К сожалению, в тот день, когда Нин Хуай снова пришёл к дому Цзян Хэна с благодарственным подарком, он позвонил в дверь, но никто так и не вышел. Спросив жившую по соседству женщину, он узнал, что бабушка Цзян Хэна заболела и попала в больницу, и сейчас он, должно быть, ухаживает за ней.
Хотя Нин Хуай очень хотел связаться с Цзян Хэном, он подумал, что вручение подарка — дело незначительное и беспокоить его в то время, когда он заботится о бабушке, поистине не стоит.
Именно поэтому тот благодарственный подарок Нин Хуая так и остался неврученным.
О том, что Цзян Хэн работает в кондитерской «Золотой колосок», Нин Хуай узнал случайно. В тот день он собирался сначала заехать с подарком, а потом отправиться в школу, но подарок передать не удалось, поэтому он сразу поехал на занятия. После уроков он заглянул в «Золотой колосок», намереваясь, как обычно, купить десерт после ужина. Ожидая заказ и разглядывая внутреннее убранство заведения, Нин Хуай увидел, как внезапно отворилась дверь подсобки для персонала и управляющий о чём-то тихо шепнул одному из сотрудников.
Нин Хуай невольно бросил взгляд в сторону подсобки и случайно заметил висевший на стене график дежурств. Работников было немного, так что его зрение в две единицы сразу выхватило в самом низу списка фотографию и имя Цзян Хэна.
Спросив у сотрудников кафе, он узнал, что Цзян Хэн устроился сюда совсем недавно, а в тот день его не было в зале потому, что он взял несколько дней отпуска по семейным обстоятельствам.
Поскольку сегодня Нин Хуай торопился в школу, а в «Золотой колосок» они зашли по предложению Лю Кана, заготовленный им ранее подарок в этот раз снова при нём не оказался.
Он уже спрашивал у Цзян Хэна, когда у того выдастся свободное время, но, к сожалению, собеседник был вечно занят.
Вспомнив об этом, Нин Хуай невольно пожалел: знал бы — носил бы подарок с собой каждый день.
Пока Нин Хуай погрузился в свои мысли, Лю Кан и Сун Аньшэн наконец добрались до кафе, и оба выглядели слегка запыхавшимися.
— А Хуай, о чём это ты задумался? — Сун Аньшэн с размаху бросил рюкзак на сиденье напротив Нин Хуая, сделал большой глоток ледяной воды из его стакана и спросил: — Чего ты так несся на велосипеде? На тот свет торопишься?
— Не твоё дело. — Нин Хуай никогда не церемонился со своими друзьями детства. Его глаза по-прежнему не отрывались от спины Цзян Хэна. — Я размышляю.
Размышляет?
Сун Аньшэн и Лю Кан переглянулись. Хотя они росли с Нин Хуаем с малых лет, порой им всё же было трудно понять, что творится у него в голове. Впрочем, зацикливаться на этом они не стали: сделав заказ, они тронули Нин Хуая за руку и спросили:
— Завтра юбилейный банкет Старшего господина Нина, он собирается объявить о том, что тебя перепутали в роддоме?
— Наверное, — равнодушно ответил Нин Хуай. Куда больше юбилея Старшего господина Нина его сейчас волновало, как бы наконец вручить свой подарок. — Мне всё равно.
Убедившись, что Нин Хуай не принимает это близко к сердцу, оба успокоились и постепенно перевели разговор на другую тему.
Во вторник ровно в пять часов вечера Нин Хуай начал готовиться к банкету по случаю дня рождения Старшего господина Нина.
Стилист Кевин часто работал с Нин Хуаем, поэтому они были хорошо знакомы и состояли в неплохих отношениях. Создавая причёску, он то и дело приговаривал:
— Ты уверен, что не хочешь надеть то платье... тот костюм, который мы подобрали заранее? — Он тяжело вздохнул с откровенным сожалением в голосе: — А Тао сказала, что этот наряд — её лучшая работа. Я ведь тоже его видел, он тебе невероятно идёт, будет просто преступлением его не надеть.
Полное имя А Тао — Инь Тао, она была известным дизайнером высокой моды. Раньше, когда Нин Хуаю нужно было посетить какое-нибудь торжество, костюмы для него всегда готовила она. Наряд для сегодняшнего вечера она тоже изначально создала сама, но Старший господин Нин ещё две недели назад прислал готовый костюм, так что творение Инь Тао, разумеется, осталось не у дел.
Нин Хуая слегка щекотали упавшие на лоб прядки, и он смахнул их в сторону. Краем глаза он заметил висящий в чехле костюм: строгая чёрная тройка, а на белой рубашке из украшений были лишь воротник и манжеты, вышитые серебряной нитью с едва заметным узором. В целом фасон выглядел лаконично и сдержанно.
Нин Хуай отвёл взгляд и негромко произнёс:
— Этот вполне хорош.
Кевин пожал плечами и предпочёл замолчать, молча завершая причёску. Когда укладка была готова и Нин Хуай переоделся, Кевин окинул взглядом его бесстрастное лицо в зеркале и почувствовал, что чего-то не хватает.
Поразмыслив, Кевин достал из кейса с аксессуарами серебряную оправы очков, по бокам которой крепилась длинная серебряная цепочка, и надел их на лицо Нин Хуая. Сделав пару шагов назад и оценивающе оглянув парня с ног до головы, он наконец удовлетворенно кивнул:
— Готово, просто идеально.
В этот момент внизу раздались голоса Лю Кана и Сун Аньшэна.
Обычно они всегда встречались с Нин Хуаем прямо на месте проведения банкета, но сегодня всё было иначе: оба решили поехать в зал вместе с ним.
Услышав болтовню друзей на первом этаже, Нин Хуай невольно улыбнулся, но, заметив, как Кевин вовсю любуется его лицом, тут же взял себя в руки и вернул лицу прежнее выражение:
— Всё глазеешь? Твой благоверный...
Не успел он договорить, как Кевин наградил его свирепым взглядом.
Парень Кевина работал в сфере общественного питания и кое-чего в этом преуспел. Нин Хуай пересекался с ним во время подготовки к какому-то из прошлых приёмов, и они постепенно сдружились. Нин Хуаю довелось услышать немало историй и жалоб на то, что из-за работы Кевин вечно готов глазами проесть плешь любому клиенту...
Проще говоря, ревнивец он был знатный.
Глядя на то, как разгневанный Кевин торопливо собирает вещи, Нин Хуай в прекрасном расположении духа спустился вниз. Там, помимо Сун Аньшэна и Лю Кана, его уже ждал приехавший заранее дядя Чжан.
Все трое сели в машину дяди Чжана и отправились к месту проведения банкета.
Празднование проходило в фамильном поместье. Банкет уже начался, и в зале собрались сливки делового мира.
Стоило увидеть эту оживленную праздничную суету, как настроение Нин Хуая мгновенно упало. По правде говоря, он искренне терпеть не мог подобные мероприятия — после каждого такого выхода в свет он чувствовал себя совершенно истощенным и морально, и физически.
Стоило Нин Хуаю попытаться произнести длинную фразу, как он начинал запинаться и сбиваться, поэтому все его реплики обычно были предельно короткими. Если же избежать долгого разговора не удавалось, во время речи он тщательно выверял паузы, чтобы не заикаться. Из-за этого Нин Хуай уже несколько раз слышал за спиной сплетни о том, что он высокомерный и к нему не подступиться, а заодно обсуждения его странной манеры говорить и того, как трудно понять причуды богатеев.
В Шэнлине имя Нин Хуая издавна было синонимом самого Старшего господина Нина, поэтому, как только он переступил порог, всё внимание собравшихся обратилось на него — правда, в этот раз в воздухе отчётливо слышался шёпот чужих пересудов.
Нин Хуай не обращал внимания на устремленные на него взгляды и шепотки. Протолкнувшись сквозь толпу, он направился прямо к сидевшему в центре зала Старшему господину Нину. Опустившись перед ним на колени, он мягко произнёс:
— Прости, дедушка, я опоздал.
Нин Хуай протянул изящную коробку:
— Это подарок на день рождения, который я подготовил для тебя. Надеюсь, он тебе понравится.
http://bllate.org/book/24155/2789355
Готово:
