Готовый перевод Real Men Don't Do Fake Gay [Interstellar] / Настоящий мужик не играет в гея [Космическая одиссея]: Глава 15

Я-то думал, Уильям был худшим из всех моих бывших, но кто бы мог подумать, что бывает и хуже…

От злости у меня даже голова пошла кругом.

Лу Минцзэ глубоко вдохнул:

— Ты что, решил, что мой дом — это свалка? Тащишь сюда всякий хлам! Ты хоть спросил моего разрешения, прежде чем приводить постороннего? С этой точки зрения ты — совершенно никудышный сосед.

Олстон сделал вид, что внезапно всё понял:

— Вот оно что. Твои слова имеют смысл. Раз так, его нужно выгнать. Но почему ты хочешь выгнать меня?

— …

Лу Минцзэ, прижав подбородок к груди, исподлобья уставился на Олстона. У него от природы был взгляд с «тремя белыми» — радужка не полностью прикрывалась веком, — из-за чего он выглядел как законченный хулиган и прохвост. А сейчас, глядя на Олстона снизу вверх, он напоминал затаившегося бандита, готового в любой момент броситься в драку.

Посмотрев на него некоторое время, Лу Минцзэ икнул:

— Это мой дом. Кого хочу — того и пускаю, кого не хочу — того не пускаю…

Олстон задумчиво произнес:

— Правда? А я-то думал, ты не из тех, кто ведет себя так капризно. Менять решение на ходу — это на тебя не похоже.

Лу Минцзэ осекся. В этот момент юноша на полу, по-видимому, совсем замерз: он сжался в комочек и тихо застонал: Олс… Лу Минцзэ тут же вспомнил слова Олстона: «Близкие люди называют меня Олс».

Близкие люди?

Они что, стали близки, пока я спал?

В душе Лу Минцзэ зародилось смутное сомнение, но мозг, отравленный алкоголем, отказывался соображать. Он обхватил голову руками, закрыл глаза и замолчал. Олстон терпеливо ждал. Спустя долгое время Лу Минцзэ вдруг буркнул:

— По-моему, ты и сам не особо хотел его вышвыривать.

Тьфу, разве такое возможно?

— Хм, угадал.

— …

Олстон признался без тени смущения:

— Я хотел договориться с тобой, чтобы он переждал здесь ночь, а утром ушел. Почему ты так его ненавидишь? Вы же только сегодня встретились. Только из-за того, что он занял твою комнату?

Лу Минцзэ открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Его снова накрыла волна тошноты и головокружения, и он поспешно прикрыл рот рукой. Олстон, заметив, что Лу Минцзэ опустил голову и молчит, спросил:

— У тебя нет ко мне вопросов?

Подавив тошноту, Лу Минцзэ изо всех сил помотал головой:

— Нет! Я хочу только одного — чтобы вы оба немедленно убирались отсюда к чертям!

Олстон вздохнул, пропуская мимо ушей грубости:

— Ты же видишь, у него период течки. Я, как альфа, не могу находиться с ним рядом. На этой планете я знаю только тебя, поэтому и прошу помочь.

Лу Минцзэ нахмурился, не понимая:

— В смысле? Ты — альфа, он — омега, у него течка… Как это не подходит? Да это же идеальное сочетание! Лучше и быть не может! Пусти всё на самотек!

Олстон опустил взгляд на свернувшегося на полу юношу:

— На самотек?

Лу Минцзэ вспомнил теорию, которую ему вбивала в голову тетушка Вуд: альфы и омеги созданы друг для друга, и их союз — это и есть истинное следование природе.

Он невольно проследил за взглядом Олстона. Юноша выглядел как типичный омега: тонкие кости, бледная кожа, изящные черты лица — красивый, почти как девушка. Сейчас, дрожа от холода и мучаясь от течки, он казался совсем изможденным. Свернувшись клубком, с плотно закрытыми глазами, он шептал что-то пересохшими губами.

Впрочем, Лу Минцзэ мог догадаться: с самого начала он звал Олса, наверняка повторял эти два слога. Даже у Лу Минцзэ при виде такой картины невольно проснулась жалость.

— Да, — раздраженно бросил он. — Следуй своей природе. Как в тот момент, когда ты перебил всех альф на улице, пытаясь его отвоевать.

— Так вот что тебя задело?

Олстон усмехнулся:

— Ты думаешь, я дрался с теми людьми, как зверь, ради права на спаривание?

Лу Минцзэ, не задумываясь, выпалил:

— Ты и сам знаешь, что ведешь себя как животное!

— Я, конечно, не святой, но, по крайней мере, джентльмен. У тебя есть доказательства моих слов?

Лу Минцзэ указал на омегу:

— А это что по-твоему?!

Олстон посмотрел на него с невинным видом:

— Я его просто спас. А всю ту грязь, что у тебя в голове, не стоит проецировать на меня.

— …

У него еще хватает наглости называть меня грязным?! Черт! Да кто бы говорил, вы, альфы, у которых вечно всё на уме, только и думаете, как бы пустить слюни!

Лу Минцзэ задохнулся от возмущения, но не нашел, что ответить. В конце концов, он понял, что ведет себя как полный идиот: зачем он полез спорить с Олстоном на его же поле? В софистике он, человек, всю жизнь занимавшийся лишь точными науками, был совершенно не силен.

К тому же, случайные связи альф и омег даже защищены законом — что тут поделаешь, приходится мириться.

Лу Минцзэ тяжело выдохнул:

— Ладно, делай что хочешь… разрешаю остаться на одну ночь, но завтра на рассвете чтобы духу вашего здесь не было.

Олстон пододвинул стул ближе. Он внимательно посмотрел на Лу Минцзэ и внезапно протянул руку, сжав его подбородок. Лу Минцзэ рефлекторно замахнулся, но Олстон легко перехватил его кулак.

— Не будь таким импульсивным. Посмотри на меня.

Он не применял грубой силы, лишь слегка приподнял лицо Лу Минцзэ большим и указательным пальцами, заставляя смотреть прямо в глаза. Глядя на него с такого близкого расстояния, Лу Минцзэ заметил, что в серых глазах Олстона пляшут смешинки.

— Что за черт? Этот придурок смеется надо мной?

— Ты злишься, потому что считаешь меня безнравственным человеком, или потому что я, как и твои бывшие любовники, не смог устоять перед омегой?

Лу Минцзэ опешил. Он с ужасом осознал, что попался в ловушку: когда он успел признаться, что злится из-за него? Разве это не означает, что он ревнует?!

И что еще хуже, сколько дней Олстон здесь, что успел выведать все его личные дела? Откуда он узнал? Соседи рассказали как анекдот? Или тетушка Вуд, пока он не видел, снова приходила с ужином…

— Я злюсь, потому что ты притащил сюда постороннего! — Лу Минцзэ почувствовал, как лицо заливает краска стыда. — И кто вообще сказал, что я злюсь из-за тебя? Раскатал губу…

— Ты только что сам это подтвердил. Не пытайся оправдаться.

Лу Минцзэ был готов провалиться сквозь землю. Он оттолкнул руку Олстона, отвернулся и забормотал:

— Ну и ладно! Да, я злюсь, потому что не хочу иметь дел с таким подлецом, который пользуется чужой беспомощностью. Если бы я знал, что ты — гнилой человек в красивой обертке, я бы в жизни тебя не спас! Выглядишь как человек, а ведешь себя как скотина…

Олстон ничего не ответил. Он выпрямился, закинул ногу на ногу и, сцепив пальцы на коленях, впился в Лу Минцзэ пристальным взглядом серых глаз:

— Вот как?

Тот от его допросной позы весь ощетинился:

— Именно так!

Олстон кивнул:

— Хорошо, допустим. Но я говорю тебе: я ничего не делал. Твой «гнилой человек в красивой обертке» — это не я. Какие у тебя еще причины выгонять меня?

— Ты говоришь — не ты, а я должен верить? Альфа и омега в течке остались наедине — и ничего не произошло? Кто в это поверит?

Олстон рассмеялся:

— О? Значит, ты считаешь, что раз альфа и омега остались в одной комнате, то что-то непристойное должно произойти — это неизбежно по общепринятым меркам? А почему тогда ты считаешь, что я, совершив это «неизбежное», — безнравственный человек?

— …

Лу Минцзэ понял: его величайшая ошибка сегодня — попытка спорить логически. Надо было просто вбить Олстона в стену, чтобы тот не успел раскрыть рта.

— Общепринятые взгляды не всегда верны, они даже не всегда являются истиной. Скорее, это событие с низкой вероятностью, которое стало мейнстримом просто потому, что слишком многие решили с ним смириться.

Олстон нежно смотрел на Лу Минцзэ. Его слова звучали пугающе откровенно:

— А-Цзэ, знаешь, что я ценю в тебе больше всего?

Сердце Лу Минцзэ дрогнуло, он отвел взгляд:

— О чем ты…

— Из всех, кого я встречал, ты единственный, кто без колебаний отвергает эти нелепые догмы. Хотя иногда ты и проявляешь пассивность, твоя душа такая же, как у меня.

Олстон подался вперед, понизив голос до шепота:

— Я ненавижу правила этого мира — даже некоторые законы. Нет ничего, что было бы само собой разумеющимся. Ты правда считаешь, что альфа и омега обязаны быть вместе? Даже если между ними нет… любви? Ответь мне.

— …

Олстон мягко положил руку на ладонь Лу Минцзэ:

— Не бойся, просто скажи.

Лу Минцзэ вспомнил всё то дерьмо, через которое прошел. А потом еще и не мог потребовать ответа, потому что все вокруг твердили: «так положено», «вы же пара». А он что? Его чувства ничего не стоят? Только из-за… феромонов?

Смешно!

Глаза Лу Минцзэ покраснели, он рявкнул:

— Чушь собачья!

Улыбка Олстона стала шире. Он похлопал Лу Минцзэ по руке, успокаивая его. Казалось, он был доволен не только ответом, но и тем, что Лу Минцзэ не стал спорить насчет «любви».

— Я такой же, как ты, и мне плевать на эту так называемую истину. Поэтому можешь мне доверять: у меня нет причин переступать через свои принципы.

Он усмехнулся:

— Хотя, тебе стоит выражаться чуть более культурно.

На таком близком расстоянии Лу Минцзэ заметил капли воды, стекающие с волос Олстона. Он догадался, в чем дело, но не удержался от вопроса:

— Как ты справился?..

— Как и ты до этого — принял холодный душ, чтобы остыть.

…Разве холодная вода может подавить действие феромонов?

Олстон, словно прочитав его мысли, улыбнулся:

— Поэтому я и прошу тебя помочь присмотреть за ним. Он пришел специально ко мне, это мой старый знакомый. Если оставить его в таком состоянии на улице, последствия будут непредсказуемы.

Лу Минцзэ опешил. Он никак не ожидал такого — друг? Просто помощь другу?

Если это правда, то вмешательство Олстона вполне логично: он не мог позволить другу стать жертвой какого-нибудь случайного альфы.

Гнев Лу Минцзэ заметно утих, взъерошенные волосы на макушке поникли и стали мягче.

Олстон, довольный такой реакцией, продолжил увещевать:

— То, что я притащил его сюда без спроса — моя вина. Но ты должен был дать мне шанс объясниться. Посмотри на себя: напился, пришел домой и сразу в крик.

Лу Минцзэ стало неловко и стыдно. Он смущенно кашлянул. Тут он вспомнил, что тот самый друг всё еще жалко сжимается на холодном полу…

Лу Минцзэ дернул щекой:

— …Тогда, может, поднимешь его? На полу холодно.

На сей раз Олстон улыбнулся холодно:

— Это ты его бросил на пол, почему я должен поднимать?

— …Он же твой друг.

Олстон, глядя прямо в глаза Лу Минцзэ, повторил по слогам:

— Это ты… бросил его на пол. А-Цзэ, ты уже взрослый, пора научиться отвечать за свои поступки. Хм… может, тогда ты станешь менее импульсивным.

— …

Лу Минцзэ потерял дар речи. Ему показалось, что что-то не так — не ловко ли Олстон ушел от ответа на его вопрос?

…А какой вопрос он задавал?

25. «Как у такого мерзкого типа, как ты, могут быть друзья?»

Лу Минцзэ не мог уловить это мимолетное чувство дискомфорта и, стиснув зубы, бросил:

— Тогда пусть твой друг так и валяется на полу до утра!

Олстон встал и направился на кухню, с безразличным видом бросив:

— Как хочешь. Будешь воды? Горячая еще осталась. И хватит столько пить…

Лу Минцзэ, видя, что тот действительно не собирается помогать, остолбенел. Он посмотрел на спину Олстона, наливающего воду, потом на омегу на полу, и с шумом выдохнул через нос — не может же он в самом деле оставить его на полу до утра! Так он сам не уснет!

Алкоголь продолжал терзать нервы, голова раскалывалась, и Лу Минцзэ, не желая больше спорить с Олстоном, с трудом поднялся, опираясь на колени:

— Ладно, ладно, сам перенесу. В прошлой жизни я точно согрешил… Уа-а…

Он не успел договорить, как волна тошноты подкатила к горлу. Он прикрыл рот, во рту появился кислый привкус. Олстон, услышав шум, выбежал из кухни и, увидев пошатывающегося Лу Минцзэ, бросился его поддержать. Но стоило кому-то до него дотронуться, как Лу Минцзэ окончательно потерял равновесие и рухнул на пол.

Олстон нахмурился, подхватил его на руки и приложил ладонь ко лбу. Лу Минцзэ лишь беспечно отмахнулся:

— Я просто перепил…

— Не похоже.

Олстон бережно уложил его на кровать, присел рядом и долго прощупывал лоб, но ничего подозрительного не нашел. Он всегда всё держал под контролем и редко выглядел растерянным, но сейчас явно не знал, что делать — лечить людей он не умел.

— Больно…

Олстон замер:

— Где болит?

— Там, где ты только что нажал.

Лу Минцзэ говорил невнятно, сам не понимая, где именно болит. Олстон продолжил осторожно ощупывать голову. Лу Минцзэ было неприятно, он попытался оттолкнуть его руку, но Олстон перехватил его запястье. Его пальцы скользнули вдоль линии роста волос, и наконец, ближе к макушке, он нащупал шишку. Раздвинув волосы, он увидел кровоподтек.

— Ты с кем-то дрался?

Потолок перед глазами кружился, зрение то пропадало, то возвращалось. Лу Минцзэ закрыл глаза, не в силах даже покачать головой. Он слабо пробормотал:

— Я просто зашел в бар…

Олстон задумчиво произнес:

— Похоже на легкое сотрясение мозга.

— А?

Олстон, склонившись над ним, с досадой улыбнулся:

— Ты что, от расстройства из-за моего друга решил покончить с собой и ударился головой о стену? Тут шишка.

Лу Минцзэ показалось, что в его словах есть подвох, намек на то, что он неадекватно отреагировал. Ему стало неловко, и он решил перевернуть всё с ног на голову:

— Какая у тебя богатая фантазия. У меня нет привычки ненавидеть омег.

Сказав это, он вспомнил, как сам же влетел в стену. Неужели удар был такой силы, что он получил сотрясение? Он попытался приподняться, но со стоном рухнул обратно. Олстон поспешно прижал его к кровати:

— Лежи, отдыхай.

Он принес горячей воды. Лу Минцзэ с трудом перевернулся на живот и, приподнявшись на локтях, сделал глоток. Краем глаза он заметил, как Олстон одной рукой перенес омегу на диван, и подумал: «Значит, он все-таки не хотел его касаться из-за феромонов?»

На Олстоне была толстая одежда, и было не разобрать, как он себя чувствует, но Лу Минцзэ заметил, что его лицо и кисти рук, открытые участки кожи, слегка покраснели. Похоже, он тоже реагировал на феромоны омеги, просто сдерживался силой воли… Тьфу! Кто в это поверит? Если бы силу воли можно было использовать против феромонов, он бы не оказался в такой заднице. Мысли Лу Минцзэ путались, и он невольно подумал: а не случилось ли чего у Олстона под штанами…

— Ау!

Его внезапно со всей силы огрели по заднице. Удар был мощным, даже через штаны стало больно. Лу Минцзэ рефлекторно схватился за место удара и обернулся: Олстон стоял у кровати с таким грозным видом, что стало не по себе. В руках он держал… держал кнут?!

…Показалось. Похоже, это была веревка, которой он связывал свиней — толстая и очень прочная.

— За что…

Олстон свободной рукой поправил манжету — похоже, это была его привычка. Он приподнял бровь, глядя на Лу Минцзэ сверху вниз:

— Как думаешь? О чем ты там у себя в голове думал?

Лу Минцзэ отставил чашку и медленно отвернулся, лег на бок спиной к Олстону. «И до мыслей моих ему есть дело, вот ведь привязался, как будто живет на берегу океана — лезет куда не просят».

Он снова подумал: неужели его мысли так легко читать? Или Олстон умеет читать мысли? Странно.

Лу Минцзэ ворчал про себя, как вдруг услышал голос Олстона:

— Я не могу здесь остаться. Пойду посплю в сарае.

— Что?

Лу Минцзэ спросил и сразу вспомнил про омегу в течке. Конечно, находиться рядом с ним долго — то еще испытание.

Олстон подтвердил его догадку:

— В этой комнате слишком сильный запах феромонов.

Лу Минцзэ снова уткнулся лицом в подушку:

— Возьми побольше одеял.

Сарай стоял рядом со свинарником: ни печки, ни света, одеяла тонкие. Проспишь там ночь — околеешь.

— Понял.

В полудреме Лу Минцзэ почувствовал, как кто-то укрыл его одеялом, услышал шорох, а затем звук открывающейся и закрывающейся двери. Он с трудом приоткрыл глаза, пытаясь взглянуть на дверь, но увидел лишь Полковника, который дернул ушами и снова зарылся носом в лапы. Лу Минцзэ не выдержал, сжался в комочек и закрыл глаза. «Что за черт, почему в итоге в комнате остался только я и этот омега?»

Лу Минцзэ проспал без задних ног. Когда он проснулся, солнце уже высоко стояло в небе. Несколько секунд он пребывал в полнейшем замешательстве, даже не понимая, где находится.

Спустя долгое время он с трудом выбрался из-под одеяла и вспомнил, что вчера так набрался, что получил сотрясение.

…

Он сидел на кровати, пытаясь восстановить события, и наконец заключил:

— Память отшибло…

http://bllate.org/book/24011/2752678