Застава у пригородах Столицы.
Ци Фэн передал поводья Тин Чжи и шагнул на заставу.
— Пожалуйста, проход открыт! — лавочник выбежал навстречу. Одетый в черные парчовые одежды молодой господин на вид лет двадцати с небольшим выглядел сурово, а во взгляде читалось, что связываться с ним явно не стоит.
Лавочник с трепетом проводил его вглубь заведения и усадил за столик.
Внутри заставы путники сидели вместе, оживленно обсуждая всё на свете — от местных новостей до заморских диковин.
— Скоро уже Новий год, интересно, будет ли нынешнее торжество таким же шумным и многолюдным, как в прошлые годы? — спросил седовласый старик в ватнике, потягивая горячее вино, у своего соседа.
— Едва ли! — тяжело вздохнув, старик за соседним столом сделал большой глоток из пиалы.
— Уважаемый, с чего вы это взяли? — услышав это, поднялся из-за стола молодой человек в небесно-голубом халате. Сложив руки в поклоне и придерживая в руке складной веер, он подсел к ним и с любопытством осведомился: — Послушайте, судя по вашему акценту, вы не из Столицы? Прибыли откуда-то издалека?
Вежливый и воспитанный юноша.
— Истинно так, мой дом — в Цзяннани. Я слышал, что столичные празднества невероятно пышны, вот и уехал из дома, чтобы взглянуть на них своими глазами.
Манеры молодого человека были изысканными, а голос — мягким и нежным, словно журчание вод Цзяннани.
— Цзяннань? О, это благословенный край! — поддержал разговор другой старик.
— Уважаемый, вы только что обмолвились, что в нынешнем празднике будет что-то не так? Не подскажете, по какой причине? — похоже, тема очень заинтересовала юношу в синем, и он задал вопрос вновь.
— Эх, сынок, ты ведь только что прибыл в Столицу и многого не знаешь. В сентябре этого года скончался князь И, а ведь он был истинной звездой нашей удачи, хранителем Чилин... — старик поставил пиару с вином на стол и пустился в объяснения. — Князь И был самым любимым сыном ныне здравствующего императора, тому лицу в будущем предстояло унаследовать...
— Братцы, да вы, часом, не пьяны? — сидевший рядом старик поспешно прервал его: — Разве нам, простым простолюдинам, позволено рассуждать о делах императорского дома!
Под самым носом у Сына Неба такое скажешь — если донесет кто до ушей злоумышленника, так всех девяти родственников вырежут!
Старик и сам сообразил, что сболтнул лишнего, и умолк.
— Вы хотите сказать, что нынешнее торжество омрачится переменами из-за траура по князю И? — юноша раскрыл веер, на лицевой стороне которого был нарисован распустившийся Семилепестковый Лотос.
— Разве нам, смертным, понять помыслы императорской семьи? Раз уж молодой господин пожаловал в Столицу ради праздника, почему бы ему просто не подождать здесь? Если вдуматься, осталось всего-то десяток с небольшим дней. — Старик не стал продолжать прежнюю тему и на прощание решил придержать гостя добрым словом, раз уж тот приехал за этим.
— Благодарю вас, уважаемые. За сегодняшний обед и вино плачу я. — С этими словами молодой человек махнул рукой, и следовавший за ним слуга направился к стойке, положив на нее увесистый слиток золота.
— Старик премного благодарен молодому господину! — в глазах старика заискрилась улыбка, и он с радостью принял щедрый дар.
Пообедав, компания покинула заставу.
Заметив в сторонке Ци Фэна, молодой человек легко взмахнул веером и направился к нему.
— Молодой господин, вы не возражаете, если я составлю вам компанию?
— Прошу. — Ци Фэн не стал отказывать. Судя по недавней речи незнакомца, у того должен быть открытый и прямой нрав. Однако рисунок Семилепесткового Лотоса на его веере точь-в-точь совпадал с тем, что, как рассказывал Чаолян, некогда проступал у него самого на лбу. У Ци Фэна тяжело упало сердце на дно груди, но виду он не подал и исподлобья окинул собеседника оценивающим взглядом. — Веер у вас примечательный, нечасто встретишь такой узор.
— Про этот-то? Сам набросал, красиво ведь? — беззаботно пояснил тот.
Ци Фэн не верил в такие совпадения, но раз уж человек намеренно скрывал правду, разоблачать его он не стал. Коль скоро они прибыли в Столицу, все тайны рано или поздно придется раскрыть поодиночке.
— Оказывается, это кисть самого молодого господина, неудивительно. — Этот человек определенно был связан с ядом Семилепесткового Лотоса.
— Польщен! — молодой человек вдруг бросил взгляд на улицу, сложил веер, с досадой хлопнул себя по лбу и, с видом внезапного озарения поднявшись на место, произнес: — Ох, поздно уже, мне ведь еще нужно по делам в Столице. Молодой господин, здесь наши пути расходятся, до встречи!
Юноша отвесил Ци Фэну поклон и вместе со своим слугой уехал на запряженной повозке.
— Молодой господин, тот человек... — Тин Чжи проводил взглядом удаляющуюся пару господина и слуги.
— Пустяки. Разве ты не говорил, что проголодался? Сначала утолим голод, а затем продолжим путь. — Сказав это Тин Чжи, Ци Фэн бросил взгляд на его довольное лицо и невольно вспомнил Ло Цэня. Интересно, каково ему сейчас одному в долине? Ел ли он вовремя?
Повозка катила сквозь лесную чащу. Хуан Цзинхао лежал внутри на сиденье, а в голове крутился образ Ци Фэна: до чего же знакомым казалось ему этого человека, только вот вспомнить, где они встречались, никак не удавалось.
— Чжаоцай, почему мы остановились? — повозка резко замерла, и Хуан Цзинхао по инерции подался вперед. Одернув занавеску, он обнаружил, что кучер Чжаоцай уже лежит без чувств на земле. Подняв слугу, он нащупал дыхание — тот просто потерял сознание.
Подняв глаза, Хуан Цзинхао увидел впереди группу людей с замотанными лицами. На плечах у них покоились самые разные крестьянские орудия — они преградили дорогу, глядя на него как на готовую к закланию овечку.
Хуан Цзинхао с напускной улыбкой осведомился: — О благородные мужи, я здесь человек новый, не подскажете, чем провинился перед вами?
Матушка тысячу раз наставляла: ведя дела в чужих краях, встречай всех с улыбкой и не ищи ссор первым. Судя по их одежде, на злодеев из книжных историй они вовсе не походили.
— Меньше... меньше болтовни! Выкладывай золото и серебро, что при тебе, и можешь ступать на все четыре стороны! — выступил вперед один из них.
— У подножия императорского трона — и такая дерзость! Не боитесь, что я заявлю на вас властям? — бросил Хуан Цзинхао и заметил, как несколько разбойников в нерешительности переглянулись.
Это замешательство окончательно убедило Хуан Цзинхао в том, что перед ним вовсе не разбойники.
— Хватит трепаться! Отдаешь добро или нет? — рявкнул вожак, делая шаг навстречу.
— А если не отдам? — Хуан Цзинхао поигрывал складным веером, всем видом показывая свое равнодушие.
— Не отдашь? Тогда не взыщи! Взять их! — видя, что тому хоть кол на голове теши, главарь в отчаянии стиснул зубы, обнажил тесак и первым бросился на Хуан Цзинхао.
Он был единственным вооруженным мечом среди них.
Кто бы мог подумать, что Хуан Цзинхао кубарем свалится с повозки прямо в дорожную пыль, разом испачкав свой синий халат и превратившись в посмешище. Матушка учила встречать всех с улыбкой и учтивостью, но она ни слова не говорила о том, как поступать, когда на тебя лезут с кулаками!
Хуан Цзинхао, спотыкаясь и задыхаясь от сбивчивого дыхания, бросился бежать вокруг повозки. Надо же было этим бандитам выбрать такое место: ни деревеньки впереди, ни жилья позади — кругом ни души.
Ноги больше не держат... Ох! Ладно, будь что будет, богатство — всего лишь пыль на ветру, отдам им всё, лишь бы шкуру спасти! В конце концов, он еще не стал богатейцем Чилин! Еще не обзавелся женой и детьми, не продолжил род семьи Хуан! Умирать нельзя, никак нельзя умирать!
При этой мыслях Хуан Цзинхао ухватился за борт повозки, останавливаясь. Едва он попытался повернуться, как увидел, что занесенный тесак уже летит прямо на него, и от страха зажмурился.
С резким звонким стуком метко пущенный камешек выбил из рук нападавшего меч. Обломок клинка со свистом упал на землю, вонзившись в дюйме от носка сапога Хуан Цзинхао.
Ци Фэн с Тин Чжи некоторое время наблюдали из укрытия и, убедившись, что у этого разодетого господина и впрямь нет ни капли боевых навыков, в критический момент позволили Тин Чжи вмешаться.
Главаря скрутили и прижали к земле, приставив обломок к горлу.
— Пощадите, благородные герои! Пощадите! — грозная шайка в одно мгновение превратилась в перепуганных птенцов: они покорно побросали орудия на землю и присели на корточки прямо там, где стояли.
Прислушавшись к шуму вокруг, Хуан Цзинхао приоткрыл глаза, окинул взглядом округу и, заметив впереди Ци Фэна, поднялся на ноги, тщательно отряхивая одежду: — Благодарю молодого господина за спасение жизни!
— Сущий пустяк, не стоит благодарности. — Ци Фэн на секунду задержал взгляд на его веере, затем отвел глаза и посмотрел на Тин Чжи.
Поймав взгляд своего господина, Тин Чжи сорвал маску с лица вожака. Стоило лицу открыться, как главарь тут же отвернулся, пряча глаза.
— Вы? Вы же тот самый старик из заставы? — узнав его, Хуан Цзинхао остолбенел от изумления.
Старик сгорел со стыда, уставившись в землю и не смея поднять взгляд.
Тин Чжи отпустил его и отошел в сторону. Остальные тоже один за другим поснимали маски — оказалось, что вся эта шайка состояла из тех самых людей, с которыми они только что обедали за соседними столиками.
— Уважаемый, к чему это всё? — недоумевал Хуан Цзинхао.
— А к чему бы еще? Не выставляй богатство напоказ, разве не слыхал? — Тин Чжи подумал, что этот молодой господин явно не блещет умом: тащить такую роскошную повозку да еще раскидываться золотом направо и налево — мудрено ли привлечь лиходеев!
— Тин Чжи, оставь дерзость. — Ци Фэн бросил на слугу предостерегающий взгляд.
— Слушаюсь! — Тин Чжи покорно умолк.
— Молодой господин, простите ради бога, но у нас не было другого выхода! — старик закрыл лицо руками и горько заплакал. — Мы родом из деревни Таохуа, что под Столицей. Мужчины пахали землю, женщины ткали, жили ладно и мирно, но недавно явилась ватага солдат и объявила, будто под нашей деревней зарыто нечто зловещее, и силой выгнала оттуда сотни жителей. Лишившись родных мест, мы больше ничего не умеем!
— И власти закрывают на это глаза? — нахмурился Ци Фэн. Неужели в Столице воцарилась такая муть?
— Молодой господин, вы многого не знаете. Нынешний император и впрямь любит народ как собственных детей, только... иные люди способны закрыть небо одной ладонью. Разве нам, простым простолюдинам, тягаться с чиновниками?
— У подножия трона — и нельзя найти управу на неправду? — Хуан Цзинхао сложил веер и помог старику подняться. — Скажите, где вы теперь находитесь?
— Неподалеку есть гора Пути, мы обосновались в горной ложщине там и приютили односельчан. — Люди встали, но лица их по-прежнему выражали безысходность.
Сердце Хуан Цзинхао пронзила жалость. Он повернулся, заглянул в повозку, достал оттуда парчовую шкатулку и протянул старику: — Уважаемый, примите это от всего сердца, надеюсь, поможет вам и людям.
— Молодой господин, мы не заслужили такой щедрости! — Разбойничьи мысли изначально были грехом, а теперь как им хватит совести принять столь богатый дар? Лицо старика залилось краской стыда.
— Берите, не бойтесь, уважаемый. Сотням сельчан еще нужно как-то обустраиваться! Надеюсь, вы сможете возродить свои дома.
— Верно, старик, бери давай! Этот молодой господин вовсе не выглядит скрягой, — добавил со стороны Тин Чжи.
Поняв, что все отказы тщетны, старик опустился на колени и принял шкатулку.
Вслед за ним на колени рухнула вся толпа, отвешивая земные поклоны Хуан Цзинхао.
— Полно вам, уважаемый, встаньте же! К чему такие крайности! — От такого почтения можно и годы жизни растерять. Хуан Цзинхао в растерянности посмотрел на Ци Фэна, беззвучно шевеля губами — казалось, он просил о помощи.
Ци Фэн остался неподвижен.
Спасти людей из беды — за такой поклон он и впрямгь не заслужил попрека. Судя по его широте души и милосердию, яд Семилепесткового Лотоса вряд ли имел к нему хоть какое-то отношение.
Многократно поблагодарив спасителей, люди простились с ними и ушли.
— Молодой господин? — слуга оперся о борт повозки и, с трудом приходя в себя, ошеломленно уставился на Хуан Цзинхао.
— Чжаоцай, с тобой всё в порядке? — услышав голос, Хуан Цзинхао повернулся и подошел ближе.
Чжаоцай помотал головой, после чего принялся суетливо ощупывать одежду Хуан Цзинхао, и лишь убедившись, что на том лишь пыли немного да растрепались волосы, испуганно затих. Отправляя в дорогу, госпожа велела глаз не спускать с молодого господина. Если б с ним что-то случилось, как бы он глянул в глаза хозяйке по возвращении?
На глазах Чжаоцая навернулись слезы.
— Чжаоцай, твой молодой господин, видишь, цел и невредим~ Нечего смотреть на меня таким плачущим взглядом, будто я над тобой издевался. — С этим трусливым и вечно плаксивым слугой Хуан Цзинхао не знал что и делать с самого детства, да только матушка настояла взять его с собой.
— Раз всё улажено, мы пожалуй откланяемся. — Полюбовавшись на сцену преданности слуги господину, Ци Фэн и Тин Чжи вскочили в седла, собираясь в путь.
— Постойте, молодой господин! — Хуан Цзинхао преградил им дорогу. — Меня зовут Хуан Цзинхао, можете звать меня Цзинхао. Как ваше благородное имя? Спасибо вам обоим за помощь, и если не брезгуете, давайте продолжим путь вместе, а добравшись до Столицы, я угощу вас вином!
Вином? Тин Чжи покачал головой. Не любил он этого дела!
— Мое имя Ци Фэн, — сжав кулак в приветствии, ответил Ци Фэн.
— Брат Ци, я в Столице впервые, и вот... — прижав веер к груди, Хуан Цзинхао с виноватым видом посмотрел на него, не зная, как продолжить.
— Ничего страшного, поезжайте следом на повозке. — Ци Фэн разгадал его недосказанность, взмахнул хлыстом и продолжил путь к императорскому городу, лишь немного сбавив шаг.
Хуан Цзинхао забрался в повозку, легко взмахнул веером и загадочно улыбнулся.
http://bllate.org/book/24146/2787707
Готово: