Готовый перевод Moonlit Haze / Там, где луна скрыта дымкой: Глава 3

Вечер, восточная часть города, Семья Ли.

Лучи заходящего солнца ласково согревали землю, уставшие вороны рассаживались по веткам деревьев. В отличие от всё еще не утихающего, шумного и галдящего парадного зала и главного холла, в заднем дворе царило безлюдье — там по-прежнему было тихо и безмятежно.

Вдруг чьи-то легкие шаги бесшумно пронеслись по крышам, человек кубарем скатился на землю, прижался спиной к углу стены и настороженно огляделся.

Сделав пару осторожных шагов, он обернулся.

— Эй, послушай-ка...

Неожиданный оклик за спиной заставил человека в маске мгновенно развернуться. С предельной бдительностью уставившись на того, кто раскусил его маскировку, он втайне изумился.

Человек напротив упер одну руку в бок, а на второе плечо взвалил метлу. Одетый в чистый, совершенно новый костюм низшего слуги, с большими черными глазами и бледными уголками губ, бледный и тощий, он лучисто смотрел прямо на него.

Кто же это был, если не Сяо Ли?

В тот самый момент, когда человек в маске уже собирался пустить в ход ци для атаки, указательный палец упертого в бок Сяо Ли резко выпрямился и указал вперед:

— Вечно ты так горбишься и опускаешь голову — так и до грыжи шейного отдела позвоночника и искривления спины недалеко. Глянь-ка, глянь, на носочки встал, весь вес на них держишь — рано или поздно икры растолстеют, а ступни деформируются! А эта рука... Ой, ты зачем такую позу принял, собрался цигун занять?

Человек в маске уставился на эти чистые, хлопающие глаза, а затем взглянул на самого себя и обнаружил, что и вправду, следуя словам паренька, поочередно поправил осанку, вернувшись в вертикальное положение. Стыд и злость оттого, что его только что нагло провели, мгновенно захлестнули сердце:

— Ты!..

Этот парень что, дурак? Или он держит за дурака его самого? При виде нарушителя следовало бы завопить «ловите вора!», разве нет?

Мгновенно прокрутившись в голове, мысли обогнали движения тела: человек в маске собрал ци в ладони, и в тот же миг плотный вихрь смертоносного ветра со свистом устремился прямиком по ногам Сяо Ли.

— У-ва-а-а-а-а! — истошно завопил Сяо Ли и рухнул на землю как подкошенный.

Человек в маске хмыкнул и в последний момент уклонился от метлы, которая летела на него вместе с падающим парнем.

Мгновение — и...

— Ух... — сдавленно охнув, человек в маске неожиданно получил мощнейший удар метлой по шейному позвонку — как раз в ту сторону, от которой он только что уворачивался. Сила была такой невероятной, что заставила его рухнуть на землю следом за Сяо Ли, издав глухой стук!

— Ой-ёй.

Услышав звук, человек в маске поднял голову и тут же столкнулся взглядом с лучезарно уставившимся на него снизу вверх пареньком. Их глаза сошлись вплотную, увеличившись прямо перед его носом:

— Если уж так сильно хотелось послужить мне подстилкой, надо было прижиматься поближе...

— Ты!.. — Ярость снова подступила к горлу, и человек в маске единым рывком вскочил на ноги. Вздувшиеся вены на лбу и налитые кровью глаза отлично дополняли друг друга, когда он взревел: — Да с какой стати я...

Он не успел договорить, как раздался еще более громкий звук:

— Бац!

И снова глухой стон. Человек в маске отлетел на пять шагов вглубь двора, после чего схватился за гудящую голову и посмотрел в исходную точку.

Другой молодой человек, небрежно накинувший верхнюю одежду, с чистым лицом и слегка растрепанным пучком на макушке, протирал глаза. Его взгляд, растерянный куда сильнее, чем у человека в маске, скользнул по тому, кто сидел на земле, и тому, кто стоял, после чего он неспешно распахнул створки ворот шире.

И совершенно не подозревал, что эта ленивая, сонная поза, прислонившаяся к косяку, придавала его и без того несравненно красивому лицу еще больше соблазнительной прелести.

Это был Ян Фэйгай.

— Ох ты ж... С чего это я вздремнул, а дверь вдруг стала такой тяжелой? — покачав створку, Ян Фэйгай сладко зевнул и недоумевающе пробормотал себе под нос, после чего снова перевел взгляд на двоих. Помолчав с полминуты, он улыбнулся: — Подметать, уткнувшись лицом в землю, да и вечернюю еду разносить в маске — это что, новая традиция в Семье Ли?

