошел идеально, в самый раз. Поскольку тапочки были полностью закрытыми, они не слетали, как шлепанцы, так что небольшие отклонения в ту или иную сторону роли бы не сыграли.

Оценив комфорт, он удивленно уставился на Яо Цыцина:

— Цын-цзы, твоя бабушка просто волшебница, сели как влитые! Если бы она шила точно по твоему размеру, они бы жали. Ты же дома всего ничего пробыл, бабушка никак не могла успеть сделать их за пару дней — наверняка связала заранее. Откуда она знала, какой у нас размер ноги? Ты ей подсказал?

Яо Цыцин усмехнулся:

— Бабушка всегда вяжет много впрок для меня и трех моих братьев, просто размеры оказались близкими. Говорила еще: если кому окажутся велики, можно просто положить лишнюю стельку.

У Вэньцин с мягким нравом выслушал все придирки Су Ли, послушно снял тапочки, сбегал в ванную освежить ноги и только потом обулся снова.

Чэн Тао только покачал головой:

— Только у нашего старосты хватит ангельского терпения терпеть твои капризы. Будь на его месте кто другой, тебя бы давно вышвырнули за дверь за вечное нытье.

Су Ли закатил глаза и фыркнул, абы как болтая ногами в воздухе и продолжая уплетать крылышки — кости перед ним росли с пугающей скоростью.

Яо Цыцин вернулся на свою кровать и принялся проверять курсы акций в телефоне.

В голове же снова и снова всплывал взгляд Второго брата, требовавшего, чтобы тот проводил его глазами, и его удаляющаяся спина.

Касаясь пластыря на указательном пальце, Яо Цыцин тихо вздохнул про себя: как же повезло, что в его жизни появился такой человек. Даже если за слепой одержимостью впереди ждет лишь бездонная пропасть, это всё равно можно назвать своего рода счастьем.

За набережной школьной библиотеки раскинулась небольшая рощица, сквозь которую вилась узкая тропинка, ведущая к боковому южному выходу. Ходили здесь редко — лишь студенты-стипендиаты, отрабатывающие повинность, время от времени сгребали опавшую листву и сухие ветки.

На рассвете, когда небо только-только начинало сереть, Яо Цыцин стоял в зябкой, окутанной полумраком роще. Сняв с указательного пальца кольцо, скрывавшее красный узор, он занес руку в пустоту.

После долгих и неоднократных попыток он заметил, что те едва заметные нити тумана возникают далеко не в каждое туманное утро.

Более того, теперь он был уверен: речь идет не о смоге, а именно о природных погодных туманах, особенно частых на рассвете после ночного дождя.

Однажды он случайно заметил, как красный узор на мгновение вспыхнул багровым светом. Тогда Яо Цыцин здорово перепугался — вера в духов и божества существовала всегда, просто наука не способна это объяснить.

Самое появление пространства уже выходило за рамки научного понимания, и если эта пространственная форма являлась проявлением какой-то иной жизни, то он сам, выходит, выступал её носителем. От одной этой мысли кровь стыла в жилах.

Яо Цыцин пытался общаться с ним: то разговаривая сам с собой, точно дурачок, глядя на собственный палец, то пробуя мысленный контакт, но в ответ царила глухая тишина.

И лишь при появлении белых туманных нитей узор на коже неизменно реагировал определенным образом.

Откатав день напролет, Яо Цыцин съездил в больницу на обследование. Хотя Второй брат уже проверял его раньше, то были лишь общие показатели функционирования организма, в которых он сам ни черта не смыслил, да и медицинских карт у него до того не водилось, так что сравнивать было не с чем.

Получив результаты на руки, Яо Цыцин удивился искренне.

Из-за слабого здоровья с малых лет он рос на отварах традиционной китайской медицины, да и собственный иммунитет оставлял желать лучшего.

А уж бесконечные подработки и изнурительный труд в последние годы вкупе с недосыпами и скудной едой и вовсе довели тело до ручки.

Недавний школьный медосмотр выявил у него серьезную анемию. Однако теперь свежая справка свидетельствовала, что все показатели в норме, а хронический гастрит значительно отступил.

Яо Цыцин и сам отчетливо ощущал, как возросла его выносливость: раньше даже один круг вокруг спортивной площадки вызывал страшную одышку, теперь же он легко осиливал два, а после короткой прогулки дыхание выравнивалось.

К тому же, если бы соседи не обратили внимание, он и сам бы не заметил возросший аппетит.

Раньше порции грамм в двести хватало, чтобы чувствовать себя объевшимся, теперь же лишь после четырехсот граммов появлялось чувство сытости.

После того как он начал пристально следить за красным узором, нитями тумана и переменами в теле, дважды случалось так: стоило нитям проявиться, а узору вспыхнуть, как его охватывал прилив сил. Это не было нездоровой эйфорией — скорее, ощущением глубокого, полноценного отдыха, после которого тело наполнялось легкостью и бодростью.

Сон тоже наладился: теперь он крепко спал положенные шесть часов, чувствуя себя бодрым весь день, а полуденная вялость, прежде одолевавшая постоянно, почти исчезла.

Впрочем, узор реагировал вспышками далеко не на каждый туман, и единой закономерности Яо Цыцин пока так и не уловил.

Самое пространство тоже претерпело едва заметные изменения. Прежде, пока оно оставалось лишь кольцом, Яо Цыцин ощущал его безграничный объем интуитивно — лишь как абстрактное чувство, недоступное ни глазу, ни осязанию.

Теперь же стоило ему сосредоточиться, как в голове смутно проступали образы немногочисленных вещей, что он туда сложил.

Это были реальные картиночки, возникающие в сознании, а не призрачные догадки.

Правда, долго удерживать концентрацию не получалось: стоило перенапрячься, как накатывали тошнота и головная боль.

Как-то раз посреди ночи, пока соседи спали, он попытался испытать предел своих возможностей, чуть не загремев в больницу — с тех пор он зарекся заниматься самодеятельностью.

Небо светлело, утренний туман постепенно рассеивался. Яо Цыцин опустил руку и снова надел кольцо на палец — сегодня заветной нити так и не показалось.

Впрочем, расстраиваться он не собирался. Пусть природу красного узора до конца разгадать не удалось, было очевидно, что само существование пространства ничуть не вредит его здоровью, а напротив, исподволь укрепляет тело.

Эти нити тумана напоминали пищу для узора — точнее, некий концентрированный заряд энергии; насытившись им, система, похоже, выходила на новый уровень.

Однако всё это еще требовало проверки и времени.

Окинув взглядом пустую аллею, Яо Цыцин не спеша зашагал прочь, готовясь к привычной утренней пробежке.

Купив по дороге завтрак для соседей, он переступил порог комнаты и услышал расстроенный голос У Вэньцина:

— И всё из-за этой проклятой погоды, какая жалость.

Яо Цыцин заглянул через его плечо в монитор. На экране зеленели бескрайние заросли плетистых растений, среди которых стоял старый крестьянин в соломенной шляпе, сплошь покрытый морщинами, бережно прижимая к груди огромный арбуз.

— Что случилось?

http://bllate.org/book/23972/2748571