Готовый перевод The Scum Top Retracts His Bad Ending / Нежеланный финал: как исправить ошибки прошлого: Глава 9

В дне за днем тянущихся узелках взаимных терзаний военный окончательно и бесповоротно влюбился в певицу, которую некогда силой увел к себе. Сама же она относилась к нему смутно и невнятно, и до конца понять ее чувства было невозможно. На исходе истории военный осознал, что увяз в пучине без надежды на спасение и что время его вышло: любовь, ненависть и амбиции вот-вот будут растоптаны под железными копытами врагов вместе с его собственной жизнью.

Всю свою жизнь он предавался страстям, действовал дерзко и безумно, а в его жизненном словаре вообще отсутствовало понятие о компромиссах и унижении ради выживания.

Но накануне падения, подавив в себе самые темные порывы, он сунул в руки певицы узелок с добром и велел ей бежать под покровом ночи через заднюю дверь, отыскать местечко вдали от пожарищ войны и больше никогда не возвращаться.

Она крепко сжимала узелок, набитый деньгами, долго молчала, бросила на него долгий прощальный взгляд и повернулась, чтобы уйти.

— Юэ Э.

Он не удержался и окликнул ее. В его голосе звучала едва слышная мольба, которой он сам не замечал: — У тебя разве нет ни слова для меня?

Она лишь на секунду замедлила шаг, чуть-чуть повернула голову, но не произнесла ни звука. Эта короткая заминка длилась так недолго, что казалось, будто она ей просто послышалась.

В конце концов она ушла, не оглянувшись ни разу.

Много позже до нее, укрывшейся в Цзянане, дошла весть о гибели военного. Лицо ее осталось спокойным, а во взгляде не дрогнула ни одна рябь.

Он взял пульт и без колебаний нажал кнопку выключения.

Экран телевизора сменил краски и мгновенно погрузился в темноту, а нежная, тоскливая мелодия оборвалась на полуслове. Во всей комнате воцарилась абсолютная тишина — и зрительная, раз уж погас свет, и слуховая.

Изготавливая замену, он повторил: — Я не говорил, что не люблю смотреть фильмы.

Песня на титрах зазвучала неторопливо, возвещая, что история подошла к концу.

Изломанная тень двоих сливалась на черном экране в неразличимое пятно. Цзи Хэн шевельнулся, словно собираясь встать, но Ю-Чуань притянул его обратно.

Изящная рука подняла чарку, и обжигающее вино ручейком полилось из горла прямо в грудь, обжигая изнутри. Почему кто-то предпочитает именно такую жгучую, терпкую горечь — этого она так и не постигла.

Наверное, как и говорил Цзи Хэн, завязка фильма донельзя драматично напоминала их собственное начало, а вот концовка оказалась совсем не такой, какой хотелось бы. Печальный финал походил на зазубренный и ржавый нож: он не наносил смертельной раны сразу, но каждый раз, когда лезвие медленно кромсало плоть, это было истинной мукой, а боль тянулась бесконечно, тупая и вязкая.

Обе руки обвились сзади вокруг окоченевшего тела Цзи Хэна, и Ю Чуань легко опустил голову ему на плечо; стоило ему чуть податься вбок, как он начинал ощущать тепло чужого дыхания.

Если вдуматься, ему очень нравилось вот так проводить время с Ю Чуанем без всяких помех — пусть не было ни жарких поцелуев с объятиями, ни заставляющих сердце бешено колотиться чувственных наслаждений. Зато этот человек всегда находился рядом: стоило поднять голову — и вот он, протяни руку — и коснешься. Он был здесь, и не требовалось пускать в ход угрозы или соблазны, не нужно было опасаться чужих чар, и казалось, будто утратить его не придется уже никогда.

Раз уж с самого начала было решено добиться своего любой ценой, почему же в конце концов всё бросили собственными руками?

Что, если сплестись с любимым человеком в объятиях до самой смерти... Нет-нет, ничто не в силах их разлучить, даже смерть.

— Если тебе не нравится кино, больше мы его смотреть не будем.

— Я не говорил, что не люблю.

Хотя грозный президент Цзи обладал скверным характером и связываться с ним никто не хотел, он считал себя человеком образованным и редко позволял себе столь откровенную грубость. Стало быть, фильм и впрямь пришелся ему не по вкусу.

Низкий, мягкий голос Ю Чуаня прозвучал у самого уха: — Это всего лишь фильм, один из множества вариантов концовки, выбранный наугад. В нем нет ничего особенного.

По его мнению, этот военный, решивший отпустить любимую, был просто труслив до предела.

Сюжет развивался стремительно, актеры играли на совесть, история получилась пронзительной и печальной. Ю Чуань, впервые смотревший картину подобного рода, чувствовал, как в груди разливается легкая грусть, но тут услышал, как сидевший рядом человек процедил сквозь зубы: — Какая же это чертовщина, а не сюжет.

Несовершенный финал всегда оставляет в душе чувство утраты, но именно из-за этого несовершенства он так долго не забывается и не отпускает.

Цзи Хэн произнес: — Мне просто не нравится эта история.

Как ни странно, Цзи Хэн возразил.

Такая поза давала тому, кого обнимали, полное ощущение безопасности.

На его талии лежала крупная ладонь с четко очерченными суставами. Цзи Хэн молча накрыл ее своей, ощущая под кожей отчетливый пульс кровеносных сосудов, и слушал размеренный, ровный стук сердца за спиной. Беспокойное, метавшееся в груди сердце постепенно успокаивалось.

Пол-лица Цзи Хэна освещал чистый лунный свет, вторая половина тонула в тени. В уголках его глаз еще блестела влага, а черные, как смоль, зрачки светились почти болезненной одержимостью.

В этот момент Ю Чуань еще не подозревал, какое именно решение созрело в тишине этой безветренной ночи в голове у Цзи Хэна.

Наступило очередное ничем не примечательное утро. Ю Чуань со сна заморгал, просыпаясь, и с удивлением обнаружил, что постель пуста — Цзи Хэна нигде не было.

Он позвал его пару раз, но никто не откликнулся.

Накинув одежду, Ю Чуань поднялся, и боковым зрение неожиданно заметил яркое желтое пятно. Движение его прервалось, он повернул голову.

У изголовья кровати, с левой стороны от его подушки, тихо стоял букет цветов.

Светло-желтые бутоны еще не успели раскрыться до конца, многослойные лепестки прятались от стыда, чуть выглядывая из-за зеленых листьев и источая густой, сладкий аромат. На кончиках листьев дрожали капельки утренней росы, отчего от букета веяло прохладой.

Это была ветка желтой бэнксовой розы, срезанная совсем недавно.

Ю Чуань не слишком разбирался в цветах и травах, поэтому взял букет, внимательно осмотрел его и понял, что по форме он очень напоминает шиповник.

Желтые розы он видел впервые и понятия не имел, где Цзи Хэн смог их отыскать.

Уголки губ Ю Чуаня тронула улыбка. Погладив подушечками пальцев самые внешние лепестки, он отыскал неглубокую вазу, поставил туда цветы и водрузил на тумбочку у самой двери — так, чтобы их было видно сразу при входе.

Спустившись вниз, он услышал доносящееся из кухни шипение и шкворчание. На матовой раздвижной стеклянной двери проступал высокий силуэт.

Цзи Хэн высыпал на сковороду нарезанные кубики помидоров. Раскаленное масло тут же забурлило от сока, и мелкие брызги смеси воды и жира полетели во все стороны.

Одной рукой он прикрывал лицо крышкой, а в другой держал лопатку, пытаясь помешивать. На беду, капля горячего масла упала ему на тыльную сторону ладони, заставив вздрогнуть от боли.

— Цсс... —

Подавив рефлекторное желание отбросить лопатку и не обращая внимания на жжение в руке, он принялся торопливо помешивать содержимое. Не рассчитав силы, он так грохнул лопаткой о дно, что та звонко звякнула.

Шум на кухне заставил Ю Чуаня заглянуть туда. Приоткрыв стеклянную дверь ровно настолько, чтобы пролезть, он тут же поморщился от густого запаха гари и масла.

Цзи Хэн не замечал его присутствия и сейчас как раз сверялся с кулинарной книгой, прикидывая количество специй.

Соли по вкусу... Сколько граммов в этом самом вкусе?

Столовая ложка сахара — а какого именно размера эта ложка?

К исполнению задачи он подходил с такой скрупулезностью, будто изучал контракт на восемь значных цифр для своей компании.

Пока он колебался, сзади внезапно протянулась рука и повернула ручку плиты, мгновенно превратив ревущее пламя в слабый огонек.

Бархатный голос Ю Чуаня раздался прямо у него над ухом: — Господин Цзи, яйца пригорели.

Не желая верить в неудачу, Цзи Хэн взял лопатку и помешал ими на дне: яйца снизу обуглились до черна и превратились в нечто невообразимое.

Ю Чуань включил вытяжку: — Впервые вижу, как вы стряпаете. Даже забавно.

Это было все равно что Ньютон, исполняющий балет, или Моцарт, играющий в пинг-понг — нечто до нелепого абсурдное и по-своему прекрасное.

Уловив скрытый смысл, Цзи Хэн помрачнел.

Он отпустил всю прислугу в особняке, включая дворецкого дядю Линя, искренне полагая, что готовить — это просто следовать инструкции из кулинарной книги. Кто же знал, что хлопот окажется так много.

Ему уже хотелось выписать премию женщине-поварихе, которая обычно ведала стряпней.

— Иди отсюда, я сам со всем справлюсь.

Цзи Хэн взмахом руки попытался выдворить непрошеного гостя, а в свете ламп на секунду мелькнула покрасневшая от брызг масла кожа.

— Обжег руку?

Брови Ю Чуаня сошлись на переносице. Он перехватил его за запястье и потащил к раковине. Холодная вода хлынула на тыльную сторону ладони Цзи Хэна, и от неожиданного контраста тот инстинктивно дернулся назад.

Ю Чуань крепко зафиксировал его руку, понизив голос: — Не двигайся.

Редко когда он бывал столь непреклонен. Куда только девались его обычная мягкость и невозмутимость, сменившиеся суровой серьезностью.

Его растрепанные со сна волосы выглядели слегка небрежно, мягкая домашняя одежда не шла ни в какое сравнение со строгими и безупречными костюмами, да и сам Ю Чуань из-за недавнего пробуждения казался немного сонным и заторможенным.

Но сейчас Цзи Хэн, глядя на его сосредоточенный профиль и чуть сдвинутые брови, вдруг почувствовал, как у него во рту пересохло. В груди что-то заворочалось, задевая ребра, и дыхание помимо воли участилось.

Продержав обожженное место под струей холодной воды ровно три минуты, Ю Чуань наконец поднял глаза на Цзи Хэна.

— Больно...

Он не успел договорить, как мир перед глазами внезапно потемнел: Цзи Хэн без предупреждения навалился на него всем телом, а его мелко дрожащие руки крепко обхватили лицо Ю Чуаня и страстно впились в его губы.

Ю Чуань от неожиданности отшатнулся назад и уперся спиной в столешницу, чудом удержав равновесие. Зачинщик же, не открывая глаз, продолжал исступленно целовать его, не оставляя ни малейшего шанса на отступление.

Этот поцелуй сбил дыхание Ю Чуаня, заставив его сердце забиться так же яростно, как у Цзи Хэна. Поддавшись чуткому напору, он ответил на поцелуй, вплетаясь в ритм захватчика. Грудь вздымалась всё выше, пока они оба не приблизились к пределу. В глазах Ю Чуаня вспыхнули алые искры, и, перехватив инициативу, он прижал Цзи Хэна плечом к кухонному столу.

Поясница Цзи Хэна ударилась о холодный угол, резкая боль заставила его сузить зрачки и на миг обрести ясность во взгляде, но в следующее мгновение лицо мужчины приблизилось, заполнив собой всё пространство, и он снова подался навстречу Ю Чуаню, словно принося себя в жертву. Его алеющие губы вновь поддались терзаниям, безропотно позволяя жадно похищать собственное дыхание.

Его стан согнулся назад мягким изгибом, а Ю Чуань, придерживая его за плечи, полулежал поверх него на столешнице. Холод мрамора проникал через одежду в спину, а кожа под тканью от поднявшейся температуры уже окрасилась в соблазнительный розоватый оттенок.

Ю Чуань тяжело дышал, его колено протиснулось между ног Цзи Хэна, а горячая ладонь скользнула вниз по пояснице...

— Буль-буль... — Спустя долгое время глиняный горшок на плите затрепетал, и из-под крышки потекли густые струйки молочно-белой жидкости, издавая чавкающие звуки.

— Моя... каша... —

Цзи Хэн тяжело дышал, глядя куда-то в сторону затуманенным взором, как белая каша медленно убегает из горшка, и безнадежно протягивал руку, пытаясь ее спасти.

В следующую секунду его ладонь перехватили и прижали обратно.

Ю Чуань с нежностью провел пальцами по его прядям, вытер слезинки у него в уголках глаз, наклонился и прикусил губу, пробормотав невнятно: — Любимый, судя по всему, сегодня нам придется заказывать доставку.

http://bllate.org/book/24149/2788188