Готовый перевод Faint Light / Мерцание: Неоконченный сценарий: Глава 2

Начало сентября в городе Чжоупин уже встретило первую волну похолодания. По утрам и вечерам стояла прохлада, а в утренние часы, примерно между пятью и шестью, ветер хлестал по щекам, словно лезвие бритвы — до жгучей боли. Холод проникал сквозь малейшие щели в одежде, прижимаясь к самой коже, и Цзин Юань невольно зябко ёжнулась.

— Мисс Цзин, вы случайно не замёрзли? — Е Цыси стояла рядом с Цзин Юань, порываясь снять собственное пальто и набросить его на плечи актрисы, но та тихо бросила: — Спасибо, не нужно.

Её ровный голос звучал холоднее, чем встречный зимний ветер.

Е Цыси запахнула одежду поплотнее и больше не смела предпринимать никаких попыток.

Она сопровождала Цзин Юань всего три месяца и ещё не успела толком её узнать. По общему правилу личный помощник должен заботиться о быте и питании артиста, но Цзин Юань в этом не нуждалась. От помощницы требовалось лишь возить её на съёмки и обратно, так что её должность правильнее было бы назвать не помощником, а скорее водителем. Помощницы других капризных артистов из их компании не переставали ей завидовать.

В этом были как свои плюсы, так и минусы.

Плюс заключался в лёгкости: Цзин Юань вела себя тихо и не забивала себе голову ничем, кроме съёмок и выхода графиков. После прошлогоднего инцидента за ней до сих пор не числилось ни единого скандала, так что находиться рядом с ней означало избавиться от львиной доли хлопот.

Но минус как раз проистекал из её чрезмерной молчаливости и закрытости — к ней было трудно подступиться. Е Цыси постоянно боялась лишиться работы, а потому относилась к Цзин Юань с исключительным усердием.

Однако, судя по всему, та в этом вовсе не нуждалась.

Очередной порыв прохладного ветра заставил Е Цыси шмыгнуть носом. Услышав голоса неподалёку, она подняла голову и сказала:

— Мисс Цзин, мы пришли.

Цзин Юань и без её подсказок видела, что они добрались до съёмочной площадки.

Последнюю неделю она должна была отдыхать, но компания подкинула ей съёмки в музыкальном клипе сроком на चार дня. Уведомление пришло в последний момент, её заставили тащиться сюда едва ли не сразу после прочтения сценария.

Она привыкла приезжать заранее, и других актёров на площадке ещё не было. Режиссер Ци стоял с рацией в руках, а заметив приближающуюся Цзин Юань, шагнул ей навстречу и окликнул:

— Цзин Юань.

Они виделись с ним ещё вчера, так что незнакомцами не были. Девочка слегка кивнула:

— Режиссер Ци.

На ней было длинное сине-белое клетчатое платье с рубашечным воротником, застёгнутым на самую верхнюю пуговицу, которая обнажала изящную, длинную лебединую шею. Распущенные волосы обрамляли плечи. Без мантии косметики, с чистым лицом и холодноватым выражением, она целиком излучала отстранённость. Это была не наигранная заносчивость, а шдённая насквозь безэмоциональность и немногословность. Ци Лянь, кое-что слышавший о ней до личной встречи, едва увидев девушку, тут же утвердил её без колебаний.

Он до безумия любил этот лишённый мирской суеты холодный образ! Она идеально, тютелька в тютельку подходила под задуманный им характер второй главной героини — словно создана по индивидуальному заказу!

— Сяо Дэн, — крикнул режиссер Ци через всю площадку. — Проводи мисс Цзин в гримёрку.

Из рабочей толпы выбежал молодой человек с короткой стрижкой ёжиком, в синей футболке и джинсах. Солнечно улыбаясь, он обратился к Цзин Юань:

— Мисс Цзин, прошу сюда.

Цзин Юань слегка кивнула Ци Ляню:

— Режиссер Ци, я пойду.

Вежливая, совсем не такая, какой её описывали в слухах. В глазах Ци Ляня мелькнуло лёгкое удивление, но он улыбнулся:

— Иди.

Цзин Юань направилась за Сяо Дэном в сторону гримёрок. По дороге парень с улыбкой заговорил:

— Мисс Цзин приехала и правда рано. Вы уже завтракали? Скоро у нас будет рабочий обед, приготовить для вас порцию?

Цзин Юань вежливо отказалась:

— Не нужно, я уже поела.

Сяо Дэн бросил взгляд на её холодный профиль в лучах утреннего солнца, которые легли на кончик носа, делая черты лица ещё более точёными. На секунду он замер, опустил голову, чувствуя, как участилось сердцебиение. Ци Ляню довелось поработать со множеством артисток, да и сам Сяо Дэн повидал их не меньше сотни, но впервые в жизни один лишь боковой профиль заставил его кровь забурлить, а сердце — забиться быстрее. И всё же нельзя было не признать: эта Цзин Юань поистине невероятно хороша собой.

Троица миновала съёмочную группу, направляясь к гримёркам. Почти у самой двери Сяо Дэн снова заговорил:

— Мисс Цзин, мне занести вам карточку от гостиничного номера чуть позже?

Цзин Юань задумалась на пару секунд:

— Гостиница где-то поблизости?

Сяо Дэн указал на здание неподалёку:

— Прямо вон там.

И впрямь недалеко. Цзин Юань повернулась к Е Цыси:

— Сяо Си, сходишь потом с господином Дэном за ключом-картой, а потом отвезёшь мои вещи в отель.

Е Цыси кивнула:

— Вам разобрать вещи?

Цзин Юань ответила губами:

— Не нужно, просто оставь внутри.

Е Цыси послушно отозвалась:

— Хорошо.

Сяо Дэн довёл Цзин Юань до двери гримёрной и сказал:

— Погодите внутри, пожалуйста, стилист ещё не подошёл.

Цзин Юань вошла одна.

Внутри никого не было. Устроившись на стуле у стены, она подняла глаза на квадратное зеркало перед собой. Несколько секунд попялившись на собственное отражение, она достала из сумочки телефон. Прикосновение к экрану зажгло заставку — в ту же секунду перед глазами возникли сияющие улыбки двух девушек, излучающие солнце и юношеский задор.

— Улыбнись? Ты целыми днями ходишь с каменным лицом, я тебе что, денег должна?

— Цзин Юань, тебе семнадцать, а не сорок семь. Нельзя ли перестать строить такую же кислую физиономию, как у моей мамы?

— Посмотри на меня, Цзин Юань, взгляни на меня! Улыбаться надо вот так!

Под лучами солнца девушка склонила голову и широко улыбнулась ей во весь рот. Улыбка становилась всё шире, уголки губ расходились всё дальше и дальше, пока с обеих сторон рта не сочилась ярко-алая кровь, а всё лицо не исказилось и не превратилось в пугающую гримасу.

— Цзин Юань!

Вздрогнув от окрика, Цзин Юань резко пришла в себя. Телефон выскользнул из рук и с глухим стуком брякнулся об пол. Опустив голову, она сидела бледная, а лоб покрылся холодным потом.

Рабочий персонал сновал туда-сюда. Декорации были готовы, и все собрались вокруг, чтобы позавтракать. Рядом с Сяо Дэном сидела девушка в синем спортивном костюме; толкнув его локтем в бок, она спросила:

— Это ведь Цзин Юань только что прошла?

Её вопрос заставил остальных обернуться. Сяо Дэн, озадаченный таким вниманием, переспросил:

— А кто ещё, по-твоему? Не ты же?

Девушка нервно хмыкнула:

— Просто я вижу её впервые вживую, кажется, она даже красивее, чем по телевизору.

Кто-то из её компании тут же принялся сплетничать:

— Говорят, она из влиятельной семьи чиновников в третьем поколении, правда или нет? Как её родные вообще позволили ей податься в актрисы?

— Наверное, правда. Из-за этого она даже поругалась с семьей.

— Я тоже об этом слышала. Вроде бы не только семья была против, но и её девушка.

— Девушка? Та самая, что в прошлом году попала в автокатастрофу?

— Говорят, именно потому, что та была против съемок, она посреди ночи поехала искать её на площадку и в итоге разбилась...

Повисло молчание.

Когда появилась Гу Кэсинь, все как раз сидели склонив головы над едой. Режиссер Ци рявкнул:

— Сяо Дэн!

Сяо Дэн торопливо отложил палочки с коробочкой для ланча и подбежал к режиссеру. Он ел паровые пирожки сяолунбао, и уголки его рта ещё не успели обсохнуть от масляных пятен.

— Проводи мисс Гу в гримёрку, — бросил Ци Лянь и с брезгливостью добавил: — Поел бы хоть сначала, а рот вытереть забыл.

Сяо Дэн почесал затылок и виновато улыбнулся. Приняв салфетку из рук коллеги по съемочной группе, он быстротёр лицо и произнес:

— Мисс Гу, прошу за мной.

Гу Кэсинь окинула взглядом съемочную площадку и поинтересовалась:

— Сценарист Чжоу ещё не подошел?

— Сценарист Чжоу? — Сяо Дэн призадумался. — Сценарист Чжоу в комнате отдыха.

— Хотите, позову его для вас?

Гу Кэсинь мягко улыбнулась:

— Не нужно, просто проводи меня, пожалуйста.

Сяо Дэн закивал. Гу Кэсинь славилась на всю индустрию своим добрым нравом и сговорчивостью, с ней было легко, поэтому каждый с радостью готов был сделать для неё чуть больше обычного. Проведя Гу Кэсинь мимо двух коридоров до гримёрок, он остановился перед дверью с номером один и постучал:

— Учитель Чжоу.

Изнутри донёсся мужской голос:

— Войдите.

Сяо Дэн приотворил дверь и просунул голову:

— Учитель Чжоу, к вам мисс Гу.

— Кэсинь? — Чжоу Фушэн как раз заваривал чай, сидя на диване. Повернув голову, он распорядился: — Пусть заходит.

Сяо Дэн обернулся к актрисе:

— Мисс Гу, учитель Чжоу просит вас войти.

Гу Кэсинь улыбнулась:

— Спасибо.

Невероятно вежливая и учтивая — симпатия Сяо Дэна к ней взлетела до небес. Проскользнув мимо парня внутрь, Гу Кэсинь поприветствовала Чжоу Фушэна:

— Сценарист Чжоу.

Чжоу Фушэн добродушно рассмеялся:

— У тебя и правда отменный нюх, стоило мне заварить Те Гуаньинь, как ты сразу уловила аромат.

— Иди сюда, выпей чашечку.

Подойдя, Гу Кэсинь присела на диван и приняла из рук Чжоу Фушэна чашку. Насыщенный аромат чая ударил в нос. Сделав глоток, она ощутила легкую горчинку.

— Зачем заходила? — Чжоу Фушэн тоже отпил чаю, опуская чашку на стол. — В сценарии что-то не так?

В этот раз сюжет писался под новую песню Сун Си и рассказывал историю о любви, благодарности и искуплении. Песня называлась «Сто того». Сюжет клипа разворачивался вокруг одарённой юной пианистки по имени Вэнь Бэй. В двадцать лет Вэнь Бэй спасла человека, но повредила руку и больше не могла играть на пианино. Вскоре у неё началось ментальное расстройство: она заперлась дома и отказывалась переступать порог собственной комнаты. Родители тратили огромные деньги на бесчисленных врачей, но вылечить её не удавалось. Позже появилась девушка примерно того же возраста по имени Цзян Мунань — однокурсница Вэнь Бэй, заявившая, что в колледже изучала психологию и, как старая знакомая, хотела бы попытаться помочь. Родители Вэнь Бэй, доведенные до отчаяния, ухватились за эту возможность, рассудив, что хуже уже не будет, и позволили ей попытаться.

Хотя Цзян Мунань и Вэнь Бэй учились вместе, в студенческие годы Вэнь Бэй вечно пропадала на гастролях и в упор не запомнила никакую Цзян Мунань. В день их первой встречи она швырнула в гостью две вазы и велела ей катиться к чертям!

Цзян Мунань не прокатилась. Она просто взяла у прислуги уборочный инвентарь, тщательно вымыла пол, а затем привела в порядок всю комнату. Как бы холодно ни вела себя Вэнь Бэй, та методично и сдержанно продолжала своё дело. Ровно в семь-восемь утра она раздвигала шторы, впуская в комнату солнечный свет, и не будила Вэнь Бэй, позволяя лучам ласкать её спящую. В девять часов она меняла цветы в вазе, рассказывая Вэнь Бэй о только что услышанных забавных вещах. В десять она включала проигрыватель, заполняя комнату мягкой расслабляющей музыкой. В двенадцать дня она приносила поднос с двумя порциями еды, усаживалась у журнального столика и, не обращая внимания на холодный игнор со стороны хозяйки, с аппетитом уплетала обед, приговаривая, как же вкусно сегодня всё приготовлено. В час дня у неё был обеденный сон — укутавшись в тонкое одеяло, она неизменно желала Вэнь Бэй приятного сна, а ровно в три просыпалась. Её распорядок дня был настолько точен, будто настроен по часам. Спустя месяц Вэнь Бэй наконец не выдержала и поинтересовалась, зачем та живет по расписанию старого партийного работника. Цзян Мунань улыбнулась ей в ответ:

— В книгах пишут, что такой режим дольше всего продлевает жизнь.

Вэнь Бэй лишь презрительно фыркнула на такое объяснение, ни капли ему не повеств, однако за эту ниточку её запертая душа впервые приоткрылась — теперь она изредка отвечала на реплики Цзян Мунань.

Пускай чаще всего на десять фраз Цзян Мунань приходилась лишь одна её реплика, последняя и этому была безмерно рада.

Прообщавшись в таком ключе ещё около месяца, Цзян Мунань спросила, не хочет ли Вэнь Бэй выйти прогуляться. К тому моменту та не покидала комнату уже больше полугода; услышав предложение, она вновь захлопнула дверь перед носом гостьи.

Цзян Мунань не пала духом. Она по-прежнему дежурила у двери Вэнь Бэй, исправно стучала в положенное время, напоминая о приёме пищи. Внутрь её больше не пускали, и теперь они виделись лишь в часы трапезы. Спустя три месяца, в один из дней, приносившая еду Цзян Мунань куда-то исчезла, и поднос принесла служанка семьи Вэнь.

В первый день Вэнь Бэй поела как обычно.

На второй день она задумчиво замерла перед подносом.

На третий день она наконец не выдержала и спросила служанку, куда подевалась Цзян Мунань. Служанка, опустив поднос, испуганно извлекла из-за пазухи конверт и протянула Вэнь Бэй со словами:

— Мисс Цзян велела передать вам это письмо, если вы спросите.

Стиснув конверт в пальцах, Вэнь Бэй вернулась в комнату. Какое-то предчувствие сковывало её, не позволяя вскрыть конверт. Лишь глубокой ночью она всё же решилась разорвать его — внутри обнаружилось всего несколько строк.

[Мисс Вэнь, на самом деле я не ваша университетская сокурсница. Я сестра того мальчика, которого вы спали. Простите, что солгала. Спасибо, что спасли его, спасибо, что воссоединили нашу семью. Я тоже хочу подарить вам всё оставшееся у меня тепло и очень надеюсь, что вы поймёте: этот мир стоит того, и вы тоже стоите того.]

Поздней ночью, сжимая в руке записку до побелевших костяшек, Вэнь Бэй отворила дверь и расспросила родителей, куда увезли Цзян Мунань. Родители после долгих колебаний сами отвезли её в больницу, но было поздно — Цзян Мунань ушла.

Стоя у дверей палаты и слушая доносящиеся оттуда рыдания, Вэнь Бэй моргнула. Родители Цзян Мунань, выйдя наружу и узнав её, рухнули на колени, не в силах вымолвить ни слова, благодаря за всё. Вэнь Бэй тоже рухнула на колени прямо там, с лицом белым как мел.

Вернувшись домой, Вэнь Бэй просидела взаперти целую неделю. Когда она вышла, то объявила родителям, что хочет устроить концерт, и те безоговорочно согласились.

Концерт получил название «Сто того».

Своими несовершенными руками и несовершенной музыкой она хотела донести до Цзян Мунань: этот мир стоил того, и она сама тоже стоила того.

Сюжет клипа был насыщенным, кольцевым, с безупречно выстроенными переходами — придраться было абсолютно не к чему. И всё же Гу Кэсинь, указав на строчки в нижней части пятой страницы сценария, произнесла:

— Мне кажется, здесь можно добавить одну сцену.

По сюжету во время проливного дождя, в часы обеденного отдыха, две молодые девушки лежали на постели и делились сокровенным. Какая-то фраза Цзян Мунань неожиданно задевала струну в душе Вэнь Бэй; ничего не отвечая, та лишь поворачивала голову к собеседнице. Цзян Мунань, заметив её пронзительный взгляд, умолкала, и они долго смотрели друг другу в глаза.

Чжоу Фушэн выпрямился, погрузившись в раздумья над указанным моментом, и наконец проговорил:

— Я понял, что ты имеешь в виду.

Гу Кэсинь повернулась к нему с немым вопросом во взгляде. Сценарист продолжил:

— Считаю, это вполне осуществимо. Поговорю с Ци Лянем насчет этого чуть позже.

— Спасибо, сценарист Чжоу, хлопочу тут вам.

Чжоу Фушэн гордо выпрямился:

— Какие хлопоты, всё ради блага сценария.

Он уже работал с Гу Кэсинь прежде и прекрасно знал её нрав: та была помешана исключительно на съёмках. Из-за малейшего изменения оттенка эмоций она могла репетировать перед зеркалом всю ночь напролёт. В отличие от артисток, думающих лишь о том, как бы урвать побольше экранного времени, она даже сама просила вырезать лишние эпизоды после их совместной работы, если сюжет казался перенасыщенным и терял конфликтность. Поэтому он ни на секунду не сомневался, что Гу Кэсинь предложила правку из корыстных побуждений. Разное прочтение сцены, взгляд с позиции Гу Кэсинь — она считала, что так эффект будет сильнее, и он был готов с этим согласиться.

Гу Кэсинь забрала сценарий, когда в дверь постучали. Она обернулась:

— Наверное, это Су Ин зовет меня, я тогда пойду.

Чжоу Фушэн опустил чашку:

— Заглядывай на чай, когда будет время.

Гу Кэсинь улыбнулась:

— Обязательно.

Она отворила дверь и вышла с прямой спиной. Пока они с Су Ин шли по коридору, помощница тихо сказала:

— Синьси, сестрица Мо просила, чтобы ты перезвонила ей сразу, как освободишься.

Гу Кэсинь задумалась на пару секунд:

— Какова ситуация в сети?

Су Ин с мрачным выражением лица покачала головой и ответила:

— Всё по-прежнему.

Хейтеров, разгоняющих нужные настроения, было слишком много; заказные материалы от команды Ван Шу, где её возносили за счёт принижения Гу Кэсинь, заполонили всё пространство. Тот факт, что она оказалась лишь догоняющей в гонке, был непреложн, и избежать насмешек в краткосрочной перспективе не удавалось. Гу Кэсинь не удивилась этому.

— Ничего не предпринимайте, пока понаблюдаем, — велела она.

Су Ин кивнула. Они уже подошли к двери гримёрной, и помощница толкнула её рукой.

Стилист только что подошёл и вовсю колдовал у зеркала. У окна в комнате уже кто-то стоял — высокая фигура, узкие плечи, тонкая талия. Проведя весь прошлый вечер за изучением её досье, Гу Кэсинь узнала этот силуэт со спины мгновенно. Это была Цзин Юань.

— Где остальные актеры? — тихо спросила Гу Кэсинь. Су Ин пояснила:

— В соседней гримёрке.

Исполнителей главных ролей развели по отдельным комнатам. Поняв в чём дело, Гу Кэсинь направилась не к туалетному столику, а прямо к окну. Цзин Юань только что закончила телефонный разговор; услышав позади шаги, она обернулась. К ней тут же протянулась рука:

— Вы ведь мисс Цзин? Здравствуйте, я Гу Кэсинь.

Длинные утонченные пальцы, на запястье часы с синим ремешком, еще сильнее подчеркивающим белизну кожи. Проследив взглядом за этой рукой, Цзин Юань подняла глаза и, столкнувшись с лицом Гу Кэсинь, заметно замерла. Ее зрачки сузились, ноги словно вросли в пол.

При первом взгляде — до чего же похожа на ту женщину.

— Мисс Цзин? — заметив ее заминку, Гу Кэсинь не изменила выражения лица. Цзин Юань пришла в себя от её голоса, тоже протянула руку для рукопожатия и представилась:

— Здравствуйте, Цзин Юань.

Кончики ее пальцев слегка холодили, а лицо хранило прохладу, будто минутное оцепенение было лишь иллюзией. Спустя пару секунд Гу Кэсинь разжала пальцы и непринужденно заметила:

— Слышала, мисс Цзин приехала сюда еще в шесть утра.

— Я привыкла приезжать заранее, — ответила Цзин Юань.

Вид у нее был такой, будто поддерживать беседу ей совсем не улыбалось.

Гу Кэсинь легко улыбнулась, глядя на Цзин Юань исключительно мягким взглядом:

— Отличная привычка.

Не смущаясь отстраненности собеседницы, она улыбалась непринужденно и расслабленно, словно болтала со старой знакомой. Цзин Юань и раньше доводилось встречать прилипчивых людей, но те обычно ретировались, стоило ей скорчить холодную мин. Гу Кэсинь была другой — мало того что не ушла, так еще и завела разговор:

— Мисс Цзин уже успела ознакомиться со сценарием?

Они стояли у окна лицом к лицу. Стоило Цзин Юань поднять взгляд, как перед ней возникали волевые черты лица Гу Кэсинь с правильной костной структурой, а легкая улыбка в уголках ее губ без труда располагала к себе. Цзин Юань от природы не любила болтать, но перед этим лицом она впервые нарушила свое правило:

— Прочитала.

— Вот и отлично, — отозвалась Гу Кэсинь. — Я уж переживала, что мисс Цзин вызвали на съемки внезапно и она не успела посмотреть.

Цзин Юань помолчала, ничего не отвечая. Гу Кэсинь добавила:

— Пожалуй, можно начинать гримироваться.

Повернувшись к туалетному столику, она на полуслове вдруг обернулась к Цзин Юань:

— Ах да, мисс Цзин, я тут столкнулась со сценаристом Чжоу.

Он сказал мне, что в сценарий в конце собираются внести небольшие правки и добавить одну сцену. Я решила сразу вас предупредить.

Цзин Юань посмотрела на нее. Голос девушки звучал чисто, как падающий на нефритовое блюдо жемчуг:

— Какую сцену?

Лицо Гу Кэсинь осталось совершенно невозмутимым, и она без малейшего колебания ответила:

— Сцену сцелуя.

http://bllate.org/book/24091/2773148