……

— Вы! — Недолгая тишина сменилась дрожью от ярости. Человек в маске уже собирался броситься в бой, как вдруг услышал за спиной топот приближающихся шагов.

Выдав сердитое «Хм!», он был вынужден одарить каждого свирепым, угрожающим взглядом, словно говоря: «Пока что я вас прощаю», — после чего стремительно отпрыгнул назад и скрылся.

Проводив взглядом удаляющуюся спину, Сяо Ли пробормотал:

— Эх-эх, разве сегодня не счастливый день по лунному календарю, когда полагается принимать гостей, и потому в Семье Ли такой переполох? Оказывается, в удачные дни гостей принимать можно, а вот самому ходить туда-сюда — нежелательно.

— Определенно, — кивнул Ян Фэйгай.

— Я вообще-то не про вора. — Он имел в виду тебя.

Конечно же, вторую половину фразы Сяо Ли из соображений приличия проглотил.

Тьфу, да с чего это он сталкивается с этим типом каждые три дня?

Недовольно выдохнув, Сяо Ли задрал голову к небу и тут же развернулся на каблуках.

Всем своим видом он показывал: — Сегодня явно день не задался, надо поскорее смываться от этой ходячей напасти.

Брови Ян Фэйгая легко изогнулись.

— Ой? — Сяо Ли резко дернули назад за шиворот. Озадаченно скосив глаза на Ян Фэйгая, на лице которого красовалось выражение, состоящее из трех частей досады и семи частей озорства, он почувствовал, как в груди зарождается недоброе предчувствие.

— Сегодня поэтический вечер, — с легкой улыбкой произнес Ян Фэйгай.

— Я не пойду, — даже не задумываясь, отрезал Сяо Ли.

Лезть в пасть опасности сознательно — признак полного слабоумия.

— Эх, — Ян Фэйгай внезапно тяжело опустил руку на плечо Сяо Ли и проникновенным голосом произнес: — Малыш, притворяться слугой и проникать в поместье Ли ради покушения на знатных гостей — дело крайне греховное, за такое тебя могут объявить вне закона и пустить по миру...

— Чего?! — Не успел Сяо Ли прийти в себя, как Ян Фэйгай глубоко вдохнул — с поистине героическим пафосом, переполнившимся страстью, он разинул рот и заорал на весь двор так громко, что тряслись стены, обращаясь к нарядно одетой толпе, уже приближавшейся к воротам: — Дядюшка, этот человек посмел...

— Я ошибся! — исступленный крик Сяо Ли перекрыл голос Ян Фэйгая. Он тут же согнулся в три погибели, втянул голову в плечи и замер в предельно почтительном поклоне.

— Дорогой племянник, что там стряслось? Только что какой-то шум стоял.

Разумеется, с вопросом, полным тревоги, выступил шедший впереди глава поместья Ли, он же хозяин этого дома.

— Ах, ну... — В уши Сяо Ли проникли звуки сдерживаемого Ян Фэйгаем смеха, отчего у него зачесались зубы.

— Да так, просто сказал дядюшке, что хочу взять этого слугу с собой на поэтический вечер, немного развеяться, — продолжил тот самый тип.

— Ох, вон оно как, — опешил все еще недоумевающий господин Ли. — Ну хорошо-хорошо, ступайте развейтесь.

Сяо Ли мысленно проклял его в миллионный раз.

«Волк в овечьей шкуре!»

――――――――――――――Пусть луна затуманится――――――――――――――

Двое шагали по петляющей горной тропе, где люди появлялись крайне редко.

— Мы точно туда идем? — Сяо Ли раздвинул ветки, преграждавшие путь, и подозрительно покосился на спутника.

При этом он продолжал мысленно изливать раздражение и жалобы.

Этот наглец вытащил его за собой, толком не зная, где именно проводится поэтический вечер, из-за чего они теперь плутали в этаких глухих местах.

Или, может, он с самого намеренно прикинулся, что заблудился, чтобы потащить его кругами и хорошенько поиздеваться?

У Сяо Ли снова зачесались зубы.

— Хм, хоть я и впервые здесь, но проблем быть не должно, — ответил Ян Фэйгай.

Даже если мастер боевых искусств силен в выслеживании врагов, это ведь совсем не то же самое, что искать дорогу в диких горах! Сяо Ли уже собирался отпустить едкое замечание, как вдруг с изумлением заметил за поворотом две человеческие фигуры и не удержался: — И правда, люди есть.

Ян Фэйгай уже вовсю махал им рукой: — Эй! Будьте добры, подскажите дорогу!

Две фигуры в монашеских одеждах на мгновение замерли, а затем взмахом руки подозвали их к себе.

Только тогда Ян Фэйгай обернулся; его лоб слегка увлажнился от пота, и он с улыбкой пояснил:

— Ничего не поделаешь, кто же знал, что у меня старший двоюродный брат — король блуждания в трех соснах... Что такое?

— Ничего. — Опустив голову, чтобы скрыть внезапное напряжение, Сяо Ли снова поднял взгляд, напустив на себя привычное насмешливое выражение: — Твой двоюродный брат... неужто тот самый знаменитый Чжун Айюэ?

— Ага, — обернувшись, с полуулыбкой подтвердил Ян Фэйгай. — Он самый. Та картина, которую ты не дал мне подобрать на днях, была подарком от него. И как ты собираешься мне возместить ущерб?

Сяо Ли промолчал, и в возникшем колебании в конце концов не стал допытываться дальше.

Идущий впереди тоже сохранял молчание, словно тоже не горел желанием продолжать эту тему.

Оба монаха уже подошли ближе, так что, вкратце объяснив причину их заминки, путники объединили силы и двинулись дальше вместе.

На грандиозный пир Семьи Ли съехались редкие для этого небольшого городка высокопоставленные чиновники и богатые аристократы. Стоило таким людям собраться вместе, как их непременно тянуло пофилософствовать: они обязательно выберут какой-нибудь холм, устроят там чертов поэтический вечер, пирушку или диспут, чтобы местные жители, ничего не смыслящие в высокой словесности, просто поглазели по сторонам и расширили кругозор.

Небо было слегка затянуто тучами, но вдоль тропинки, петлявшей по горному хребту, толпилось немало зевак и праздных горожан. Маленькая беседка на вершине горы была празднично украшена: звуки цитры и флейт сливались с трепещущим шелком легких занавесей, а те немногие избранные, что занимали самые почетные места в самом центре беседки, оживленно и весело переговаривались.

А те, кто не смог пробиться внутрь беседки, кучками занимали свободные полянки поблизости, усаживались кружками, пили вино, сочиняли стихи и перекликались репликами с гостями внутри.

— Ой-ёй, неплохо, неплохо, — с явным удовольствием изрек Ян Фэйгай и решительно зашагал вперед.

Задрав голову на беседку, Сяо Ли плелся сзади, волоча ноги — вид у него был на редкость кислый.

— От такой заумной тоски помереть можно... — пробормотал он и тут же услышал голос из компании неподалеку:

— ...В юности я не ведал вкуса печали,

Лишь увидав зеленые горы, познал тоску,

И печаль моя тянется до самого края небез.

После взрыва бурного самодовольного одобрения вовремя раздался раскатистый смех толпы зевак.

Как же все-таки сегодня весело.

Вздрогнув, Сяо Ли украдкой скосил глаза: автором стихов оказался пухлый коротышка, который сидел в самом центре, самодовольно размахивал складным веером и кивком принимал похвалы от свиты.

«По мне так ты растолстел до такого состояния, что с тебя скоро жир потечет — и потечет прямо до края небез», — подумал Сяо Ли.

Сморщив нос, он небрежно пробормотал в рифму:

— Сто лет не видал я поэта в лицо,

А встретил — так ростом он в два с лишним аршина.

И вовсе не ростом он в два с лишним аршина,

С чего ж он так громко пердит под забором?

Тихий, небрежный шепоток прозвучал так, будто он разговаривал сам с собой, но отчетливо долетел до компании на том конце полянки.

Толстяк в сопровождении всей своей челяди мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов. Они проводили тяжелыми взглядами Сяо Ли, который, горделиво вышагивая, наконец-то оживленно зашагал вперед своей дорогой.

«Ой-ёй, вылупились на меня так сосредоточенно, сурово, торжественно, с горящими глазами и не мигая — кто не знает, еще подумал бы, что я их папаша».

Он уже мысленно ухмылялся, как вдруг совсем рядом раздался голос, произнесший с поистине каменным выражением лица:

— Хорошие стихи.

Вздрогнув от неожиданности, Сяо Ли вытаращил глаза и едва успел затормозить, не врезавшись носом в спину шедшего впереди спутника.

«Уж предупреждал бы, когда останавливаешься!»

— С какой стати мне тебя предупреждать? — насквозь видя мысли собеседника, Ян Фэйгай слегка приподнял подбородок и подмигнул.

Поразмыслив добрую половину минуты, Сяо Ли так и не смог отыскать у того хоть какую-то обязанность ставить его в известность заранее. Его и без того смуглое лицо окончательно помрачнело, и он широким шагом двинулся в обход Ян Фэйгая.

— Эй-эй, чего это ты так быстро сердишься? — Ян Фэйгай только протянул руку, чтобы схватить его за плечо, как сбоку раздался знакомый голос:

— Брат Фэйгай?

— М? — оба обернулись.

К ним направлялись трое: двое девушек и парень, все одетые в легкие нарядные шелка. У юноши в руке покачивался винный кувшин — судя по всему, он тоже был одним из участников поэтического вечера. Все трое были совсем молодыми и явно ровесниками Ян Фэйгая.

— Ах, брат Сяофэнь, давно не виделись, — Ян Фэйгай с энтузиазмом шагнул вперед для приветствия, а затем перевел взгляд на девушек: — Чуньинь и Цюлян тоже здесь.

— Наша Семья Лян тоже поддерживает связи с Семьей Ли, и в ответ на столь щедрое приглашение отец велел мне представлять его. Заодно захватил старшую и младшую сестер развеяться и посмотреть на людей.

Оба переглянулись с понимающими улыбками, бросив мимолетный взгляд на пожилого человека в недалекой беседке.

Пока они обменивались вежливостью, Сяо Ли замер прямо за спиной Ян Фэйгая и тихо уставился в сторону, делая вид, что их разговор его совершенно не касается.

— Ой, а это кто — — подала голос младшая сестрица, перехватив взгляд Сяо Ли, который тот как раз повернул обратно, и расплылась в утонченной, вежливой улыбке.

— Ой-ёй, это случайный слуга, которого временно наняла Семья Ли, — честно признался Ян Фэйгай.

На мгновение воцарилась тишина.

Лян Сяофэнь сменил выражение лица на слегка неловкое и заговорил:

— Вот как...

«Ой-ёй, да он же смотрит на Ян Фэйгая так, будто тот — сам Тайный Владыка, выгуливающий собаку Эрлана ради подработки!» — мысленно фыркнул Сяо Ли.

Лян Чуньинь легко хихикнула, глядя на Сяо Ли, все еще стараясь сохранять манеры благородной девицы.

«А на меня смотрит, как на Небесного Пса, которого выгуливает Тайный Владыка».

Сяо Ли одарил ее простецкой улыбкой.

Лян Цюлян, тоже воззрившаяся на него, уже откровенно кривила губы в презрительной гримасе — того и гляди фыркнет.

«Ой-ёй, на этот раз я для нее — блоха на теле Небесного Пса, которую она мечтает прихлопнуть без лишних разговоров?»

Мысль промелькнула молниеносно, но ответом ей стала еще более лучезарная улыбка.

Краем глаза Сяо Ли заметил, как того пухлого толстяка только что усадили в многоярусные паланкины, украшенные золотой нитью и серебряным шитьем — такие же кричащие, как его собственные одежды. Толстяк как раз собирался свалить: он остервенело размахивал веером, пыхтел от злости и время от времени бросал на них лютые взгляды.

«Ой-ёй, до чего же цветущий вид».

— Смотришь на чужое богатство, завидно? — прозвучал легкий, издевательский голосок младшей сестрицы, сочившийся ядом.

— И впрямь солидно! Богатые семьи — это совсем другое дело, — тут же отпарировал Сяо Ли, отчего Лян Цюлян слегка опешила. — Я просто подумал: у столь богатого человека, если не вдаваться в подробности, в дороге прихватит живот или еще какая нужда — вот беда-то. Ему же придется корчиться в придорожных кустах, как унизительно. Так что хочешь не хочешь, а надо таскать с собой золотой ночной горшок или вроде того, тогда и проблем никаких.

Сказав это, он с чувством тяжело кивнул.

Трое сородичей остолбенели.

— Что ты мелешь, — улыбнулся лишь Ян Фэйгай.

— Вот именно, — не задумываясь, поддакнула Лян Цюлян.

— Такая громоздкая и тяжелая вещь, как ночной горшок, мало того что неэстетична, так еще и слуг замучает до смерти. Уж если тащить, то золотую утку для мочи — она и компактная, и легкая, ее даже сзади паланкина спрятать можно, и никто не заметит.

Ян Фэйгай говорил с самым невозмутимым видом, обменявшись понимающими ухмылками с на секунду потерявшим дар речи Сяо Ли.

Эта мягкая нотка злорадства, пробившаяся сквозь его привычное спокойствие, доставила Сяо Ли поистине неземное наслаждение.

Оказывается, с этим парнем у него все-таки находится парочка общих тем.

А вот трое ребят рядом застыли в еще большем шоке, и какое-то время никто не решался нарушить молчание.

— Пф! — первой всё же рассмеялась Лян Цюлян. Ее круглые, ясные глаза, похожие на изогнутые омуты, широко распахнулись; глядя на лучезарную улыбку Ян Фэйгая, она слегка смутилась: — Братец Ян с каждым днем все забавнее.

Остальные двое тоже неловко выдавили из себя смешки.

Проболтав еще немного, Лян Сяофэнь столкнулся с другими знакомыми и поспешил откланяться.

— Ах-ах, неужели мы их так сильно разочаровали? — с прежним невинным недоумением вопросил виновник переполоха.

Да ты же притворяешься!

Недовольно фыркнув про себя, Сяо Ли ответил вопросом на вопрос:

— А эта младшая барышня к тебе неравнодушна.

— Ой? А я думал, ты о ней худшего мнения.

— Ой, а я разве говорил, что хорошего?

— Разве нет?

— Ну, не то чтобы совсем нет.

— Вот и отлично, Цюлян — добрая и послушная девочка, просто временами излишне капризна.

— Оу, вы так близки?

— Довольно близки... — Ян Фэйгай повел бровеи. — С ее вторым братом.

— ...

— ...

«Ой-ёй, а он ловко съехал с темы».

Сяо Ли тяжело вздохнул.

Ладно, найдется ли девушка, готовая впрячься за тебя и затеять скандал — это уж твои личные заботы.

— Эй, а почему ты не взял с собой своего личного слугу?

— А... хочешь послушать? — Ян Фэйгай, не сводивший глаз с удаляющейся троицы, вдруг понизил голос и медленно произнес:

— Мм? — Сяо Ли обернулся и встретился взглядом с его лицом, на котором одновременно читались толика серьезности, хитрости, глубины, сдержанности и затаенная искра легкой усмешки, под которой бурлили темные подземные течения старой боли. Он тоже невольно нахмурился.

Внутри него даже шевельнулось смутное, невольное желание прислушаться.

— Вообще-то...

— ...

— Я...

— ...

— Сбежал из дома.

— ...

— ... — изогнутая бровь.

— ...Ярость! Этот тип определенно держит меня за идиота!

В этот самый момент из-за туч пробился единственный луч солнца, заливая всё вокруг ярким светом и заставляя лицо собеседника, слегка запрокинувшего голову к светилу, озариться начинающей расползаться улыбкой.

На мгновение — свободный, дерзкий силуэт, черты лица словно высечены из камня.

Точеный профиль, не то из белого нефрита, не то из тончайшего шелка.

Вот так, полуприкрыв глаза в тени собственных пальцев, слегка задрав уголки губ, он стрельнул взглядом в сторону Сяо Ли и победоносно ухмыльнулся.

Шум толпы и галдеж птиц будто мгновенно растворились.

Остался лишь мягкий ветерок, проносившийся сквозь трещины света и тени, сквозь вечные круговороты времен, зависший вокруг них и не желающий улетать.

Сяо Ли, уже занесший было тяжелый кулак для удара, ошеломленно замер.

Добрую половину минуты он осознавал собственную рассеянность, после чего поспешно отвернулся, пытаясь сделать вид, что так и надо.

— Ой! — внезапный возглас заставил Сяо Ли резко затормозить.

Он понял, что в этом резком развороте его локтя во что-то мягкое.

Должно быть, в... талию Лян Цюлян!

Впрочем, сейчас ему было совершенно не до смущения из-за того, что «мужчинам и женщинам не подобает прикасаться друг к другу». Они ведь стояли на самом берегу озера! Лян Цюлян как раз возвращалась обратно, держа в руках бумажный восьмиугольный фонарик без каркаса с изображением лотосов по синему шелку — похоже, хотела показать его Ян Фэйгаю. Она даже рот открыть не успела, как от толчка и отступления Сяо Ли ее нога скользнула по влажному мху.

Тело накренилось.

И фонарик из ее рук вылетел!

Продолжая излучать причудливое, призрачное сияние пламени.

Прямо в озеро!

Сама не зная зачем, Сяо Ли в ужасе вскинулся и тоже сиганул за ним следом!

Поймав фонарик прямо на лету, он еще не успел приземлиться, как сзади раздался крик:

— Опасно!

Обернувшись, он увидел, что Лян Цюлян по инерции бросилась следом за улетающим фонариком и сейчас кубарем летит в воду!

Сяо Ли находился в воздухе.

Если бы он приложил силу сейчас, то смог бы спокойно приземлиться на большой прибрежный валун.

Но вместо этого свободной от фонарика рукой он изо всех сил толкнул Лян Цюлян обратно на берег!

Из-за этого отдачи его самого должно было отбросить прямо в озеро.

— Ай!

— Уа-а-а!! —

первый возглас принадлежал Лян Цюлян, второй — Сяо Ли.

Но...

Они оба рухнули прямо на сушу?!

Сяо Ли тут же обернулся и увидел того самого парня, который внезапно бросился спасать его, наполовину погрузившись в воду — с мрачным, взвинченным и донельзя странным выражением лица.

Сила толчка была такой, что это трудно назвать словом «вытащил» — скорее, «швырнул». Восседая на берегу и сверля Сяо Ли тяжелым взглядом, он процедил с пренебрежением и высокомерием:

— Какая-то паршивая лампиошка тебе дороже собственной жизни?

Это свирепое, почти грозное выражение заставило даже шумно галдящую толпу зевак вмиг захлопнуть рты.

Сяо Ли опешил.

Пока он лихорадочно соображал, с чего это Ян Фэйгай вдруг так взбесился, он опустил глаза и с удивлением обнаружил, что даже упав на землю, по-прежнему бережно прижимает к груди фонарик, задрав его высоко вверх. В этот момент он и сам почувствовал себя полным дураком.

Следом вырвался горький смешок.

А Ян Фэйгай тем временем, оставляя за собой мокрые следы, медленно выкарабкался из воды, перешагнул через траву и остановился аккурат в том месте, где растянулись Сяо Ли и Лян Цюлян.

Он уставился на Сяо Ли и спустя полминуты выдал медленно, с расстановкой:

— Ты всё-таки круглый дурак.

Солнце скрылось за его спиной, из-за чего ослепительное сияние казалось исходящим от него самого.

Зловещий, пронизывающий взгляд.

Никакой ярости или жестокости, но от этого давления, исходившего из самой глубины костей, Ян Фэйгай медленно подался вперед.

Сяо Ли сглотнул слюну — лежать было неуловно, стоять тоже не годилось, так что он перевернулся на спину и уставился на него снизу вверх.

Тот ведь все-таки помог ему разок, так что вести себя слишком нагло было бы некрасиво.

Лицо Ян Фэйгая приближалось — все ближе, ближе и ближе.

Уставившись прямо в тревожно расширившиеся зрачки Сяо Ли, он продолжал надвигаться.

«До того не выносит, когда падают в воду?

Я ведь тоже не со зла.

Кто же виноват, что у тебя профиль был такой красивый».

Мысленно ворчал Сяо Ли, хотя тело его уже натянулось струной.

— Он сейчас врежет мне по физиономии?

Сердца толпы зевак дружно подскочили к самому горлу.

— Картину Чжун Айюэ... ты как собираешься мне возмещать?

Внезапно услышав это, Сяо Ли почуял неладное.

— Эм... нарисую такую же...

— Тогда... — Ян Фэйгай наклонился так близко, что их носы едва не соприкасались.

От него веяло чистой прохладой, а лукавая улыбка была совсем рядом. Сяо Ли почувствовал, как сердце помимо воли заколотилось чаще.

Он уже подготовился дать деру при первом же удобном случае.

— Мы... — взгляд Ян Фэйгая внезапно переменился.

В нем смешались мягкость, легкомыслие, озорство, возбуждение и ленивая дремота — короче говоря, глядя в эти зрачки, Сяо Ли чувствовал, что вот-вот растворится в них без остатка.

А затем у Сяо Ли чуть не отвалилась челюсть — того и гляди рухнет на землю, запрыгает и шмякнется прямо в озеро.

Потому что Ян Фэйгай, улыбнувшись ему прямо на ухо — с такой сумасшедшей, затмевающей солнце и луну соблазнительностью, от которой по коже пробежали мурашки, а сердце забилось в лихорадке, — произнес фразу, способную перевернуть мир:

— Давай разбогатеем~~~

http://bllate.org/book/24177/2796406