Два дня спустя, когда Цяо Цзинь снова пришёл в фитнес-клуб, он столкнулся там с Суй Жанем.
Фу Линьсяо разминался неподалёку и, косиськом поглядывая на Суй Жаня, который как раз оформлял клубную карту у Дада, многозначительно подмигнул Цяо Цзиню: — Никак не удавалось отказаться. Спорим, он сюда не за книгой приплёлся, а ради тебя?
Цяо Цзинь стоял рядом с ним, они синхронно тянули ноги: — Иди к чёрту.
Закончив с оформлением карты, Дада подвёл Суй Жаня к ним и при каждом слове счастливо жмурился: — Братья, вы всегда приходите вместе, боюсь, я не смогу уделить вам всем должного внимания.
— Это мешает твоей работе? — спросил Фу Линьсяо.
Дада улыбнулся и, через слово называя их «братом», принялся усердствовать ещё больше: — Конечно нет, занятия же списывают с абонемента по количеству визитов. Для вас, пожалуй, это не совсем выгодно.
— Нам всё равно, — Фу Линьсяо кивнул в сторону Цяо Цзиня. — Ведь так, Цяо Цзинь?
— Угу.
— У меня тоже никаких проблем, — Суй Жань подошёл и встал рядом с Цяо Цзинем. — Я пришёл составить компанию директору Фу.
После этого он поднялся, сел на тренажёр напротив и взялся за тяговый рычаг.
Цяо Цзинь и вправду повернул голову, бросив на него взгляд, и не поскупился на похвалу: — Очень неплохо.
— Даже не глядя, говоришь, что неплохо? — Суй Жань делал с ним растяжку, и его колени натягивали ткань спортивных штанов под резким углом. Он был без куртки, в одной футболке, и рельеф мышц на его руках резко контрастировал с интеллигентной внешностью — совсем не похоже на кабинетного работника.
Когда он произнёс слово «мы», в его голосе прозвучало столько мягкости, будто расстояние в их глазах сократилось и вот-вот исчезнет, а уголки глаз утратили прежнюю колючесть.
Оба рассмеялись, и Цяо Цзинь тоже издал короткий смешок.
— У него никого нет? — спросил Суй Жань. — Ни парня, ни девушки?
Фу Линьсяо придвинулся ближе, не сводя глаз с Цяо Цзиня, и тихо сказал Суй Жаню: — Дружище, Цяо Цзинь тебе не девица, этот номер не пройдёт. То, как он смотрит на твои мускулы, ничем не отличается от того, как он смотрит на мышцы тренера. Ты вообще зачем сюда пришёл?
— Разве такое возможно? — Фу Линьсяо бросил взгляд на Цяо Цзиня и, убедившись, что тот полностью поглощен тренировкой, продолжил: — Ты давай прекращай тут устраивать самодеятельность. С другими делай что хочешь, но с ним — нет.
Суй Жань на мгновение замер: — Могу я посметь спросить, по какой причине?
Тёмные брови Цяо Цзиня слегка дрогнули, но он не стал противиться: — Можешь звать меня Сяо Цяо.
Тем временем Дада, убедившись, что Цяо Цзинь адаптировался, стоял рядом и наблюдал за ним.
Цяо Цзинь тихо усмехнулся, но всё же поддержал разговор: — У меня уже есть, так что не нужно.
— Ту книгу покупал не я, я всего лишь бенефициар, — вежливо пояснил Цяо Цзинь. — Мы тут посовещались и решили оставить её на память.
Но он ничего не стёр, позволяя капелькам пота катиться по коже.
Тогда Суй Жань одарил его извиняющимся взглядом и действительно больше не стал расспрашивать.
Фу Линьсяо не знал, можно ли считать таковым Лу Пинчжана, и оттого выглядел несколько растерянным и беспомощным: — ...Черт, прекрати ты допытываться.
— Почему? — спросил Суй Жань. — Кем вы друг другу приходитесь?
Суй Жань посчитал, что едва не сболтнул лишнего, и рассмеялся: — Чуть было не спросил.
— Неудивительно, что у тебя такая прекрасная фигура, раз ты целыми днями пропадаешь в спортзале.
Суй Жань приподнял брови, и его улыбка была совершенно безобидной, интеллигентной: — Я-то думал наладить отношения, чтобы он потом смог уступить мне книгу.
Суй Жань пристально смотрел на него пару секунд, затем сменил ногу и продолжил растяжку, вздохнув: — Ладно, понял.
Движения у него были безупречными, судя по всему, раньше он тренировался целенаправленно. Дада не нашёл к чему придраться, кивнул и переключил всё внимание на Фу Линьсяо.
Когда Фу Линьсяо с товарищем закончили разминку и уселись рядом с Цяо Цзинем, Дада только открыл рот, как Суй Жань сам сделал пару повторений: — Так ведь?
Дада положил руку ему на живот, помогая продолжить упражнение.
Суй Жань остановился: — Серьёзно?
Цяо Цзинь вежливо ответил: — Ты тоже неплох.
Цяо Цзинь выполнил два подхода вертикальной тяги, и Дада подбежал ближе, чтобы подкорректировать его позы: — Старайся не задерживать дыхание во время усилия, брат, дыши плавно — вдох, выдох.
Цяо Цзинь смотрел исключительно перед собой, продолжая выполнять упражнение, а влажные от пота виски делали его вид разгорячённым.
Суй Жань поймал его ритм и спросил сбоку: — Можно я буду называть тебя Сяо Цяо? Так звучит ближе.
Суй Жань очень хотел узнать, кто этот таинственный человек, но вопросов на сегодня было уже слишком много — слишком много для человека, претендующего на звание джентльмена.
Если бы не то недавнее словечко про потрогать, сорвавшееся с губ Суй Жаня, беседа наверняка клеилась бы лучше. Цяо Цзинь от природы испытывал симпатию к вежливым и скромным людям.
— Потрогать можно? — между делом бросил Суй Жань.
Суй Жань замер при виде этой картины, слегка озадаченный: — ...Он что, натурал?
— Истинная правда, — подтвердил Фу Линьсяо. — Но мы с ним как братья, попытаешься затащить его в постель — считай, перейдёшь дорогу мне, и нам больше не о чем будет общаться.
На лице Суй Жаня отразилась целая гамма чувств. Фу Линьсяо пожал плечами: — Без понятия.
— Детская дружба, невинные игры вдвоём, — изрёк Фу Линьсяо.
Он на мгновение умолк, смирившись с неизбежным: — Ладно, понял, спасибо.
— Ого, — поддразнил Фу Линьсяо. — Сам директор Фу соизволил явиться. И чего тебя понесло в ту сторону?
Суй Жань замолк, переваривая услышанное, и вздохнул: — Ладно, ладно, понял.
Суй Жань раздумывал, какую бы ещё тему завести, как вдруг Цяо Цзинь сам заговорил: — Кстати, ту книгу я, пожалуй, не смогу тебе отдать. Прости.
Выражение лица Суй Жаня стало неописуемым.
Прошло около десяти минут, когда зазвонил телефон Цяо Цзиня. Бросив на экран быстрый взгляд, он тут же встал, стёр со лба пот и поднёс трубку к уху: — Алло?
Даже такой чужак, как Суй Жань, расслышал в этом коротком слове смутное ожидание.
Лу Пинчжан, похоже, тоже удивился столь редкому проявлению эмоций в его голосе, помолчал пару секунд и спросил: — Ты где?
— В спортзале, — без заминки ответил Цяо Цзинь.
Лу Пинчжан поинтересовался: — Ужинал уже?
Цяо Цзинь опасался, что, ответь он утвердительно, тот вообще не вернётся, поэтому ответил: — Ещё нет.
— Скоро начнётся совещание, буду дома примерно к девяти, — Лу Пинчжан сделал небольшую паузу и уточнил: — Ты собираешься готовить? Успеешь по времени? Как поем, сразу уеду, у меня самолёт в половине одиннадцатого.
Цяо Цзинь отвёл телефон от уха и взглянул на часы: — Успею.
Голос Лу Пинчжана смягчился: — Я пошёл на совещание. Не жди меня с ужином, приготовь что-нибудь и поешь сам, не мори себя голодом.
Цяо Цзинь совсем не был голоден, но послушно ответил: — Хорошо. Даже если опоздаешь — ничего страшного, береги себя.
Что-то ответив на том конце, Цяо Цзинь уже поднялся и направился в сторону раздевалки.
Прошла минута, а может, и того меньше. Он вышел в уличной одежде, и хотя на лице по-прежнему сохраняло невозмутимое выражение, торопливая поступь выдавала лёгкое волнение.
Суй Жань и Фу Линьсяо проводили его взглядами, и Цяо Цзинь бросил напоследок: — У меня тут кое-какие дела, я домой, а вы продолжайте тренироваться.
— Директор Лу? — негромко спросил Фу Линьсяо.
Цяо Цзинь кивнул: — Он сказал, что вернётся сегодня вечером, и если он успеет, мы поужинаем вместе.
Хотя он ведь уже поужинал.
Фу Линьсяо издал выразительное цоканье.
Цяо Цзинь вскинул руку, легко стукнувшись с ним кулаками, едва заметно кивнул Суй Жаню и безжалостно развернулся к выходу.
Суй Жань старательно держал дистанцию и не прислушивался к их разговору, но стоило Цяо Цзиню уйти, как он не выдержал: — У него и вправду никого нет?
Теперь ему уже не нужно было держать марку вежливого человека, его плечи расслабились, и он с сомнением произнёс: — Выглядело так, будто он спешит забрать девушку с работы.
Фу Линьсяо вздохнул: — Скучно.
— Скучно? Это я-то скучный? — Суй Жань уставился на него. — По-твоему, это веселье — вместо того чтобы ввечеру тащиться в бары, караоке, гонять мяч или в массажный салон... пилить целый час за рулём ради тренировки здесь?
— Все твои предложения звучат крайне увлекательно, — тоже глядя на него, отозвался Фу Линьсяо.
Пару секунд они молча смотрели друг другу в глаза, после чего синхронно поднялись и двинулись к раздевалке: — Погнали!
На обратном пути Цяо Цзинь то и дело поглядывал на часы.
Он купил креветок и свиные ребрышки, продавец уже всё разделал, так что ему оставалось лишь как можно быстрее вернуться домой и всё это приготовить.
У Лу Пинчжана оставался ещё целый час до приезда, времени должно было хватить с избытком. И всё же Цяо Цзинь торопился: ему хотелось лицом к лицу, искренне и со всей душой извиниться перед Лу Пинчжаном.
Добравшись до дома, он даже не переоделся — наскоро сбросив пальто, вымыл руки и сразу прошёл на кухню. Едва закончив жарить креветки и поставив тушиться ребрышки, он сбросил фартук и поспешил в ванную смыть пот.
Из-за того, что он сорвался из спортзала прямо так, пот на теле толком не высох, и стоило подуть зимнему ветру, как его едва не превратило в ледышку.
Когда он вышел из ванной, до девяти оставалось ровно полчаса. Опасаясь, что готовые блюда остынут и потеряют вкус, Цяо Цзинь выключил плиту и устроился на диване с книгой.
Прошло двадцать минут. Он отложил книгу, вернулся на кухню, выловил ребрышки, поставил сковороду на огонь и, следуя воспоминаниям шаг за шагом, принялся обжаривать всё по порядку.
Переложив еду на тарелки, он выбрал из винного шкафа бутылку красного вина, поставил на обеденный стол и аккуратно расставил напротив друг друга два бокала.
Стрелки часов сошлись на девятке.
Цяо Цзинь перевёл дыхание и, немного поколебавшись, снова метнулся в ванную быстренько сполоснуться, чтобы избавиться от въевшегося запаха еды.
В половине десятого Лу Пинчжан опоздал уже на полчаса и всё ещё не появился дома.
Цяо Цзинь то поднимал телефон, то опускал его обратно, продолжая сидеть на диване с книгой.
В десять он включил телевизор, но оставил звук выключенным. Ему вовсе не обязательно было создавать искусственный шум ради видимости оживления — он любил одиночество и свободу. Опоздание Лу Пинчжана вызывало у него лишь лёгкую тревогу на сердце, но никак не чувство одиночества.
Просто движущиеся на экране картинки помогали не клониться в сон.
В половине одиннадцатого — в это время самолёт Лу Пинчжана уже должен был взлететь — Цяо Цзинь взял телефон и первым делом отправил ему сообщение: Занят?
Ответа не последовало. Если планы не изменились, Лу Пинчжан сейчас уже находился на борту.
Он заново разогрел остывшие блюда, сел за стол и сделал пару глоток.
В тишине пустой квартиры безмолвно мерцал экран телевизора. Ночь становилась всё глуше, постепенно заглушая всё, кроме тихого стука приборов о тарелку.
Аппетит пропал напрочь. Ковырнув еду пару раз, Цяо Цзинь убрал остатки в холодильник, выключил телевизор и, совершив вечерний туалет в полном одиночестве, ушёл спать в спальню.
Сообщение от Лу Пинчжана он увидел только на следующее утро, когда проснулся.
По одному лишь тону было очевидно, что текст набирал секретарь Инь: Совещание затянулось, сразу после него поехал в аэропорт, только что приземлился.
Сообщение было отправлено вчера в двадцать три ноль-восемь.
В тот час Цяо Цзинь уже крепко спал, а потому ничего не заметил.
Лу Пинчжан, судя по всему, тоже догадывался, что он спит, и потому не стал вдаваться в лишние объяснения.
Поразмыслив, Цяо Цзинь ответил: Понял.
Стоило ему отложить телефон в сторону, как раздался звонок от Лу Пинчжана.
— Проснулся? — раздался голос.
Возможно, из-за утренней немногословности Цяо Цзинь ограничился кратким: — Угу.
Лу Пинчжан находился где-то в шумном месте, фоновый гул делал его собственный голос особенно размеренным: — Вчера не успел вернуться, совещание закончилось позже десяти, боялся разбудить тебя, поэтому не стал звонить.
Цяо Цзинь снова выдал: — Угу.
Неизвестно откуда в голосе Лу Пинчжана прорезались нотки осторожности; он откашлялся, прогоняя их, и заговорил прежним ровным тоном: — Написал мне в половине одиннадцатого, судя по всему, опять лёг очень поздно.
— Немного поздно, — согласился Цяо Цзинь.
Лу Пинчжан уловил в этих словах скрытый упрёк.
— Ты ждал меня?
Цяо Цзинь помедлил. Ему вовсе не улыбалось выглядеть домашней птичкой в золотой клетке, у которой нет никаких забот, кроме ожидания хозяина.
Это было бы слишком навязчиво.
Лу Пинчжан и раньше говорил, что из-за поздних возвращений и форс-мажоров планы могут срываться, поэтому ему не нужно сидеть в ожидании — лучше есть и ложиться спать вовремя.
Цяо Цзинь произнёс: — Я не ждал, я поужинал.
— Хоть в чём-то послушный, — Лу Пинчжан усмехнулся. — И лёг вроде не так поздно: в одиннадцатом часу написал тебе, но ответа не было, значит, и вправду уже спал.
— Угу, — отозвался Цяо Цзинь.
— Опять угу. Ещё не встал?
— Собираюсь умываться.
— Опоздать не страшно, не спеши, — сказал Лу Пинчжан. — Вернусь домой — поужинаем вместе.
Цяо Цзинь молчал.
Лу Пинчжан подождал немного, но на сей раз в ответ не последовало даже привычного угу. Тогда он сказал: — Извиняться не нужно, между нами это лишнее. Чего бы тебе хотелось? Я привезу.
Сердце Цяо Цзиня дрогнуло, и он без возражений принял предложение: — Когда освободишься, приготовь что-нибудь сам.
Если уж Лу Пинчжан был настолько занят, что проводил видеосовещания прямо на ходу, то даже будь у него свободное время, вряд ли у него возникло бы желание и настроение вставать к плиты.
Однако на сей раз Лу Пинчжан лишь коротко рассмеялся в ответ: — Договорились.
http://bllate.org/book/24044/2761730
Готово:
