В этих словах было немало преувеличения, но они также доказывали, что Сюй Ю на самом деле ранен не слишком тяжело.
Старый лекарь наскоро перевязал ему ногу, а поскольку повреждение пришлось как раз на ступню, строго-настрого наказал в ближайшие дни не мочить правую ногу, чтобы не занести инфекцию.
Выйдя из деревенского медпункта, Фугуй взглянул на ногу Сюй Ю и сделал вид, что собирается снова взять его на ручки.
Увидев это, Сюй Ю до смерти перепугался. Балансируя на цыпочках, он попятился назад:
— Не надо, не надо, я в порядке, могу сам идти!
По дороге сюда подошва сильно ныла, да и глубину пореза он не знал, так что было не до стыда. Теперь же, когда выяснилось, что ничего страшного нет, в памяти Сюй Ю постепенно начали всплывать подробности того, как его всю дорогу несли на руках, словно какую-нибудь принцессу.
Он уже вырос из того возраста, но его впервые в жизни несли на руках подобным образом, особенно учитывая, с какой легкостью этот амбал мчал его всю дорогу.
Сюй Ю в очередной раз отчетливо прочувствовал колоссальную разницу в физической силе между ними.
Под напором решительных отказов Сюй Ю Фугую пришлось отказаться от мысли нести его обратно, и он переключился на то, чтобы просто придерживать за руку по дороге домой.
В душе он даже немного разочаровался.
Так прошло три дня. Нога у Сюй Ю почти зажила, и он собирался вместе с Фугуем отправиться в поле.
Сюй Ю догадывался, что на уме у дяди Чжу, ведь тогда старый лекарь и впрямь перепугался их боевого настроя.
Как только трансляция началась, парень тут же приподнялся на диване, выпрямил спину, преобразился, а его глаза засияли в несколько раз ярче.
После обеда было уже за два часа дня, и Сюй Ю, развалившись на диване, то и дело поглядывал на часы, поджидая трансляцию на одном из каналов.
Фугуй выглядел нерешительно, словно хотел что-то сказать, но не знал, стоит ли.
Фугуй широко раскрыл глаза, но так и не смог разглядеть никакой разницы между теми парами обуви, однако всё, что нравилось Сюй Ю, автоматически нравилось и ему.
— Где они? — с любопытством спросил он.
Следующие два дня прошли точно так же: Фугуй возился в поле с рассадой, а Сюй Ю, управившись с домашними делами, то и дело заглядывал на край поля, чтобы перекинуться с ним парами слов.
Своими заветными сокровищами, которые бережно хранишь в сердце, всегда невольно хочется похвастаться перед кем-нибудь.
С этими словами он положил ему в чашку самый большой куриный окорочок:
— Последние несколько дней ты в одиночку пахал изо всех сил, поешь побольше мяса, подкрепи силы.
Услышав, как легко тот рассуждает, Сюй Ю не удержался от горькой усмешки:
— Я бы тоже с радостью купил, но ты хоть знаешь, сколько она стоит? Это же не капуста на огороде — захотел и взял. Раньше мне приходилось копить заранее перед каждой покупкой обуви, а эту пока что позволить себе никак не могу, остается только смотреть трансляцию и сглатывать слюнки.
По дороге домой они случайно встретили дядя Чжу, который как раз закончил работу и собирался пообедать.
Он открыл фотоальбом в телефоне и принялся листать фотографии обуви, показывая их Фугую.
— Слышал про Шиэнда? Это самый известный в мире бренд обуви, он как Ламборгини среди машин или Гермес среди сумок. Ни один мужчина не сможет остаться равнодушным, увидев её.
К моменту, когда подходило время готовить, он заблаговременно возвращался домой, стряпал ужин и только после этого звал Фугуя.
— Всё это я коллекционировал с огромным трудом, многие пары уже вышли из тиража, днем с огнем не сыщешь.
Искренность дорогого стоит. По сердцу Сюй Ю разлилось тепло, и он с улыбкой произвел:
— Знаю, что ты у меня молодец, но я правда в порядке, пустяковая рана. Если бы не такое неудачное место пореза, я бы уже давно вышел в поле. Не переживай, я надену высокие сапоги, и вода на ногу не попадет.
Вернувшись домой, Сюй Ю обнаружил, что из-за травмы ноги и неумения Фугуя готовить, им пришлось перебиваться сухим пайком на обед.
Сюй Ю хотел было что-то сказать, но так и не решился сорвать эту жестокую завесу правды.
*
За просмотром трансляции время пролетело незаметно, и стрелка часов перевалила за пять.
Хотя Сюй Ю казался высоким и крепким, весил он на самом деле немного, а тело его было на удивление мягким. Держать его в объятиях оказалось невероятно приятно, вот только путь выдался слишком коротким, и всё закончилось гораздо раньше, чем ему хотелось.
Забота парня шла исключительно из глубины души, в ней не было ни капли фальши.
Рассказывая обо всем этом, он весь светился от восторга, а глаза буквально горели — ему не терпелось тут же заполучить заветные кроссовки и прижать их к груди.
Сюй Ю чуть сдвинул экран в сторону и, указав на модель, которую как раз собирался презентовать ведущий, с воодушевлением произвел:
— Эти кроссовки — новинка, я за ними давно охочусь. Их выпустят в продажу ограниченным тиражом только во время сегодняшней трансляции, шанс выпал уникальный, упустишь — больше не будет. Посмотри, какие у них линии, какой внешний вид, просто совершенство!
Фугуй потупил взгляд, уставившись в свою чашку с рисом, палочки замерли.
— Ты правда считаешь, что мне тяжело? — спросил он.
Сюй Ю сначала хотел бросить: тебе объясняй — всё равно не поймешь, но, заметив жажду знаний во взгляде Фугуя, неожиданно передумал.
Работая в идеальном слаженном тандеме, да еще учитывая проворность и выносливость Фугуя, они справились со всеми полевыми работами без малейшего отставания от графика.
Услышав это, Фугуй опешил и поспешно заверил:
— Я сильный, я справлюсь один. Ты не ходи, нога болеть будет.
Он подсел ближе к Сюй Ю и поинтересовался:
— Чего это ты смотришь?
Заметив, как Фугуй вихрем промчался с Сюй Ю на руках, мужчина решил, что тот получил серьезное повреждение.
— Ну как? Ничего страшного? — нахмурившись, с беспокойством спросил он. — Если травма серьезная, всё же стоит съездить в поселок на осмотр, как бы чего не запустить, вдруг осложнения останутся.
Послушав Сюй Ю, Фугуй наконец сообразил, чего именно тот хочет, и, указав на возобновляющуюся трансляцию, заявил:
— Тогда эту берем.
Сюй Ю ответил:
— Она хранится в моей съемной квартире в городе А, сейчас вживую ты её не увидишь, но если в будущем подвернется шанс, я вполне могу показать...
К концу фразы в его голосе прозвучали глубокая горечь и сожаление.
Выполнив поручение Сюй Ю и закончив возиться с утками, Фугуй поднялся со двора наверх и, застигнув эту картину, невольно заинтересовался.
На этих словах он осекся, вспомнив, что подобной возможности у них, пожалуй, больше не предвидится.
Однако вопреки ожиданиям, Фугуй кивнул и серьезно произнес:
— Хорошо.
Поскольку Сюй Ю нельзя было мочить ногу, Фугуй отправился в одиночку досаживать оставшуюся рассаду.
Бросив косой взгляд на маячившего рядом Фугуя и постеснявшись признаться, что всего лишь поцарапался, Сюй Ю отделался пара дежурных фраз, кое-как замяв этот разговор.
Сюй Ю кивнул.
Как благодарный слушатель, Фугуй вел себя безупречно: слушал со всем вниманием, что еще больше подстегивало желание Сюй Ю излить душу.
Сюй Ю подцепил палочками кусочек курицы и бросил:
— Хочешь что-то сказать — говори, чего мямлишь?
Словно получив одобрение, Фугуй больше не стал сомневаться. Глядя прямо на Сюй Ю, он серьезно произнес:
— Если ты считаешь, что мне тяжело, не мог бы ты платить мне чуть больше?
Сюй Ю замер с палочками на весу, никак не ожидая услышать подобное. Он приподнял брови, подозревая, что ему послышалось.
— Хочешь прибавки к жалованью?
Фугуй кивнул и, заметив потемневшее лицо Сюй Ю, испуганно затараторил, пытаясь объясниться:
— Дядя Чжу сказал, что если я буду помогать ему сажать рассаду, он станет платить мне по сто тридцать в день.
Лучше бы он вовсе молчал, потому что от этих слов лицо Сюй Ю на глазах стало еще мрачнее.
— Да ты же элементарно пользуешься моментом! Решил со мной в бухгалтерию поиграть? А крыша над головой, еда, одежда — всё это по-твоему ничего не стоит? Фугуй, а не занесло ли тебя часом?
Чем дольше говорил Сюй Ю, тем сильнее злился. Он выудил из чашки Фугуя тот самый большой куриный окорочок, швырнув его обратно, подхватил тарелку с мясом и решительно зашагал на кухню — больше он не собирался подкармливать этого неблагодарного дармоеда.
— Никакой прибавки не будет, я плачу ровно столько. Мой храм мал для тебя, раз у дяди Чжу так сладко, чеши прямиком к нему!
Фугуй никак не ожидал столь бурной реакции. Растеряв все мысли, он вскочил на ноги и бросился следом, чуть не разбив нос о захлопнутую перед самым носом кухонную дверь.
Через запертую преграду он принялся оправдываться:
— Братец Ю, не сердись, я совсем не то имел в виду. Я... я согласен работать вообще без жалованья! Не пойду я к дяде Чжу, только не прогоняй меня.
В ответ из кухни доносилась лишь гробовая тишина — ни звука.
Фугуй метался в отчаянии, не зная, как исправить положение, и мог лишь бессвязно повторять, что был неправ и умолял братца Ю не гневаться.
Сюй Ю разрывало от смеха и злости одновременно. Вспомнив, что рассудок Фугуя и так не отличался взрослостью — ляпнет первое, что в голову взбредет, — он подумал: стоит ли вообще с ним спорить.
И всё же, несмотря на это, ради воспитательного процесса он решил некоторое время погнобить Фугуя игнором, чтобы тот усвоил раз и навсегда, какие вещи произносить вслух категорически запрещено.
*
В этот период изоляции Фугуй выглядел точь-в-точь как побитая заморозками тыквенная плеть — поникший и несчастный.
Сюй Ю не обращал на него внимания и больше не одаривал улыбками, так что бедняге оставалось лишь жалобно хвостиком таскаться следом, с таким виноватым видом, будто он вот-вот разревется.
Но Сюй Ю оставался непреклонен и в душе лишь холодно фыркал: пусть прочувствует, будет ли в другой раз разбрасываться подобными бессовестными речами.
Не подбери он его тогда, парень до сих пор скитался бы бродягой. И надо же — стоило пройти такому короткому времени, как тот уже норовит нажиться на чужой беде.
В тот вечер, приняв ванну, Сюй Ю лежал в постели и бездумно листал ленту коротких видео, как вдруг телефон звякнул, оповещая о пришедшем СМС.
Сообщение поступило с незнакомого номера. Механически открыв его, он обнаружил фотографию тех самых кроссовок с приложенным текстом:
А-Ю, разве ты не мечтал об этой модели? Я сумел добыть их для тебя. Когда ты возвращаешься в город А? Я хочу лично вручить их тебе. Тот инцидент я могу объяснить, умоляю, дай мне шанс, хорошо?
Уставившись на экран, Сюй Ю изумлялся бесстыдству Чжао Ицюня — его наглости действительно не было предела.
Он и не думал отвечать на это послание, привычным движением заблокировав номер. Взглянув на снимок желанной пары обуви, он вдруг отчетливо осознал, что после прикосновений Чжао Ицюня эта вещь вызывает у него лишь омерзение, и тут же без колебаний стер сообщение вместе с фото.
Из-за этого инцидента остатки расслабленного настроения Сюй Ю улетучились без следа.
Поднявшись с постели, он подошел к окну и раздернул шторы, желая глотнуть свечного ночного воздуха.
Из их дома открывался вид на бескрайние просторы рисовых полей. В эту ночь на небе висел тонкий серп луны, чей холодный бледный свет серерил землю, окутывая окрестности легкой дымкой.
Пользуясь этим естественным освещением, Сюй Ю отчетливо видел раскинувшиеся под покровом ночи поля и деревья.
Однако в какой-то момент среди пейзажа впереди и правее его внимание привлекла знакомая фигура.
Первой мыслью было, что ему померещилось. В конце концов, с такого ракурса силуэт наполовину скрывала крона дерева, и разглядеть детали было трудно.
Желая убедиться в догадках, Сюй Ю поспешил выйти на балкон, выбирая точку с лучшим обзором.
Стоило ему приглядеться, как он зло усмехнулся.
Теперь, когда ветки больше не загораживали обзор, согнувшимся в поле человеком оказался никто иной, как Фугуй.
Что еще сильнее бесило — Сюй Ю прекрасно узнал надел, где тот копошился: это было поле дядя Чжу.
— Вот почему днем он выглядел таким дохлым! Я-то думал, это из-за моего игнора, а он, оказывается, по ночам на чужие плантации промышлять ходит. Ловко же он всё обстряпал.
Сюй Ю прожигал взглядом фигуру Фугуя на поле, до скрипа стиснув задние зубы и бормоча себе под нос:
— Ладно, прекрасно. И ведь я еще едва не растаял! Ты первый начал вести двойную игру за моей спиной, раз так — пеняй на себя. Раз уж мой порог тесен для такого великого божества, завтра же собирай манатки и катись на все четыре стороны.
Его злил вовсе не факт ночной помощи дяде Чжу, а само это вероломство вкупе с тайными махинациями — черт пойми, какие планы тот вынашивал в своей голове.
Вернувшись в спальню, Сюй Ю проворочался без сна всю ночь.
В кошмарах ему чудились то Чжао Ицюнь и Чжоу Ляньму, зажимающиеся по углам, то ухмыляющийся Фугуй, поигрывающий окровавленным тесаком.
Когда он наконец очнулся от липкого страха, за окном уже светало.
Тело покрылось холодным потом, а пижама неприятно липла к коже.
Скинув одеяло, Сюй Ю поднялся с постели и первым делом направился в ванную смыть ночной кошмар.
Вспоминания кошмарные образы, он мысленно ругал Чжао Ицюня с Фугуем — кто бы еще мог нагнать на него столько дурацкой жути.
Освежившись под душем, Сюй Ю переоделся и зашагал к противоположной двери, чтобы постучать в комнату Фугуя.
Он стучал костяшками пальцев довольно долго, но в ответ не раздавалось ни звука.
Постояв на месте какое-то время и окончательно потеряв терпение ждать, Сюй Ю нажал на ручку и распахнул дверь.
— Всю ночь тайком рассаду дяде Чжу сажал, а теперь дрыхнешь до упора. Хорош малый. Раз уж я больше не могу держать тебя здесь, собирай вещички и...
Выговаривая слова холодным и жестким тоном, Сюй Ю шагнул внутрь и только на полуслове заметил, что комната пуста — от Фугуя не осталось и следа.
Неужели тот сбежал спозаранку?
Вспомнив, что выплатил Фугую заработанное аккурат накануне днем, Сюй Ю помрачнел.
Чем больше он размышлял об этом, тем более вероятным казался такой сценарий, и парень стремительно развернулся, решив проверить, не прихватил ли тот часом что-то из хозяйских вещей.
Но стоило ему переступить порог, как он нос к носу столкнулся с Фугуем, который взбегал по лестнице перепрыгивая через две ступеньки.
— Ты...
Вопрос застрял у Сюй Ю в горле, напрочь вытесненный предметом, который тот буквально сунул ему под нос.
Это была изящная коробка из-под обуви.
— Братец Ю, разве ты не хотел те кроссовки? Я их добыл, дарю тебе.
Лицо Фугуя лоснилось от пота, а грудь тяжело вздымалась при каждом дыхании.
Радостно ухмыляясь, он заглянул в глаза Сюй Ю, и его тон вмиг стал опасливым и просительным:
— Ради этой обуви... ты не мог бы больше на меня не сердиться?
http://bllate.org/book/24194/2797916
Готово:
