Дуань Цзиньян стоял в стороне и целый час холодно наблюдал, прежде чем приказал убрать доски у кровати.
— Хрусть… хрусть…
Молоток с грохотом ударил по дереву, и на пол с сухим звоном посыпались гвозди. В темное, замкнутое пространство наконец пробился свет.
— Вылезай.
Голос Дуань Цзиньяна прозвучал холодно и отстраненно.
Чэнь Цзин был полностью раздавлен страхом. Его тело обмякло, словно лишилось костей, а горло пересохло настолько, что он не мог выдавить из себя ни слова.
Змеи… Их больше не было. Неужели он правда может выйти?
Он бесполезно скреб пальцами по полу, пытаясь ползти вперед, но сил не хватало даже на то, чтобы преодолеть ничтожное расстояние перед собой.
Чэнь Цзин медлил, не показываясь.
Уголки губ Дуань Цзиньяна дрогнули в холодной усмешке, а в голосе послышалась издевка:
— Что, до сих пор не хочешь вылезать? Собираешься всю жизнь просидеть под кроватью?
В этой вечной тьме лицо Чэнь Цзина было бледным, как бумага, а сам он выглядел так, будто лишился души. Застыв на месте, он был не в силах даже собрать волю в кулак.
Прошло много времени, прежде чем он набрался храбрости и медленно высунул голову из бесконечной темноты. Дрожа всем телом, он жадно глотал воздух, словно человек, которого только что вытянули с самого края ада обратно в мир живых.
Увидев это, Дуань Цзиньян позволил себе еще более насмешливую улыбку. Он небрежно схватил извивающуюся змейку и начал медленно приближаться к Чэнь Цзину. Змея шипела, то и дело высовывая раздвоенный язык.
— А-а… — горло Чэнь Цзина мгновенно перехватило, он инстинктивно отпрянул назад, а его лицо исказилось от ужаса и отчаяния.
— Не подходи. Убери ее, убери!
Он крепко зажмурил покрасневшие, влажные глаза, на ресницах повисли еще не высохшие слезы. Чэнь Цзин боялся открыть их, опасаясь, что, как только он это сделает, тут же увидит ту кошмарную тварь.
— Трус. А ведь только что держался таким стойким. Прошло всего ничего, а ты уже готов наложить в штаны от страха.
В словах Дуань Цзиньяна сквозила насмешка, словно он издевался над его беспомощностью.
В ушах зазвенело… Это было шипение змеи.
Чэнь Цзин был полностью поглощен страхом и не мог вымолвить ни слова в свое оправдание. Его сердце колотилось, словно барабан, но тело уже застыло и онемело, а нервы потеряли всякую чувствительность. Этот чудовищный контраст заставлял его захлебываться в отчаянии. Он чувствовал себя словно в зыбучих песках: смотрел, как медленно погружается в них, но был абсолютно не в силах что-либо изменить.
С того дня Чэнь Цзин перестал есть и пить. У него совершенно пропал аппетит. А когда он падал в обморок от голода, его начинали мучить кошмары.
Сны были пугающе четкими, но при этом размытыми, будто он попал в искаженное пространство. Ему снилось, как острое серебряное лезвие вонзается в его живот. Врач сжимал рукоять, и кончик ножа раз за разом вспарывал кожу, разрезая слой за слоем, пока не добирался до самой глубины.
Среди кровавого месива из его распоротого живота вырезали крохотную жизнь. Тонкий, жалобный плач, похожий на крик котенка, звучал безнадежно и тихо.
Это был младенец, только что извлеченный из него. Его ребенок.
Врач вытянул пуповину и перерезал ее. И тут из его кровавого, рваного живота поползли длинные тонкие змеи. Целая сеть черных теней обвила окровавленного младенца.
— Малыш… Я хочу увидеть своего малыша…
Он опустил голову и увидел, что ребенок уже опутан черными змеями. В ужасе он задрожал, одной рукой прижимая рваную рану на животе, а другой схватив нож, начал размахивать им по сторонам.
— Прочь! Прочь! Не трогайте моего ребенка… Уходите!
— Ребенок? Какой еще ребенок? И правда ли это мой ребенок?
Появился другой Чэнь Цзин. Он стоял рядом и холодно наблюдал, глядя на происходящее с отвращением. У него не было ни капли сочувствия, он казался хладнокровным чудовищем.
Этот двойник посмотрел на обезумевшего Чэнь Цзина и рявкнул:
— Это не твой ребенок! Как это вообще может быть твоим ребенком? Ты мужчина, как ты можешь родить?! Чэнь Цзин, да ты ли это вообще?.. Если ты — Чэнь Цзин, то тогда кто я?
Двойник протянул руку, пытаясь отобрать нож. Чэнь Цзин перевел острие со змей на него.
— Что ты делаешь?! Это наш ребенок! Почему ты просто смотришь? Наш ребенок сейчас умрет… он такой маленький, такой беззащитный, его же съедят змеи! Как ты можешь быть таким жестоким? Ладно, ты мучаешь меня, но как ты можешь быть так жесток к нему?
— Наш? Какой еще наш ребенок? Разве я — это не ты?
Двойник опустил взгляд и увидел, что ребенок уже полностью поглощен змеями. Он наблюдал, как Чэнь Цзин тянет руки, пытаясь вырвать младенца из змеиных пастей.
— А-а… — двойник вскрикнул от испуга.
Тело младенца из телесного стало темно-черным, а зрачки — пугающе огромными, блестящими, словно зеркала. Увидев в этих зрачках свое отражение, двойник коснулся собственного лица и отпрянул в ужасе. Ведь это было не его лицо. Это было лицо Дуань Цзиньяна!
— А-а-а!
Чэнь Цзин вскочил, проснувшись в холодном поту, который пропитал всю подушку.
Дуань Цзиньян отвесил ему пощечину.
— Что ты тут строишь из себя безумца?
От удара в голове Чэнь Цзина загудело, словно весь мир закружился в водовороте.
— Я… мне приснился сон, — прошептал он слабым, отрешенным голосом.
Дуань Цзиньян не собирался его слушать. Он схватил пачку сигарет, грубо вытащил одну, сунул в рот и, закурив, сделал глубокую затяжку. В густом дыму его лицо казалось особенно холодным.
— Чэнь Цзин, я слышал, ты несколько дней ничего не ешь, а еду, которую приносит сиделка, просто сметаешь на пол?
В голосе Дуань Цзиньяна звучало недовольство и требование ответа.
Чэнь Цзин промолчал, лишь бормоча про себя:
— Мой ребенок… мой ребенок… его съели змеи…
— Что ты там бубнишь под нос? Оглох, что ли?
Дуань Цзиньян снова ударил его по лицу.
Этот удар окончательно привел Чэнь Цзина в чувство. Это был не сон. Он проснулся. В тусклом ночном свете он разглядел холодное, суровое лицо Дуань Цзиньяна и замер.
Дуань Цзиньян? Почему это Дуань Цзиньян? И почему во сне он думал, что сам является Дуань Цзиньяном?
Чэнь Цзина бросило в холодный пот. Он зажмурился. Но уснуть больше не мог.
После того кошмара он окончательно потерял способность спать. Каждый день он просто лежал на кровати, то уставившись остекленевшим взглядом в потолок, то закрывая глаза и яростно щипая себя, как только наваливалась дремота. Он боялся спать, потому что стоило закрыть глаза, как перед ним тут же возникали образы змей и ребенка, захлестывая его, словно прилив. Ему казалось, что он чувствует на своей коже их скользкие, ползающие тела, хотя он многократно проверял, что на нем никого нет.
Чэнь Цзин встал, чтобы принять душ. Он мог обходиться без еды, но не мог прожить день без купания. Иногда он принимал душ по десять-двадцать раз в день.
Он схватил мочалку и начал неистово тереть кожу, словно желая содрать ее до крови.
Слишком душно. В ванной слишком душно. Ему нужно глотнуть свежего воздуха.
Чэнь Цзин встал на цыпочки, чтобы открыть окно, но внезапный приступ головокружения повалил его на пол.
Он открыл глаза.
Дуань Цзиньян прямо перед ним с грохотом швырнул поднос с едой на пол. Осколки разлетелись в стороны.
— Почему ты не ешь? Ты решил умереть?
Как шумно. Почему здесь такой шум?
Чэнь Цзин с трудом перевел взгляд на мрачное лицо Дуань Цзиньяна, пытаясь сфокусироваться. Обретя остатки сознания, он прохрипел:
— Я не буду есть.
— Хорошо, — холодно ответил Дуань Цзиньян. — Раз не хочешь есть, то и питательные растворы я тоже велю прекратить. Посмотрим, насколько хватит твоей гордости.
Дуань Цзиньян вышел, хлопнув дверью.
Поздно ночью живот Чэнь Цзина скрутило от голода. Он сполз с кровати и начал есть еду, разбросанную по полу. Кусок за куском он запихивал ее в рот.
Чэнь Цзин снова начал думать. Он думал об Ин Сяохуэе. О его планах сдавать экзамен для взрослых. Как там Ин Сяохуэй? Нашел ли его Цинь Шэнь, вытащил ли из участка? Разблокировали ли отель Ин Сяохуэя? Наверное, он снова работает как обычно.
Если подумать, кажется, что все начинает налаживаться.
И еще… экзамен… Когда там этот экзамен? Какое сегодня число? Почему дворецкий до сих пор не принес ему учебные материалы?
http://bllate.org/book/24093/2773642
Готово:
