Трое, успевших вовремя сориентироваться, успешно спаслись до того, как половина жилого дома была разрушена. На пустой улице они видели лишь поднимающиеся столбы дыма и пыли, а также ужасающие разрушения, которые только что учинила та самая Владыка Хонкая: это был устрашающий масштаб, уничтоживший почти все здание!
Размышлять было некогда, потому что длинное копье гигантского Зверя Хонкая снова устремилось на них троих. В мгновение ока, быстрее искры высекаемого кремнем камня, Броня призвала Тяжелого Кролика, и железное копье в левой руке Стража столкнулось в прямом поединке с копьем Зверя Хонкая!
Прошло всего несколько секунд, как Броня, не имеющая преимущества в весе, была отброшена назад ударной волной, возникшей от столкновения.
В самый миг полета Броня прикрыла свое тело Тяжелым Кроликом. Мэй успела лишь заметить, как Броня, словно ракета, пробила насквозь жилые дома вдалеке, последовательно проломив несущие стены трех бетонных зданий, и наконец остановилась, оставив на фасаде четвертого дома трещины в виде паутины.
Она с тревожным криком позвала Броню по имени. А Зверь Хонкая тем временем улучил момент и вонзил копье ей в голову. Даже если бы Мэй успела среагировать, с ее нынешним физическим состоянием увернуться было совершенно невозможно — она была обречена.
— Если ты будешь вечно думать только о Броне, знаешь ли, я могу и приревновать.
Киана внезапно появилась перед Мэй, заглядывая ей в глаза.
Она неотрывно следила за Мэй, и когда Зверь Хонкая уже собирался нанести смертельный удар, она без малейших колебаний бросилась вперед и оттолкнула Мэй. Даже в столь опасный момент ее взгляд был прикован к глазам Мэй.
Все произошло в доли секунды. Когда Мэй, приходя в себя среди руин, опомнилась, перед ее глазами предстала лишь Киана, рухнувшая прямо ей на руки, и жуткая рана на спине подруги: рваный порез, тянувшийся от правого плеча по косой к пояснице, а хлынувшая кровь насквозь пропитала белую форму.
Мэй отказывалась верить в происходящее, ее мозг полностью превратился в кашу. Чувство вины, страх и горе захлестнули ее разум, она могла лишь беспомощно звать Киану по имени. Но когда она окончательно осознала и приняла открывшуюся перед ней картину, слова перестали слетать с губ — крик отчаяния застрял в горле, сменившись пронзительной, словно ледяная спица, болью в черепе.
Бесчисленные голоса вопили в голове: «Почему? Почему? Почему?! Ее ведь только что спасла она сама, так почему же она столь бессильна, почему позволяет какому-то животному отнять жизнь у того, кто ее любит?!»
У Зверя Хонкая не было способности сопереживать стоящему перед ним человеку, и он, словно бездушная машина, снова пошел в атаку на Мэй. Но на этот раз его ждала неудача. Огромное копье было остановлено: как только чудовище попыталось пронзить Мэй и Киану, перед Мэй возникло защитное поле и преградило путь атаке.
Если присмотреться, можно было заметить: вокруг этого барьера искрились электрические разряды. Электромагнитный щит, поглощающий энергию и материальные атаки за счет отклонения магнитного поля, в этот самый момент появился на самой Мэй!
Атака Зверя Хонкая была отброшена назад, а стоявшая перед ним «Мэй» претерпела разительную перемену: все прежние колеблющие ее душу эмоции полностью исчезли, уступив место непоколебимому властному величию и божественной ауре.
«Мэй», прижимая к себе тяжело раненную Киану, зависла в воздухе вопреки всем законам физики. На ее теле проступил странный узор, а за спиной выросла половина «оперенных крыльев», казалось бы, сотканных из высокоэнергетических электронов.
— Исчезни, ничтожная соринка!
Сужение звездных зрачков «Мэй» обратилось на Зверя Хонкая, напоминая божественный указ о ниспосланном карающем возмездии. В одно мгновение — неизвестно, что именно сделала Мэй — Зверь Хонкая был поражен сгустком энергии. Схлопывающийся шар молний безмолвно поглотил монстра, его тело под воздействием электрического тока покрылось множеством причудливых и жутких вздувшихся опухолей, и в тот момент, когда туша зверя была полностью уничтожена, ударная волна стерла с лица земли и близлежащие здания.
Вспышки молний обратили всё вокруг в пепел.
Столб белого света озарил ночной город Чанкун. Находящийся вдалеке Дунфан Чжэнь Сы тоже заметил это. Он не знал, что именно произошло, но оставаться на месте не смел. Впрочем, вскоре ему предстояло столкнуться с куда более серьезной неприятностью.
Бродящие по городским улицам Звери Хонкая словно что-то почуяли и двинулись в сторону «Мэй». Не удостоив павших перед ней на колени зверей даже мимолетным взглядом, она крепче прижала к себе раненую беловолосую девушку и пристально всмотрелась в ее лицо.
— Надо же было пострадать ради защиты этой трусихи, до чего же жалко ты выглядишь, Киана.
— Живо приходи в себя, я не позволю тебе так просто умереть. Отобрать твою жизнь могу только я.
В вышине далекого неба на борту Гипериона Синьин докладывала о только что зафиксированных показателях:
— Впереди зафиксирован сверхмощный источник Хонкая! Показатели источника резко растут! Около половины Зверей Хонкая в городе Чанкун стягиваются к этому источнику!
— Тц, похоже, сегодня мы сорвали джекпот. Всего лишь половина? Выходит, источник все еще недостаточно силен? А значит, есть шанс, — задумчиво пробормотала Мурата Химэко.
— Майор, отступать пока еще не поздно.
— Меньше болтай! В моем словаре отродясь не было слова «отступление»! Объявить первый уровень тревоги по всему кораблю, начать операцию!
Проигнорировав совет секретарши, Мурата Химэко принялась отдавать боевые распоряжения.
Когда Гиперион вошел в воздушное пространство над городом Чанкун, через смотровые экраны корабля они увидели парящих в небе «Мэй» и Киану. В то же время Мэй ледяным, полным мрака взглядом уставилась на зависший выше Гиперион.
Не ожидав, что источником Хонкая, зафиксированным приборами Гипериона, окажется это создание с обликом юной девушки, Мурата Химэко невольно воскликнула:
— Эта девчонка и есть Владыка? А я-то думала, там объявилось что-то поужаснее... Разве это не должны быть какие-нибудь щупальца или сплошная слизь?
— Майор, ваше воображение и впрямь внушает ужас... — со смешком парировала стоявшая рядом секретарша.
Махнув рукой, Мурата Химэко тут же отдала приказ к бою:
— Всем орудийным стволам взять цель на прицел! Начать подавляющий огонь! Защитное поле на максимум! Приготовиться к отражению атаки!
— Надоедливые букашки, исчезните!
Не колеблясь ни секунды, «Мэй» одновременно обрушила атаку на боевой корабль.
Штаб-квартира Шэньминь.
В секретном помещении, неуловимом для любых приборов обнаружения, красивый златокусый мужчина только что завершил важное совещание руководства штаба и отдал распоряжения касательно операций филиалов.
Сейчас его внимание было приковано лишь к одной картине — «Сотворению Адама» кисти Микеланджело. В абсолютной тишине звуконепроницаемого пространства был отчетливо слышен лишь ровный вздох, а его кончики пальцев бессознательно скользили по репродукции полотна, в то время как взгляд, казалось, пронзал холст насквозь, устремляясь к куда более грандиозному замыслу.
— Владыки подчиняются воле Хонкая, они — вестники, несущие разрушение на земную твердь. Рожденные из Хонкая, нисходящие в человеческом обличье, насмехающиеся над историей эволюции человечества... Ха.
Он извлек из кармана фотографию, на которой был запечатлен никто иной, как Дунфан Чжэнь Сы. Мужчина нежно оглаживал снимок пальцами; на мгновение задержав взгляд на лице Дунфан Чжэнь Сы, он перевел его с фотографии на протянутую руку Бога из «Сотворения Адама».
— Время пришло. Не разочаруй меня, Адам.
— Внимание! Внимание! Серьезные повреждения внешней брони! Рекомендуется покинуть зону и лечь на обратный курс!
Интеллектуальная система Гипериона в лице Ай-чан выдала крайне тревожное предупреждение.
Столкнувшись с такой опасностью, Мурата Химэко не удержалась от гнева:
— Так мы точно не выдержим следующую атаку! Эта проклятая девчонка-Владыка... знает ли она, во сколько обходится ремонт этого корабля?!
— Запустить пятый и шестой реакторы, поддерживать их мощность на пределе, перевести силовую установку корабля на резервные источники! Через две минуты опустить корабль на высоту Владыки!
Решительность Мураты Химэко позволила ей вовремя принять ответные меры. Отдав приказ, она направилась на лифте внутри корабля в одно особо важное место. Услышав ее указание, Синьин спохватилась и поспешно окликнула ее:
— Постойте! Вы что, хотите использовать ЭТО?!
— Сейчас совсем не время раздумывать о запасных путях. Я из тех женщин, что идут до конца, стоит только сбросить одежду! Командование кораблем временно переходит к тебе~
Не оглядываясь, Мурата Химэко отдала свой последний на сегодня приказ, после чего избавилась от парадной одежды.
Пока корабль снижался, в оружейной комнате с помощью механических манипуляторов она облачилась в тяжелые, внушающие трепет доспехи.
Оорудийные стволы Гипериона раскрылись, и в тот же миг, когда открылись люки шлюзов, высотный воздушный поток растрепал ее несобранные в пучок рыжие волосы. Огромный меч высек сноп искр, прорубая ночной туман, и бронь вновь облекла ее славное тело!
Главным орудием выступала она сама — Мурата Химэко! За ее спиной тянулись длинные патрубки, соединяющие броню с реактором, а в руках покоился огромный меч. Прямо перед ней стояла Мэй — в этот момент смертельно опасный Владыка.
— Сметь обнажать против меня оружие, глупые и дерзкие букашки! Обратитесь в пепел!
Перед лицом смертных в «Мэй» кипела лишь одна ненависть. Она вскинула правую руку, и следом на Мурату Химэко обрушился чудовищный энергетический удар из электромагнитной пушки!
— Прошу прощения, но пока я не отыщу себе хорошего мужчину, помирать я не собираюсь, — хладнокровно пробормотала Мурата Химэко, столкнувшись с этой атакой. — Система Nexus, запуск!
Механизмы внутри доспехов Мураты Химэко пришли в движение, а внутренние реакторы корабля на предельной скорости передали энергию.
Взрыв ядра реактора!!!
Мурата Химэко вскинула огромный меч и заблокировала атаку Владыки! Однако вскоре оттуда пришло дурное известие.
— Внимание! Перегрев ядерного реактора! Принудительное отключение через 10 секунд!
— Заткнись, отключаться запрещено! Выдерживай дальше!
Игнорируя предупреждения бортовой системы доспехов, Мурата Химэко надеялась лишь выиграть еще несколько секунд, чтобы удержать перед собой монстра.
Силы противников сравнялись в упорном противостоянии. Свет, рожденный этой энергией, превратил поле боя в подобие белого дня, а окружающие здания были стерты с лица земли. И в тот момент, когда Мурата Химэко уже была готова выбиться из сил, вдали грянул колоссальный взрыв. Внимание «Мэй» в ту же секунду отвлеклось на этот грохот, и ровно в это мгновение Мурата Химэко пробила оборону Владыки.
Едва Владыка попыталась перегруппировать силы для новой атаки, как тяжело раненная девушка на ее руках, словно потревоженная тем далеким взрывом, чудом подала голос:
— Прекрати...
«Мэй» лишь слегка удивилась, но бдительности не проявила. С легкой усмешкой глядя на Киану, она произнесла:
— Хм, ты до сих пор не умерла? Что ж, ладно. Как только я покончу с этим мусором, я исцелю тебя — твой уход из жизни должен получить мое дозволение!
Но она просчиталась. Киана вовсе не была для нее безобидной! Внезапно Киана резко рванула вперед и правой рукой мертвецки вцепилась в световые крылья Владыки, пытаясь их разорвать.
— Что ты удумала? Неужели возомнила, будто смертная плоть способна сорвать крылья Бога?
Сперва «Мэй» отнеслась к этому с презрением, но тут же осознала неладное.
Ибо в эмоциях и действиях стоявшей перед ней Кианы не было ни малейшего колебания! Глаза Кианы вспыхнули золотистым светом, и раздался ее хриплый крик:
— Верни... ее...
— Верни мне Мэй!
Резкое движение по разорванным крыльям привело к тому, что старые раны вновь открылись, и брызнувшая кровь забрызгала лицо Владыки. Но крылья Владыки действительно были разорваны тяжелой травмой девушки физическим усилием! Словно потерявший перья ангел, «Мэй» будто лишилась сил, и лишь тихий голос донесся напоследок:
— Подумать только... проиграть тебе дважды... Запомни это, Киана, я еще вернусь!
Под защитой крох оставшихся у Владыки сил обе девушки плавно опустились на палубу корабля. Мурата Химэко, глядя на двух потерявших сознание девушек, не понимала, что же здесь произошло.
Дунфан Чжэнь Сы без сил отбивался на улице от атак Зверей Хонкая. Какое-то время назад эти твари по неизвестной причине начали массово сбиваться в стаи. Под грохот рушащихся зданий и треск раскалывающегося асфальта Чжэнь Сы рухнул посреди руин, оказавшись придавленным множеством тяжелых каменных обломков.
Мучительная боль от сдавливавших грудную клетку обломков почти лишала его воздуха, и он отчетливо слышал, как из-за быстрой кровопотери его сердце бьется все слабее. Он чувствовал, что умирает: даже будучи намертво зажатым под завалом, его пальцы судорожно и бессмысленно скребли камни в тщетной попытке вдохнуть еще немного кислорода.
Проклятье, неужели его жизнь вот так бессмысленно оборвется? До самого конца — вот так в одиночку умереть без всякого смысла.
В его сознании внезапно вспыхнул странный импульс, какое-то ощущение. И это было вовсе не промелькнувшее перед глазами вереницей воспоминаний прошлое, а рожденное в глубине души непреклонное стремление выжить, отчаянное желание продлить свою жизнь.
Среди леденящей, безнадежной тьмы он вдруг ощутил едва теплящуюся искру — странное, нежное тепло, смешанное с жгучей болью, словно утопающий, узревший последний лучик света, преломленный водной гладью.
Должен ли он поверить этому зову к выживанию?
Чжэнь Сы принял его. Не было причин отказываться; он не ведал, что именно сулит это принятие, но в ту минуту жажда жизни перевесила любые рассудительные доводы.
И это ощущение не обмануло его: в самый миг перед тем, как его сознание окончательно погрузилось во мрак, из глубин его тела бурно выплеснулся ослепительный свет рождающейся силы, мгновенно поглотивший давившие на него глыбы и стоявшего вплотную Зверя Хонкая. И этот самый взрыв в аккурат привлек внимание тогдашнего Владыки.
В какой-то момент он пришел в себя. До слуха доносились обрывки человеческих голосов, тело все еще пронзала тупая боль, но теперь эта боль стала доказательством того, что он жив.
Слезы скатились по щекам — не от горя, а от переполнявшей его благодарности за дарованную возможность продолжить жизнь.
В затуманенном взоре Чжэнь Сы огненные сполохи очерчивали стоящую против света фигуру с рыжими волосами. Звук армейских ботинок, шагающих по осколкам щебня, становился всё отчетливее, и рыжеволосая женщина спрашивала его:
— Ты еще жив? Живи давай!
Группа незнакомцев оказала ему помощь. В тот миг он ощущал лишь одно — счастье. Счастье от того, что его жизнь не оборвалась и может продолжаться дальше, а также счастье от того, что его спас кто-то другой.
http://bllate.org/book/24094/2773889
Готово:
