Трое друзей уже давно не собирались вместе, поэтому просидели в баре до самого рассвета.
Телефон Шэнь Хуая, лежавший на столе, то и дело вибрировал. Хань Шимин мельком взглянул на экран — там высвечивалась аватарка Чжао Боюя.
Шэнь Хуай продолжал разливать выпивку с абсолютно невозмутимым лицом и даже не подумал ответить на сообщение от своего парня.
Все трое окончили один и тот же университет, но учились на разных факультетах. Ещё в студенческие годы они рано начали свой бизнес, а их специализации отлично дополняли друг друга.
Шан Тяньхао и Хань Шимин закрепились в Цзинчэне, а теперь вызвали сюда Шэнь Хуая, чтобы открыть новую компанию.
Когда проект был практически согласован, они перешли к обсуждению текущих дел.
У парней Шэнь Хуая всегда были выдающиеся семьи, и многие ошибочно считали его слабой стороной в отношениях. На самом деле всё обстояло иначе: с самого первого дня романа Шэнь Хуай брал на себя все расходы партнёра, чем очень походил на Хань Шимина.
Хань Шимин ещё со студенческих времён надолго снимал номера в пятизвёздочных отелях. Если всё складывалось удачно, в качестве награды он отправлял своего спутника в бутики предметов роскоши выбирать подарки.
Оба отличались широтой взглядов и щедростью по отношению к тем, с кем делили ложе.
В отличие от так называемых мажоров, полагавшихся исключительно на семейные связи, эти двое обладали всесторонней силой. Они уже давно не зависели от родных и успешно процветали каждый в своей сфере.
Некогда надменный и самоуверенный молодой господин из Клана Ду сейчас выглядел бледно, исхудал до выпирающих костей, и лишь глаза жадно и тоскливо смотрели на человека перед ним. Услышав своё имя, он больше не мог сдерживаться и бросился вперёд.
Как же сильно он пожалел о том, что в своё время поддался наваждению! Ведь он прекрасно понимал, что не смеет по-настоящему предать Шэнь Хуая, но всё равно не смог унять зуд — ему непременно захотелось взглянуть на прежнюю роскошную жизнь.
— А ты? Тот парень из бара сегодня — твоя пара?
Галстук Хань Шимина был давно сорван, а Шэнь Хуай расстегнул несколько пуговиц. Под светом уличных фонарей их высокие и стройные фигуры, мимольные движения бровей и взглядов насквозь пропитывали воздух природным обаянием и ветреным шармом.
Ду Хуаньвэнь понимал, насколько жалко он выглядит и что это тайное возвращение на родину окончательно покроет позором его семью. Но Шэнь Хуай был для него непреодолимым рубежом: стоило лишь подумать о том, что этот человек больше никогда не будет с ним рядом, как боль становилась невыносимой, и он не мог шагнуть дальше.
Он безумно скучал по Шэнь Хуаю.
— Директор Хань, сделай одолжение, оттащи от меня этого господина Ду. — Шэнь Хуай, должно быть, рассердился не на шутку, и от его тона веяло ледяной крошкой.
Хань Шимин и Шан Тяньхао, сидевшие рядом, превратились в бессовестных зрителей и даже не собирались протягивать руку помощи.
В душе Хань Шимин сожалел о прерванном зрелище, но всё же поднялся, ухватил Ду Хуаньвэня за руку и с небольшим усилием оторвал того от Шэнь Хуая.
От Ду Хуаньвэня разило алкоголем — судя по всему, он выпил изрядно, чтобы набраться храбрости. Впрочем, Хань Шимин ни за что бы не поверил, что завтра, протрезвев, Ду Хуаньвэнь осмелится пойти против Шэнь Хуая.
Эх, посмотреть на то, как Шэнь Хуай сядет в лужу, так и не удалось.
Чжао Боюй до того разозлился из-за всей этой сцены, что у него закружилась голова. Он попытался протиснуться вперёд и оттащить незваного гостя, но безуспешно.
В глазах Чжао Боюя выступили физиологические слёзы. Даже когда он опустил голову, Шан Тяньхао всё равно с трудом разглядел его лицо — пришлось подходить самому Шэнь Хуаю. Они склонили головы близко друг к другу, и издалека это выглядело так, будто влюбленные целуются.
Хань Шимин прижимал к лицу носовой платок, вторая половина которого оставалась в руках Шэнь Хуая. Когда он кое-как восстановил зрение, Чжао Боюй уже сцепился с появившимся человеком.
— Молодой господин Ду, время уже позднее, давайте все вопросы решим днём, а? — Сервис заказа трезвых водителей уже сообщил, что машина почти на месте, и Хань Шимин, не желая терять время попусту, фальшиво и вежливо попытался их усовестить.
— Вот как? А мне он ничего не говорил.
Хань Шимин почувствовал некоторое недоумение. Хотя Шэнь Хуай тоже был высоким, он всё же уступал ему полголовы. Будучи «активом», Хань Шимин по своей комплекции пользовался на рынке куда большим успехом, чем Шэнь Хуай. Чжао Боюй что, ослеп? Неужели он не видел, что они с Шэнь Хуаем — одного поля ягоды?
Внезапно налетел порыв ветра, и поднявшееся облачко пепла закружилось в воздухе. Хань Шимин не удержался и выругался про себя: мало того, что этот слепой Чжао Боюй записал его в потенциальные соперники, так ещё и пепел угодил ему прямо в глаз.
Время поджимало, и они расплатились, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Они находились в узком переулке хутуна, машины были припаркованы далеко, поэтому троица продолжила идти пешком и болтать, по пути вежливо отмахиваясь от нескольких компаний, последовавших за ними с попытками познакомиться.
Шэнь Хуай отправил Чжао Боюю геолокацию, а Хань Шимин тоже достал телефон и скинул адрес отеля своему маленькому прелестнику.
— Хуаньвэнь? — Шэнь Хуай шагнул вперёд, оттолкнул Чжао Боюя и помог подняться тому, кто был внизу.
Шэнь Хуай по-прежнему сохранял холодный и отрешённый вид: если уж наступит тот самый день, он предпочитал расстаться мирно и цивилизованно.
Придётся всё-таки искать место, где поставить свечку и помолиться.
Шан Тяньхао лишь чувствовал, что со своей плотной комплекцией и невысоким ростом совершенно не вписывается в их стилистику, отчего лишь укрепился в мысли ни в коем случае не знакомить невесту с этими двумя демонами до свадьбы.
— Муж-ж-ж...
Чжао Боюй примчался пулей. Увидев Шан Тяньхао, он заметно успокоился, при виде Хань Шимина вновь насторожился, а к Шэнь Хуаю подлетел без тени смущения и любовно-ласково протянул:
— Муж!
— Ха, да где уж молодому господину Чжао тебе перечить.
Шэнь Хуай остался равнодушен. Они встречались всего год, не до такой же степени они привязаны друг к другу, чтобы не суметь разойтись. Если бы все скандалили так уродливо, как Ду Хуаньвэнь, насколько же никчемным должен быть он сам.
— Я слышал, старый господин Чжао заставляет Чжао Боюя жениться по расчету. А молодой господин Чжао упирается всеми силами и слушать ничего не хочет. Понятия не имею, каким зельем ты его опоил.
Шан Тяньхао увидел, что Шэнь Хуай уже долго безуспешно ковыряет ложечкой миндальное пирожное в пиале, пытаясь выскрести последний кусочек, и не выдержал — помог развернуть пиалу под другим углом. Шэнь Хуай обладал удивительным свойством проявлять упрямство в самых странных мелочах и никогда не сворачивал с намеченного пути.
Но стоило ему вспомнить, что рядом с Шэнь Хуаем уже крутится кто-то другой, как грудь сдавливало от невыносимой тоски, слёзы текли ручьями, но он не смел издать ни звука.
Стоило ему представить, что кто-то другой может находиться рядом с Шэнь Хуаем точно так же, как когда-то он сам, может быть заключен в объятия Шэнь Хуая, — и у него перехватывало дыхание.
Он был неправ. Он помнил каждое слово Шэнь Хуая и не смел забыть его все эти годы, но он никак не ожидал, что Шэнь Хуай окажется настолько безжалостным: разлюбил — значит выбросил, решил повернуться спиной — и повернулся без колебаний.
— Какая у меня пара, так, случайная встреча.
Которая случайно переросла в постель.
Звучит красиво: мол, через пару лет они снова станут друзьями. Только вот после того, как Шэнь Хуай остался один, отбоя от поклонников у него не было.
Какая-то фигура, шатаясь, распахнула дверцу машины и бросилась вперёд. Быстро приблизившись, она оттолкнула Хань Шимина и крепко обняла Шэнь Хуая.
— Хуаньвэнь, отпусти, мы уже расстались. — Бывший парень в объятиях захлёбывался слезами, нынешний тоже не отличался стабильным эмоциональным фоном, и оба крутились вокруг него, не желая уступать друг другу. Шэнь Хуай чувствовал себя ужасно измотанным.
— Оба взрослые мужики, с чего бы вам быть такими робкими.
Тыквенная пиала была выскреблена до блеска. Шэнь Хуай наконец отложил ложечку и перевёл взгляд на Хань Шимина.
— Ду Хуаньвэнь, совсем стыд потерял? Шэнь Хуай теперь мой парень, он давным-давно с тобой порвал!
Шан Тяньхао только цокал языком от удивления. Место, где они договорились встретиться, было элитным заведением частной кухни, основанным потомком императорских поваров. Им пришлось задействовать все связи и пробиться без очереди, чтобы занять столик в общем зале. И с самого момента появления Шэнь Хуая и Хань Шимина все проходившие мимо мужчины и женщины разом теряли дар речи и провожали их зачарованными взглядами.
Услышав это и вспомнив предупреждающий взгляд Чжао Боюя, Хань Шимин тихонько усмехнулся: Шэнь Хуай совершенно не осознавал собственного положения, что ж, он с удовольствием подождёт и посмотрит на это цирковое представление.
— Убирайся, не притворяйся добрым! Ты наверняка безумно рад, что меня не было в стране и ты смог подкатить к Шэнь Хуаю? Мечтай дальше! — Ду Хуаньвэнь оттолкнул руку Хань Шимина и принялся неуклюже размахивать руками, пытаясь удержать равновесие.
— Ты напился. — Хань Шимин потерял дар речи: почему все эти умалишённые нападают именно на него?
Крепкий алкоголь, который Ду Хуаньвэнь опрокинул в себя перед выходом из машины, начал действовать, разносясь по всем конечностям. Он попытался прильнуть к Шэнь Хуаю, но Хань Шимин пресёк эту попытку, и Ду Хуаньвэнь мог лишь бессвязно бормотать: «Муж».
В этот момент зазвонил телефон Шэнь Хуая. На экране определился номер управляющей компании дома в Ханчжоу.
— Алло, да, я Шэнь Хуай... Я выберу время и вернусь. Пожалуйста, закройте дверь, спасибо, давайте созвонимся позже.
Положив трубку, Шэнь Хуай молча схватил Ду Хуаньвэня за воротник и впечатал в стену.
— Ты лазил в мою квартиру в Цюншань Гунгуань?
Услышав вопрос возлюбленного, Ду Хуаньвэнь по привычке попытался ответить покорно, но в голове стоял сплошной туман. Используя опору, он обвился вокруг шеи Шэнь Хуая и прерывисто зашептал:
— Муж, я так сильно по тебе скучал... Я тайком вернулся в страну только для того, чтобы забрать пару твоих вещей...
Отец говорил, что переломает мне ноги, если я снова тебя увижу... Но я так сильно тебя люблю, ты ведь всё ещё любишь меня, правда...?
Нет, ты меня не любишь, ты всё это время любил этого типа по фамилии Хань...
Ты любил его даже тогда, когда был со мной...
Чем я хуже... Почему ты полюбил такую ветреную пустышку, но никак не хочешь простить меня...?
Хань Шимин нахмурился: что за бред он несёт? Шан Тяньхао тоже ошеломлённо переводил взгляд с Хань Шимина на Шэнь Хуая.
Ого, какая горячая сплетня! Неужели эти два стихийных бедствия наконец-то устроели междусобойчик?!
Хань Шимин, потеряв терпение, отвесил Шан Тяньхао пинок.
— Что ты несёшь за чушь, немедленно замолчи! — Шэнь Хуай стоял спиной к Хань Шимину и остальным, его прямая спина казалась совершенно невозмутимой.
Стоявший сбоку Чжао Боюй заметил нервное выражение лица своего парня, и сердце у него упало.
— И чего ты на меня так смотришь? Думаешь, я стану верить пьяному бреду?
Хань Шимин как раз отвечал на сообщение в мессенджере: маленький прелестник уже прибыл в отель, и Хань Шимин договаривался с администратором о досрочном заселении в люкс.
Он вовсе не собирался вмешиваться во все эти разукрашенные цветочные интрижки Шэнь Хуая. Упрямая дикая роза и первоклассный наивный цветочек — вот его вкус, только вот идеального избранника он пока так и не встретил.
Запоздавший трезвый водитель наконец появился, и Хань Шимин повёл Шэнь Хуая и Ду Хуаньвэня с собой. Добра Pившись до отеля, он швырнул Шэнь Хуаю карточку от другого забронированного по пути люкса, и они разошлись в разные стороны.
Он ни капли не сомневался, что Шэнь Хуай справится с пьянчугой: Ду Хуаньвэнь и в трезвом виде ничего не мог поделать с Шэнь Хуаем, что уж говорить о состоянии сильного опьянения.
Маленький прелестник в люксе уже помылся и ждал его. В нынешние времена жить по принципу секс без чувств — единственно верный путь.
—
Стоило Ду Хуаньвэню открыть глаза, как он увидел человека, о котором тосковал день и ночь. Но не успел он заплакать, как его испугал трезвый взгляд мужчины, сидевшего на диване и восполнявшего нехватку сна.
Раскалывающаяся после тяжёлого похмелья голова не помешала уцемочным воспоминаниям хлынуть в мозг. Побледневший как полотно Ду Хуаньвэнь соскользнул с кровати на четвереньках и пополз к ногам Шэнь Хуая.
— ...Не надо... Муж, не надо... Я правда был не прав... Клянусь, я больше никогда не приду тревожить тебя...
Слёзы Ду Хуаньвэня лились рекой, но с жестоких губ Шэнь Хуая всё равно сорвался приговор, внушавший ему ужас.
— Я уже сообщил генеральному директору Ду о твоем тайном возвращении в страну. А с историей в Цюншань Гунгуань я разберусь. — Взгляд Шэнь Хуая в этот момент был холодным и беспощадным.
— Но давай больше никогда не увидимся.
— Береги себя.
Телохранители семьи Ду, ожидавние за дверью люкса, вошли внутрь и без всякого труда скрутили молодого господина. Ду Хуаньвэнь, парализованный словами Шэнь Хуая, не мог даже пошевелиться.
— Нет! Шэнь Хуай, как ты можешь быть таким жестоким, как ты можешь со мной так поступать — почему ты не хочешь дать мне шанс исправиться?!
Тяжёлая дверь люкса захлопнулась по инерции, отрезая истеричные, пропитанные ненавистью вопли Ду Хуаньвэня.
Шэнь Хуай закрыл глаза, глубоко вздохнул, а затем большими шагами зашагал прочь.
Ду Хуаньвэнь был его первым партнёром, и они провели вместе почти два года, искренне заботясь друг о друге, так что оставаться полностью равнодушным он не мог.
Именно благодаря поддержке Ду Хуаньвэня Шэнь Хуай пережил те тяжёлые времена на втором курсе университета. Тогда он действительно искренне надеялся пройти с Ду Хуаньвэнем рука об руку до конца дней, но, увы, горбатого могила исправит — тот так и не захотел остепениться и прожить с ним спокойную жизнь.
Если бы не переход за черту дозволенного, он бы тоже не хотел устраивать такой позор.
Его границей были вовсе не подглядывания за его личной жизнью и не бесконечные преследования со стороны Ду Хуаньвэня, а то, что его собственное нелепое юношеское увлечение должно было навсегда остаться в тени.
Раз уж даже бурная бунтарская юность Ду Хуаньвэня в Шанхае не позволяла тому по-настоящему полюбить эту ветреную пустышку, то как он сам мог позволить себе любить его?
—
После прекрасной ночи человек на кровати всё ещё крепко спал, а Хань Шимин вновь обрел безупречный и элегантный вид.
Садясь в лифт, он вспомнил о совести и отправил Шэнь Хуаю приветственное сообщение. Спустившись в вестибюль отеля, он получил ответ: Шэнь Хуай уже уехал.
Насытившись, Хань Шимин выглядел особенно ленивым и соблазнительным. От одного его вида щеки администратора за стойкой регистрации мгновенно покрылись румянцем.
Хань Шимин с сожалением вздохнул: в пятизвёздочных отелях подбирали персонал со вкусом, фигуры и внешность у этих девушек были что надо, вот только жаль — порядочные.
Пока швейцар пригонял машину, Хань Шимин ждал у входа. Не успевшая рассеяться аура беспутного повесы бросалась в глаза. По крайней мере, Ду Хуаньвэнь, прижатый телохранителями внутри внедорожника, с первого же взгляда узнал того самого виновника, из-за которого потерял милость любимого человека.
Эти несколько дней после возвращения на родину казались Ду Хуаньвэню хуже смерти — даже хуже, чем в день расставания. Дневник Шэнь Хуая, спрятанный в старом особняке, выставил напоказ всю подоплёку их прежних отношений.
Неудивительно, что Шэнь Хуай не спешил говорить о любви; неудивительно, что все его тогдашние ухаживания не приносили результатов — пока в один прекрасный день Шэнь Хуай с убитым горем лицом не перегородил ему дорогу, не впился в губы поцелуем, лишившим его рассудка, и в тот же день не затащил в постель.
Неудивительно и то, как свирепо Шэнь Хуай тогда прижимал его к себе, раз за разом повторяя: «Я могу закрыть глаза на твоё прошлое и простить всё, кроме одного: не смей испытывать моё терпение. С этого момента, если ты не избавишься от своей ветрености, я буду считать это решением расстаться, тебе понятно?»
Если бы Шэнь Хуай запал на кого-то другого, возможно, боль не была бы столь сильной. Но этим человеком оказался Хань Шимин, чья распутная репутация гремела далеко за пределами Ханчжоу — о ней он быллылы наслышан ещё в Шанхае.
Те слова Шэнь Хуай адресовал вовсе не ему — каждое предложение предназначалось Хань Шимину. А он, глупец, тогда самодовольно радовался, воображая, что наконец-то сорвал этот цветок с высокого пика.
Если бы он узнал правду в самом начале их отношений, то, пожалуй, возненавидел бы Шэнь Хуая. Но прожитые бок о бок дни и сладкие мелочи врозь и вместе не позволяли ему остыть до сих пор. Какая там ненависть — он не мог вынести даже малейшего намёка на морщинку на лбу Шэнь Хуая.
Но пусть Шэнь Хуай любит кого угодно, только не этого Хань Шимина! Как тот смеет быть достоин искренних чувств Шэнь Хуая?
В салоне оставался лишь один охранник на пассажирском сиденье, второй ушёл к багажнику решать вопросы с частным самолётом. Ду Хуаньвэнь осторожно вытащил из-под сиденья складную дубинку, а его взгляд постепенно наливался безумием.
Хань Шимин взял ключи, устроился за рулём и не забыл поблагодарить швейцара отеля. В вопросах этикета и манер — будь то в постели или за её пределами — он всегда был безупречен.
Снаружи раздался шум. В зеркало заднего вида Хань Шимин заметил, как из припаркованного внедорожника кто-то выпал на дорогу. У входа в пятизвёздочный отель кто-то решил устроить драку? Какая редкость.
Стоило ему повернуть на главную дорогу, как некстати загорелся красный свет. Хань Шимин растопырил ладони и от скуки принялся разглядывать линии на них.
Его маленький прелестник во время нежных ласк с абсолютно серьёзным видом гадал ему по руке и с пеной у рта доказывал, что с такими линиями жизни и сердца, слившимися воедино, человек, испытав настоящее чувство, становится одержимым и легко навлекает на себя фатальную любовь.
Хань Шимин лишь фыркнул в ответ и принялся кувыркать паренька туда-сюда, наказывая за глупые разговоры.
Сначала малыш упрямо заявлял, что это семейное учение и он никак не может ошибиться, но под натиском врождённых талантов Хань Шимина у того быстро пропала способность отвлекаться.
Сам Хань Шимин за всю свою жизнь ещё ни разу по-настоящему не влюблялся. По правде говоря, если бы не увидел собственными глазами, он бы никогда не поверил, что в романтических отношениях возможна такая бурная страсть, какую продемонстрировал бывший парень Шэнь Хуая.
Он всегда придерживался принципа: дружба благородных мужей чиста, как вода, а их страсть ярка, как хризантема. Все они взрослые люди, и никто ещё не умирал оттого, что кто-то ушел.
Зажёгся зелёный свет. Хань Шимин услышал, как вывернувшая с соседней полосы машина истошно засигналила, но не успел он даже сообразить, в чём дело...
Бац! Мощный и сокрушительный удар — кузов легковушки мгновенно смяло. Через разбитое лобовое стекло он встретился взглядом с безумными, пылающими ревностью глазами.
Прежде чем погрузиться во тьму, в голове Хань Шимина мелькнула лишь одна мысль:
Какого чёрта, Ду Хуаньвэнь?! Мне плевать на твоего мужа, у нас с ним один типаж, ты что, ослеп, мать твою?!
http://bllate.org/book/24083/2770721
Готово:
