— Ты что, так его домой и притащил? — с любопытством спросил Сяо И.
Подобные сюжеты, где главный герой падает с неба, чтобы полюбить тебя, — это то, что Сяо И, будучи системой, обожающей романы про властных президентов, просто обожал.
— Ну… дай подумать. В тот момент он выглядел как покойник, вот я и решил снять с него одежду, — Шэнь Цзюань почесал подбородок, погружаясь в воспоминания.
— О боже, хост, ты извращенец? Он же был еще ребенком! — взвизгнула от восторга система.
— О чем ты думаешь? Ты хоть представляешь, во что он был одет, когда свалился? — Шэнь Цзюань решил защитить свою честь. — На нем был тончайший шелк! Он же все равно уже помер, так что плохого в том, что я снял с него шмотки, чтобы продать? Тем более, он раздавил мои яйца! Ты хоть знаешь, во что я был одет? В рваные льняные штаны, сквозь которые гулял ветер, а на теле было не меньше двадцати заплаток!
— Хост, твоя жизнь была действительно тяжелой, — пробормотал Сяо И, не найдя других слов.
Перемещение в другой мир не всегда оборачивается благом. Шэнь Цзюань попал в тело обычного сельского арендатора, где семья порой не могла наскрести даже на один комплект одежды на всех. Жили по принципу: три года носишь, три года латаешь, а потом меняешься: сегодня ты в штанах, завтра я — в рубахе.
Тот единственный наряд, который был у Шэнь Цзюаня, достался ему лишь потому, что родители прежнего владельца тела скончались, и он донашивал все их вещи сразу.
Двенадцатилетний Шэнь Цзюань, обнаружив бездыханного Чи Сюя, без колебаний обобрал его до нитки. Впрочем, совесть у него все-таки была: он оставил парню хлопковые подштанники. Но стоило Шэнь Цзюаню, собравшему ценные вещи, сделать шаг, чтобы уйти, как его схватили за штанину.
— Хост, и что ты почувствовал в тот момент? — хихикнул Сяо И.
Лицо Шэнь Цзюаня стало неестественным:
— Я тогда чуть не подпрыгнул до потолка. Думал, он ожил, чтобы отомстить мне за ограбление.
Тогда, спустя всего пару дней после попадания в этот мир, Шэнь Цзюань чуть не лишился души от страха. Обернувшись, он увидел пустые, лишенные жизни глаза, уставившиеся прямо на него. От ужаса он только и смог выдавить: — Охренеть!
Неизвестно откуда взявшаяся смелость заставила его отвесить ожившему мертвецу пощечину, надеясь снова вырубить его.
— … — Чи Сюй, чей взгляд оставался таким же пустым, не отпустил его, лишь перехватил руку, переключившись на саму ногу.
Заметив, что грудь Чи Сюя едва заметно вздымается, Шэнь Цзюань немного успокоился:
— Ты жив?
Чи Сюй молчал, продолжая смотреть сквозь него. Шэнь Цзюань помахал рукой перед его лицом и понял, что парень ослеп. Так они и замерли, пока холодный порыв ветра, задувший в дыру на штанине, не заставил Шэнь Цзюаня вздрогнуть.
— Почему ты молчишь?
Чи Сюй в ответ лишь покачал головой.
Шэнь Цзюань посмотрел на шелковые одежды в своих руках, на мешочек с серебром, затем перевел взгляд на Чи Сюя, который все еще вцепился в его ногу. Стиснув зубы, он выпалил:
— Может, пойдешь со мной домой?
Чи Сюй на мгновение опешил, а затем кивнул. Он не знал, что значит идти домой, но слова этого человека звучали так, будто там должно быть тепло.
Так Шэнь Цзюань привел в свою лачугу Чи Сюя — немого, слепого и неспособного ходить. На следующий день он взял серебро, купил мешок риса и нанял человека, чтобы тот помог донести его до дома.
— А что было потом? — спросила система.
— Жизнь наладилась. В конце концов, серебро-то было его, а когда берешь чужое, чувствуешь себя обязанным, вот я и ухаживал за ним, — Шэнь Цзюань развел руками. — Спустя три месяца этот маленький слепец внезапно заговорил и спросил, как меня зовут.
Шэнь Цзюань снова погрузился в воспоминания. Тогда он, благодаря тому что знал местные иероглифы, устроился помощником в аптечную лавку в уезде, получая тридцать монет в день. В тот день, получив заработанное, он купил три больших мясных пирожка, а проходя мимо лавки сладостей, прихватил еще и леденец. Он думал о том, что хотя слепец с ним не голодал, по его одежде было видно, что он явно из богатой семьи.
Когда Шэнь Цзюань протянул ему леденец, Чи Сюй внезапно произнес:
— Чи Сюй. Не знаю, как зовут моего благодетеля? Я непременно отплачу за доброту.
Ему было всего десять лет, но он задал этот вопрос с невероятно серьезным, по-детски нежным лицом.
— Ты умеешь говорить? — удивился Шэнь Цзюань и поднес леденец к губам Чи Сюя. — Меня зовут Шэнь Цзюань. Зови меня просто братом.
Он потрепал Чи Сюя по голове. Их встреча была судьбой, да и серебро, которое было при слепце, выручило его в трудную минуту. Кто кого спас — еще большой вопрос.
— Отныне брат будет заботиться о тебе.
— Брат Шэнь, я уже не ребенок, — Чи Сюй отстранился, с трудом выговаривая слова с леденцом во рту.
— Почему же вы потом не остались вместе? Чи Сюй ушел в Секту Меча, а ты остался в Секте Сюаньтянь? — допытывался Сяо И.
Шэнь Цзюань покачал головой:
— Спустя еще два месяца, когда я вернулся с полей после сбора урожая, Чи Сюя и след простыл.
Шэнь Цзюань искал его по всем окрестным горам и долам, но так и не нашел.
— Да, он оставил после себя большой меч, — Шэнь Цзюань вспомнил Меч Яогуан и смущенно добавил: — Я тогда постоянно хвалил меч, который он носил на шее, не думал, что он оставит его перед уходом.
В следующий раз он встретил Чи Сюя уже после того, как вступил в Секту Сюаньтянь и достиг стадии Закладки Основания. Только от Даоса Чэньюаня он узнал, что этот меч — редчайший духовный артефакт, способный к развитию, и его ценность невозможно измерить. Поняв, насколько ценна вещь, которую Чи Сюй отдал ему, даже не осознавая этого, Шэнь Цзюань почувствовал себя неловко. Он убрал меч в Кольцо для хранения, решив, что вернет его при первой же встрече.
Путешествие в Тайное царство было безумным, как катание на американских горках, но меч наконец вернулся к владельцу, и Шэнь Цзюаню стало легче.
— Оказывается, у вас с Чи Сюем такая история, тогда все понятно, — Сяо И словно осенило.
— Что понятно? — озадаченно спросил Шэнь Цзюань.
— Я только что проверил уровень симпатии Чи Сюя к тебе лично — он достиг 999. Еще чуть-чуть, и это превратится в любовь. Правда, к личности Юэ Синсюэ у него симпатия -999.
Ответ системы заставил Шэнь Цзюаня замереть. Неудивительно, что поднимать симпатию так сложно — он просто использовал не ту личность. Какая опрометчивость!
— Неужели я обязан притворяться Юэ Синсюэ, чтобы Чи Сюй полюбил меня?
Одна личность — это уровень сложности «обычный», а вторая — явно «адский». Нужно ли говорить, что выбрать? Шэнь Цзюань прикинул шансы на то, что Чи Сюй полюбит его подлинную личность, и они выглядели куда более реальными.
Сяо И не ожидало такого поворота, ведь оно было приличной системой:
— Нельзя! Главный герой обязан быть с главной героиней!
— … — Шэнь Цзюань посмотрел на показатель -999 и погрузился в молчание.
— Хост, Чи Сюй ведь симпатизирует тебе настоящему. Может, просто при нем начнешь нахваливать свою другую личность? — предложила система.
У Шэнь Цзюаня возникло дурное предчувствие:
— А это точно сработает?
http://bllate.org/book/24023/2754536
Готово:
