Вера — это явление, которое возникает в любой стране. Кто-то верит в Бога, кто-то в Иисуса, а кто-то не верит ни во что, считая, что в мире нет никаких божеств и надеяться можно только на себя.
Что же касается Хуаго, то здесь ещё в глубокой древности зародилось поверье, будто после смерти люди превращаются в призраков. Если их обида была слишком сильна, они вполне могли не попасть в круговорот перерождений и бродить по миру живых, пока не отомстят. За сопровождение же душ отвечали два духа — Черный и Белый Неотвратимые Смертники, а чтобы переродиться, необходимо было испить суп забвения, который давала бабушка Мэн: сделав глоток, человек забывал всю свою прошлую жизнь.
Высшим начальником, ведающим смертью, звался Яньван, а в подчинении у него состояло множество мелких и крупных помощников, поддерживающих порядок во Владычестве Смерти и работу круговорота перерождений.
Говорили, что если в этой жизни натворить слишком много зла, то в следующей родишься свиньей и будешь расплачиваться за грехи прошлого. А те, кто часто творил добро, напротив, в следующем воплощении получат хорошую судьбу и проживут жизнь в мире и покое.
Подобная культура в чём-то сильно напоминала зарубежные верования, но в то же время имела немало отличий.
Больше всего Хэ Чуаня занимало то, что люди после смерти действительно превращались в призраков.
Бессмертные, демоны, духи и чудовища — все они были героями древних преданий. И хотя большинство современных людей давно отбросили эти слухи, считая их лишь суевериями, находилось немало тех, кто продолжал верить. Они развивали воображение на этой основе, описывая, зарисовывая и воспевая сотворённые собственным разумом миры.
Хэ Чуань не умел видеть призраков, но не верить в них он не мог.
Стоило вспомнить, что в некоторых мирах среднего уровня и впрямь водились демоны, духи и чудовища, а также те, кто практиковал пути бессмертия. В конце концов, всё это было лишь продолжением подобных культур, сформировавших новые миры, которые в каком-то смысле становились ещё сильнее и ценнее.
Только оказавшись здесь, Хэ Чуань понял, что те миры среднего и даже высшего уровня развились из миров низкого уровня.
Вскоре Хэ Чуань подумал о другой возможности: имя Цинь Сяо, должно быть, и впрямь его настоящее, однако он не умер — с ним просто приключилось некое несчастье, например удар током. Из-за этого часть его сознания отделилась, последовала по электрическим проводам в виртуальный мир и оказалась привязана к этой игре.
Теперь ему требовалось узнать, был ли он единственным, кто столкнулся с подобной странной ситуацией.
— Учитель Хэ? Учитель Хэ! Учитель Хэ!
Хэ Чуань ушёл в свои мысли так глубоко, что какое-то время не слышал, как его зовёт соседний коллега. Резко очнувшись, он обнаружил, что к нему подошло несколько студентов с вопросами.
Хэ Чуань виновато улыбнулся, взял протянутые тетради и принялся объяснять материал, одновременно размышляя над только что возникшей проблемой. Для получеловека, прошедшего через модификацию, делать два дела сразу не составляло особого труда.
Интеллектуальная культура.
Хэ Чуань понял, что наконец-то постиг глубокий смысл, скрытый за этим термином.
На самом деле, независимо от того, было ли сознание Цинь Сяо выброшено наружу или он превратился в призрака после смерти, Хэ Чуань не собирался во всё это вмешиваться.
Его работа заключалась лишь в том, чтобы успешно пройти ветку обольщения, никаких других требований ему не выдвигали. А раз так, ему нужно было просто выполнять свой долг и добиться расположения Цинь Сяо, до остального же ему не было никакого дела.
Хэ Чуань действительно был трудоголиком, но никогда не брался за то, что выходило за рамки его обязанностей.
Он раздумывал и над тем, не создать ли ему совершенно нового персонажа — возможно, тогда ему попался бы обычный виртуальный персонаж, лишённый самостоятельного разума. Но если вдуматься всерьёз: во-первых, если бы он начал заново и снова столкнулся с Цинь Сяо, уровень благосклонности мог бы мгновенно рухнуть до нуля, и вся прежняя работа пошла бы прахом, а это противоречило его профессиональным принципам.
Во-вторых, если бы он перестал обращать на него внимание, уровень благосклонности тоже мог снизиться, и тогда он уже не мог бы ручаться, что избежит мести — вполне возможно, Цинь Сяо выскочил бы прямо из системы и убил его. Ограничения задания гласили, что использовать систему запрещено, и в таком случае шанс выжить составлял бы всего пять процентов. К тому же ему ещё ни разу не доводилось сражаться с бесплотной душой.
В-третьих, между способным на эмоции человеком и лишённым чувств виртуальным персонажем, которому искусственно подняли сложность повышения благосклонности, всегда лучше выбирать человека — того, кто умеет чувствовать и при этом уже питает к нему симпатию.
Как ни посмотри, продолжать в том же духе было лучшим решением.
Смерть означала провал задания, а рисковать он не мог.
В обеденный перерыв Хэ Чуань ел еду из собственного контейнера. На самом деле он на дух не переносил блюда из школьной столовой: страдая легкой формой гермофобии, он старался держаться подальше от пищи, в чистоте которой нельзя было быть уверенным. Все об этом знали, поэтому, увидев, как Хэ Чуань достает коробочку с обедом, никто не удивился.
— Учитель Хэ у нас такой мастер на все руки. Дома нет женщины, а он сам о себе позаботиться может. Нам-то, старым холостякам, только и остается, что столовскую еду трескать.
Коллеги по кабинету были в хороших отношениях и то и дело перекидывались парой слов. Подобные безобидные шутки Хэ Чуань принимал с лёгким сердцем.
Когда остальные учителя разошлись, Хэ Чуань достал телефон и открыл приложение Карманный парень.Цинь Сяо: Не ожидала, что Хэ Чуань ещё и готовить умеет! Такой красавчик, образованный, богатый, с отличным характером, да ещё и кулинар — это ли не идеальный парень? (пускает слюнки)
Хэ Чуань мягко улыбнулся, выглядя при этом очень довольным.
Хэ Чуань: Если ты когда-нибудь сможешь это попробовать, то почему бы мне не приготовить что-нибудь лично для тебя?
Цинь Сяо: Однажды это обязательно случится! (сжимает кулаки)
Уровень расположения: 60/100
Перекинувшись ещё парой фраз, Хэ Чуань выключил экран и сосредоточился на еде.
Судя по нескольким репликам Цинь Сяо, он получил как минимум две важные зацепки.
Во-первых, даже если программа не запущена, он каким-то образом «слышит» окружающие звуки через микрофон, хотя пока неясно, может ли он при этом «видеть».
Во-вторых, весьма вероятно, что он способен принимать полуматериальную форму, хотя условия для этого остаются неизвестными.
И ещё одно: внешне он действительно выглядит как старшеклассник, да и в разговоре ведёт себя как обычный юноша — любит улыбаться, немного наивен. Но нельзя быть уверенным, не притворство ли это. Например, не является ли этот облик лишь заданными настройками игры, в отличие от настоящего «Цинь Сяо» в реальности? В конце концов, он ещё не встречал никого, чья внешность и имя не совпадали бы с настройками, верно?
Хотя Хэ Чуань решил не лезть не в своё дело, он по привычке анализировал полученные данные, чтобы обеспечить себе безопасность до самого завершения задания.
Сейчас наибольшую угрозу его жизни представляла та самая полуматериальная сущность, которая могла появиться в любой момент.
Хэ Чуань проглотил последний кусок, и в глубине его глаз мелькнул острый взгляд, совершенно не вяжущийся с его внешностью.
— Он обязан выполнить задание, чего бы это ни стоило.
4. Первый мир
Приверженность Хэ Чуаня к выполнению заданий была известна всем в Управлении. Если он принимал заказ, то делал всё возможное для его завершения, не выдвигая никаких претензий — именно поэтому Ци Сэ могла спокойно выдать ему это поручение.
Если бы Хэ Чуань решил свести счёты с Ци Сэ, то, учитывая его способности и положение, не поздоровилось бы только ей самой.
Ци Сэ сделала верную ставку: Хэ Чуань снова выбрал выполнение задания. Его упорство граничило с одержимостью.
Хэ Чуань проверял вчерашние домашние задания. Все утренние пары закончились, так что после обеда у него появилось свободное время.
Ученики в классе были послушными, никто особо не хулиганил, поэтому Хэ Чуань чувствовал себя вполне комфортно в роли классного руководителя.
Однако во время дневного урока физкультуры одна из учениц его класса внезапно подралась с девушкой из параллельного класса.Когда Хэ Чуань услышал эту новость, он в полной мере проявил своё удивление и тревогу, а затем поспешил в медицинский кабинет, чтобы взглянуть на двух дерзких девчонок, которые дошли в драке до кровотечения.
Если бы дрались два парня, он бы еще это понял: мальчишки в таком возрасте всегда горячи, неусидчивы, но когда речь зашла о девочках, Хэ Чуань никак не мог взять это в толк.
Разве в материалах не говорится, что девочки придают огромное значение своей внешности? Как они могли на глазах у всех совершить столь безрассудный поступок, разрушающий их собственный образ?
Увидев, как Цинь Мин в растерянности стоит в стороне, Хэ Чуань почувствовал недоброе предчувствие.
Его предчувствия всегда отличались точностью, и на этот раз, конечно же, не было исключением: Цинь Мин несомненно имела к этому делу самое прямое отношение.
Хэ Чуань впервые состроил суровое выражение лица перед учениками. Стоило им увидеть учителя Хэ таким строгим, как несколько девочек, и без того тревожившихся в душе, сразу же запаниковали, но наотрез отказывались называть причину драки. Хэ Чуань посмотрел на Цинь Мин — девочка уже вовсю роняла слёзы.
Его мягкий нрав не позволял ему оставаться равнодушным при виде плачущей девочки, и в конце концов он получил ответ от парней, которые стали свидетелями всего происшедшего.
Цинь Мин нравился ему, впрочем, он и сам давно уже всё понял.Цинь Мин совершенно не умела выражать свои чувства и так же плохо их скрывала. Её замкнутость и мягкотелость могли как вызывать симпатию, так и порождать неприязнь.
Ещё одна девушка, которую Хэ Чуань не знал, звалась Линь Хуайчжэнь. Она всегда терпеть не могла эту приставучую манеру Цинь Мин, будто весь мир обязан был её опекать. Особенно сильно зависть вгрызалась в неё, когда она видела, как мужчина, в которого она была влюблена, так отчаянно защищает эту слабую девчонку, и тогда Линь Хуайчжэнь начинала жалить её острыми, как иглы, словами.
Драку затеяла не Цинь Мин, а Чу Шэнди, которая была с ней в хороших отношениях. Чу Шэнди сама по себе была пацанкой, даже волосы стригла под мальчика, и если бы не женская одежда, в ней было бы трудно признать девушку.
Линь Хуайчжэнь позволила себе грубость в адрес Цинь Мин, и вспыльчивая Чу Шэнди не смогла стерпеть — она шагнула вперёд и толкнула обидчицу. Девушка и так была на взводе, поэтому, стиснув зубы, толкнула в ответ. Так, от толчка к толчку, всё переросло в настоящую потасовку. Линь Хуайчжэнь, упав на землю, содрала кожу, а Чу Шэнди получила несколько глубоких царапин от длинных, ухоженных ногтей соперницы. Обе вошли в раж и не жалели сил. Цинь Мин, по своей натуре робкая, не посмела вмешаться, лишь стояла в стороне и испуганно выкрикивала просьбы остановиться.Тот парень, который видел, как подрались две девчонки, сразу сообразил, что дело неладно, и побежал искать учителя. К тому моменту, как тот подошел, обе уже успели разбить друг другу носы и теперь вовсю пылали праведным гневом, свирепо зыркая друг на друга.
Мальчишка, объяснявший Хэ Чуаню суть дела, страшно переживал по двум причинам. Во-первых, обе девчонки сверлили его такими взглядами, будто в следующую секунду собирались наброситься и содрать с него шкуру. Во-вторых, объект воздыханий этих девиц — кто иной, как сам учитель Хэ.
Хэ Чуань спросил Линь Хуайчжэнь, что именно та сказала Цинь Мин, но никто не ответил: мальчишка ничего не слышал, а девочка не смела признаться.
Тут в дело вступила всемогущая система: она передала Хэ Чуаню с помощью Божественной Силы всё, что ей удалось подслушать.
— Каждый день строишь из себя больную красавицу, чтобы охмурять мужчин, так тебе и надо, что любимый человек отвечает тебе взаимностью.
Опустим то, насколько сильно эта вторая половина фразы ранит Цинь Мин, — одного только жуткого тона первой фразы было достаточно, чтобы вывевшегося из себя защитника в лице Чу Сэди взбесить не на шутку.
Видя, что все трое осознали свою вину, Хэ Чуань не стал допытываться дальше. В конце концов, нужную информацию он уже получил, а те расспросы были лишь исполнением служебных обязанностей.
Хэ Чуань велел им извиниться друг перед другом, и на этом инцидент сочли исчерпанным — большое дело свели к малому, а малое и вовсе сошло на нет. После этого он удалился.
Уже уходя, он напоследок нарочно бросил:
— В старшей школе всё же стоит сосредоточиться на учебе. Совсем скоро вам сдавать выпускные экзамены, а о всякой романтике успеете подумать и в университете.
Сколько бы они ни усвоили из сказанного, большего Хэ Чуань сделать не мог.
Позже Цинь Мин отправила Хэ Чуаню сообщение с извинениями, и тот, дочитав его, мог лишь горько вздохнуть.
«Учитель, прости. Вы правы, сейчас учеба превыше всего, а остальное подождет. Сегодняшнее произошло из-за меня, пожалуйста, не вини Сэди — она заступалась за меня. Линь Хуайчжэнь тоже не просто так говорила гадости, я понимаю ее чувства, ведь я сама... Прости, что наговорила столько всего разом, не бери в голову. Доброй ночи».
Это сообщение явно попалось на глаза Цинь Сяо, и стоило Хэ Чуаню открыть мессенджер, как тот взревел от ярости.
Цинь Сяо: Вы с этой девкой опять что-то замышляли у меня за спиной?! И что еще за товар эта Линь Хуайчжэнь с Сэди?! (злится)
Странное дело: несмотря на бешеную злость Цинь Сяо, уровень благосклонности на этот раз не изменился ни на йоту.
Хэ Чуань: Поверь мне, между нами ничего нет. Она — ученица, а я — учитель, я бы никогда не нарушил педагогическую этику. Сегодня ее подруга подралась с другой девочкой, и она посчитала себя во всем виноватой, поэтому и пришла извиниться. Что до Чу Сэди, она ее подруга, а Линь Хуайчжэнь — это та самая девочка, с которой подралась Чу Сэди.
Цинь Сяо: (мрачно)
Хэ Чуань отчетливо видел, как аватарка Цинь Сяо потемнела, словно предвещая бурю.
Уровень благосклонности: 79/100.
Цифра, которую он уже и не надеялся увидеть подросшей, непонятно когда взлетела так высоко. Только теперь Хэ Чуань понял, почему Цинь Сяо отреагировал столь бурно.
Цинь Сяо: Ты считаешь, что заводить роман с ученицей — это нарушение учительской этики?
Хэ Чуань уже хотел ответить утвердительно, но тут вдруг вспомнил, что по возрасту Цинь Сяо — тоже школьник.
Хэ Чуань засомневался, и все эти колебания отразились на его лице. Маленькая аватарка на экране тут же исказилась от злости, уровень благосклонности взмыл до 85, тут же рухнул до 60 — от этих американских горок у Хэ Чуаня защемило сердце, пока спустя пять секунд показатель не замер на отметке 75.
Снизился всего на четыре пункта — это оказалось куда лучше, чем он ожидал.
Хэ Чуань с облегчением выдохнул.
Цинь Сяо: А я? Ты тоже считаешь, что встречаться со мной нельзя?
Хэ Чуань: Конечно нет.
Хэ Чуань: Я думал, ты и сам знаешь.
Цинь Сяо ничего не ответил, на аватарке красовался лишь его затылок.
Хэ Чуань понимал: Цинь Сяо сейчас решает, верить ему или нет.
Раньше всё было предопределено, а теперь приходится ставить на кон всё.
Как переменчива фортуна, горько усмехнулся про себя Хэ Чуань.
Хэ Чуань: Цинь Сяо, говорил ли я тебе, что на самом деле совсем тебя не знаю?
Аватарка Цинь Сяо дрогнула, но он по-прежнему хранил молчание.
Цинь Сяо не знал, стоит ли доверять Хэ Чуаню, но и сам Хэ Чуань находился ровно в таком же положении.
Ни один из них так и не открылся другому до конца, однако Цинь Сяо мог использовать свои методы, чтобы всё узнать, а вот Хэ Чуань — нет.
Следующие несколько дней прошли в режиме полухолодной войны. Хэ Чуань, как положено, трижды в день отправлял приветствия, но Цинь Сяо игнорировал их напрочь. Сначала Хэ Чуань еще ждал ответа, но потом просто открывал приложение, отправлял дежурные слова и сразу закрывал чат.
Хэ Чуань играл в рулетку, пытаясь понять, действительно ли Цинь Сяо любит его.
В этот непостоянный уровень благосклонности Хэ уже просто не верил.
Вскоре наступила суббота. По адресу, который дала Цинь Мин, Хэ Чуань отыскал караоке-клуб и, следуя за любезной официанткой, добрался до самой большой VIP-комнаты во всем заведении.
Почти весь класс уже собрался. Внутри стоял невообразимый шум и гам. Когда дверь отворилась, ребята решили, что это подошел кто-то из опоздавших товарищей, но, увидев на пороге классного руководителя, разом остолбенели.
Только скажите им, что это галлюцинации!
Единственной, кто не превратился в статую, оказалась улыбающаяся Цинь Мин. За последнее время она сильно изменилась — видимо, та драка заставила ее многое переосмыслить, и всего за несколько дней девушка преобразилась до неузнаваемости.
Слабая, забитая Цинь Мин исчезла, а на смену ей пришла сильная и полная энтузиазма девушка.
Все были искренне рады таким переменам, да и Хэ Чуань испытывал удовлетворение, сродни родительской гордости за повзрослевшего ребенка. Вот только не до конца скрытые чувства то и дело напоминали ему, что Цинь Мин отнюдь не сдалась.
— Учитель Хэ, вы наконец-то пришли!
Судя по этим словам, Цинь Мин прекрасно знала, что он появится, но намеренно никому ничего не сказала — наверняка хотела устроить сюрприз.
Сюрприз удался на славу!
Чу Сэди первой пришла в себя. Она порывисто обхватила Цинь Мин за шею и лукаво ухмыльнулась:
— Ах ты ж! И даже не заикнулась, что пригласила учителя Хэ!
— Разве не здорово сделать сюрприз?
Невозмутимо ответила Цинь Мин. Ее невинный взгляд заставил Чу Сэди с милостивым видом разжать руки. После этого забавного эпизода атмосфера в комнате сразу стала непринужденной: страх перед тем, что их застукали за запретным занятием и сейчас будут отчитывать, улетучился, и все дружно принялись приветствовать учителя Хэ.
Хэ Чуаня под восторженные возгласы усадили на самое почетное место в центре дивана, а рядом примостилась Цинь Мин. Он прекрасно понимал, к чему клонит эта молодежь, но предпочел включить дурака.
И против этого фирменного метода никто ничего не мог поделать — в конце концов, он был их классным руководителем. Убедившись, что этот фокус не срабатывает, ребята решительно сменили тактику и сунули ему в руки микрофон, требуя исполнить песню.
— Но я совсем не умею петь.
— Неправда!
Видя, что никто из учеников ему не верит, Хэ Чуань лишь тяжело вздохнул.
Пару песен своего мира он, конечно, знал, но здешних реалий — абсолютно нет.
Заметив, что Хэ Чуань пытается сбежать, система, которой редко выпадал шанс поучаствовать в общем веселье, незамедлительно скинула ему на память несколько романтических композиций.
Хэ Чуань мысленно вздохнул.
В этот момент заиграла новая мелодия — и надо же такому случиться, она в точности совпадала с одной из песен, присланных системой.
Хэ Чуань был готов поспорить, что система жульничает и тайком подглядывает за плейлистом.
Желающих послушать его выступление оказалось слишком много, и портить всем праздник не хотелось, поэтому Хэ Чуаню пришлось скрепя сердце подняться.
Знать слова и уметь петь — это две большие разницы, система, ты хоть понимаешь это?!
— Не дожидаясь новой встречи в загробной жизни, проживем эту без сожалений и обид. Не спрашивая, кем я был в прошлых жизнях, я отдам тебе каждый день и каждую луну этого мира.
Поначалу Хэ Чуань жутко нервничал и то и дело выбивался из ритма, но постепенно втянулся и поймал нужную волну. Включив режим скрытого мастера караоке, он пел с такой самоотдачей, что едва не забыл про сидевших рядом учеников.
— Я хочу замерзнуть с тобой в снегу, в каждой крупице земной пыли смешалась кровь. Делить радости и горести, плакать одними слезами, прижимаясь друг к другу каждый день и каждый час.
Я — сосуд, ты — вода, встреча и любовь — не грех. Вечные рыдания и бесконечные слезы окрасили мою кровь в алый ради тебя.
Хэ Чуань даже не заметил, как во время его страстного выступления выпавший из кармана в складки дивана телефон начал слабо вибрировать. Увы, этот звук был слишком тихим на фоне ревевших динамиков.
Закончив песню и чувствуя легкую недосказанность, Хэ Чуань небрежным жестом сунул микрофон сидевшему рядом пареньку — петь он больше не собирался.
Пока он пел, до него дошло: при всей трогательности и поэтичности текста у этой песни был один серьезный изъян.
Если вырвать пару строк из контекста, их вполне можно истолковать как оправдание любви без границ. Это же прямой призыв к Цинь Мин продолжать увиваться за ним, а подобного развития событий он меньше всего хотел видеть.
И тем не менее он допел песню до конца, потому что эти слова были важны не только для Цинь Мин, но и для Цинь Сяо.
Оставалось лишь гадать, слушал ли тот его.
Нарочно игнорируя влюбленный взгляд Цинь Мин, Хэ Чуань задумался, не найти ли повод уйти пораньше.
При мысли о Цинь Сяо Хэ Чуань машинально похлопал себя по карманам в поисках телефона, но гаджета на месте не оказалось. Резкое движение привлекло внимание учеников, и вскоре все дружно бросились помогать учителю Хэ с поиском пропажи. В конце концов именно Цинь Мин выудила из щели дивана черный корпус смартфона.
Хэ Чуань с благодарной улыбкой взял телефон, бегло проверил, всё ли в порядке, и снова сунул в карман, даже не подозревая, какую важную вещь упустил.
Вскоре Цинь Мин намеренно завела с ним разговор. Открыто отказать он не мог, поэтому старался отвечать как можно короче.
Тем временем кто-то предложил сыграть в правду или действие. Участники даже прихватили с собой специальную колоду карт для этой игры, но поскольку желающих оказалось слишком много, а колода была всего одна, компанию разделили на две группы: одна играла по карточкам, другая — на словах.
Хэ Чуань угодил во вторую группу. Он впервые участвовал в подобном развлечении, поэтому испытывал легкое предвкушение — неплохой способ пополнить базу данных.
Удача сегодня явно отвернулась от Хэ Чуаня: только что он чуть не потерял телефон, а теперь сразу же попался на первой же попытке.
http://bllate.org/book/24109/2776614
Готово:
