Глава 42
Глаза то открывались, то закрывались, но сон не шел ни в какую.
И без того тревожные мысли о моих чувствах к Гу Вэньчжэну не дали мне толком выспаться этой ночью. Стоило же мне наконец провалиться в сон, как приснился финал сюжета для пушечного мяса: Гу Вэньчжэн мало того что со мной развелся, так еще и пек печеньки для главного героя-атива.
Слишком нагло! С чего это он вдруг вздумал стряпать печенье для посторонних?
Я еще толком не разобрался, как мне, пушечному мясу-активу, быть с тем, что я, кажется, запал на главного героя-пассив, так этот сон еще и издевается.
Чем больше я об этом думал, тем паршивее становилось на душе. Лежать в постели дальше не было никаких сил, и я тихонько, стараясь не разбудить Гу Вэньчжэна, выскользнул из его объятий.
Одеяло соскользнуло от резкого движения, и мой взгляд невольно зацепился за его тело.
На белой коже отчетливо виднелись следы от зубов, а на груди парочка мест оказалась даже до крови содрана.
Это все дурная привычка, укоренившаяся в период бурного роста клыков, когда мне позволяли слишком многое, и в пиковые моменты возбуждения я совершенно не контролировал силу укуса.
Раздражение испарилось больше чем наполовину. Чувствуя неловкость, я отвел взгляд и случайно заметил на пояснице еще до конца не поблекшие отпечатки пальцев. Багровые следы тянулись далеко вниз, выглядя до неприличия вызывающе.
Словно почувствовав мой взгляд, Гу Вэньчжэн повернул голову и улыбнулся мне.
Что и говорить, из меня никудышный злодей — какой нормальный подонок позволил бы главному герою-пассиву перехватить инициативу и покорить себя?
Тьфу... — мысленно сплюнул я. — К черту этот паршивый сюжет, раз так, то и разводиться не стану. Без меня у главного героя-актива вообще никакой роли не останется.
Заметив мой взгляд, Гу Вэньчжэн едва заметно нахмурился.
Да и бросить Гу Вэньчжэна после его банкротства я бы все равно не смог, не говоря уже о том, чтобы изводить его морально и физически. Разве можно причинять боль тому, кого по-настоящему любишь?
Я поднял глаза на Гу Вэньчжэна. Выражение его лица было сложным и скрытным, губы слегка приоткрылись, а затем плотно сжались в линию — казалось, он не знал, с чего начать.
Где только сыщешь такого прекрасного возлюбленного? Фан Иань, парень, да ты сорвал куш.
Фан Иань, тебе конец.
Стоило мне зафиксировать эту мысль в голове, как я вспомнил о том самом малыше, про которого совсем забыл. Ощущения были на грани сюра.
***
Разобравшись во всем, я пребывал в прекрасном расположении духа и за завтраком смотрел на сидящего напротив Гу Вэньчжэна с возрастающей нежностью.
***
Глядя на его спину, мелькающую на кухне, я с удивлением понял, что мне уже не так-то сильно хочется закончить сюжет и свалить домой.
***
За бесчисленные часы притирок наши тела изучили друг друга до мельчайших деталей.
Я поднял руку и подушечкой пальца легко провел по покрасневшему уголку его глаза, наблюдая, как растерянность во взгляде Гу Вэньчжэна постепенно сменяется ясностью.
Ладно, пожалуй, дело не только в этом.
Фан Иань, смотри мне, не вздумай растаять от сладеньких речей главного героя-пассива! Ты вообще-то профессиональный пушечный мясо-актив.
В тот момент, когда клыки вонзились в железу, тело в моих объятиях на мгновение напряглось, но тут же расслабилось, позволяя мне делать с собой всё, что вздумается — послушное и податливое.
Для крушения внутренних барьеров порой хватает всего одной секунды.
Тошнотворное чувство снова подступило к горлу. Я закусил губу и, наклонившись, прижался к его тонким губам.
Он приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но не успел — его слова потонули в тихом стоне.
Услышав это, я на пару секунд завис. Как странно... откуда у меня вообще возникло иллюзорное ощущение, будто Гу Вэньчжэн насквозь видит все мои мысли?
— Просто желудок разболелся.
Но погодите, неужели я всё-таки не беременный? Если верить сюжету, как раз сейчас самое время.
Мысль о том, чтобы рисовать больше ради денег, а заодно найти подработку, показалась вполне здравой.
В этот момент Гу Вэньчжэн был невероятно хорош собой, подумалось мне.
Неожиданно погруженный в глубокий сон человек послушно приоткрыл губы, и поцелуй, начавшись невинно, постепенно перерос в нечто совсем иное.
Расставаться с Гу Вэньчжэном мне было откровенно жалко.
Мало того что он полностью отвечал моим эстетическим запросам, так еще и готовил отменно, в постели мы подходили друг другу идеально, а главное — он меня безумно любил.
Только что пришедшее в норму сердце снова забилось враздрай.
Раз уж я влюбился, что поделаешь? В худшем случае, если Гу Вэньчжэна насильно потащат по сюжету, я всегда смогу воскреснуть и вернуться домой — пути к отступлению в любом случае оставались.
И что еще важнее: я чертовски не хотел, чтобы Гу Вэньчжэн достался кому-то другому.
Даже во сне Гу Вэньчжэн бессознательно отвечал на мои движения, и с его чуть приоткрытых губ слетали тихие стоны.
Поток расползающихся мыслей прервали позывы к рвоте. Я ошарашенно уставился на сидящего напротив мужа и со сложными чувствами опустил взгляд на его плоский живот.
Я решил открыть приложение банка, чтобы успокоиться и заодно прикинуть, хватит ли моих шестизначных накоплений на содержание обанкротившегося Гу Вэньчжэна.
Мысленно отвесив себе пару затрещин, я остудил разгулявшиеся эмоции.
Тошнота и рвота?
Когда я коснулся матки, то перестал сдерживаться. Крепко сомкнутые веки сидевшего передо мной человека резко распахнулись — он выглядел так, будто только что вынырнул из кошмара.
Значит, возвращаться домой не обязательно?
Сколько бы отговорок я ни придумывал, приходилось признать: неизвестно с какого момента моя решимость сбежать дала трещину.
Раньше я об этом не задумывался, но теперь, глядя на Гу Вэньчжэна, я видел в нем одни достоинства. Неудивительно, что в оригинальном романе главный герой-актив сох по нему без памяти.
К тому же мои предки в реальном мире давно завели второго ребенка, лучший друг благополучно всё забыл, и кроме стены, увешанной фигурками, тосковать на родине было особо не по кому.
Я уставился в спину уходящего Гу Вэньчжэна и твердо решил закрыть свое сердце на замок. Уж в ключевых точках сюжета я лажать не собирался.
Встретившись со мной взглядом, он сменил сложное выражение глаз на беспомощное и тяжело вздохнул.
— Давай после обеда съездим в больницу, а когда вернемся, я тебе все объясню.
***
До самого конца сдачи крови и возвращения в кабинет врача я так и не мог взять в толк: почему Гу Вэньчжэн привел меня не в акушерско-гинекологическое, а в отделение феромонов?
Я собирался спросить, с чего это вдруг ему вздумалось проверить мои феромоны, но он сегодня вел себя странно — ходил мрачнее тучи, и на мои вопросы отвечал с завидной заторможенностью.
Его поведение заставляло меня нервничать. Если бы не абсолютная уверенность в собственном богатырском здоровье, я бы уже заподозрил у себя какую-нибудь неизлечимую болезнь — иначе с чего бы ему так чудить?
Успокоив бурю в душе, я в одиночестве вошел в кабинет.
По знаку врача я нажал на голубой флакончик с распылителем.
В воздухе распространился препротивный запах, и тело от неожиданности рефлекторно напряглось, будто в ответ на вызов.
К счастью, зловоние мгновенно перебил мощный цитрусовый аромат. Лишь когда от прежнего запаха не осталось и следа, мое раздражение немного улеглось.
Выслушав мои сбивчивые жалобы и описание ощущений, доктор кивнул и протянул другой баллончик — на сей раз зеленый.
От этого спрея веяло совершенно иначе.
В комнате медленно поплыл приторно-сладкий аромат, и мозг моментально выдал вердикт: мне нравится.
Но, возможно, из-за того, что я слишком привык к мятному запаху Гу Вэньчжэна, этот парфюм лишь вызвал неприятный зуд в носу.
Я тут же подряд два раза чихнул.
Загудела вентиляция, мгновенно разгоняя сладковатое амбре. Я потер кончик носа, и зуд наконец прошел.
Закончив опрос, врач застучал по клавиатуре, вбивая результаты обследования, и бросил:
— Первый флакон — альфа-феромоны, второй — омега. Предварительно можно сказать, что ваша система распознавания феромонов в норме. Как будут готовы результаты полного анализа, подойдите в кабинет 3201.
Вспомнив только что услышанный запах омежьего феромона, я ощутил смутную тревогу.
С чего бы это феромоны Гу Вэньчжэна казались мне совсем не омежьими, а куда больше смахивающими на альфа-аромат?..
Раньше я с ними не сталкивался и не знал, но чем больше думал об этом, тем страннее всё выглядело.
Неужели притворство омегой распространяется даже на феромоны? Как-то это не вязалось с тем, что было написано в оригинале.
***
Когда подоспели результаты анализов, доктор заверил, что с железами у меня полный порядок, просто развиваются они чуть позже, чем у ровесников, так что достаточно просто следить за питанием.
Я все еще забивал себе голову загадками феромонов и слушал вполуха.
А вот Гу Вэньчжэн слушал очень внимательно и даже аккуратно фиксировал в заметках на телефоне, какие продукты полезны для развития желез.
Глядя на его сосредоточенный профиль, я понемногу успокаивался.
Да и черт с ним, не такая уж это важная тема, чего ломать голову?
***
Ожидая лифт, я замер на пару секунд, заметив вывеску акушерского отделения напротив.
Пусть Гу Вэньчжэн утром и заявил, что у него просто болел желудок, и даже выпил таблетку, но сейчас, когда мы так близки к моменту возможной беременности, а вдруг он уже в положении, просто сам не в курсе?..
Я предавался пустым фантазиям, пока из противоположного кабинета не вышел человек, заставивший меня мгновенно принять боевую стойку.
Какого черта мы умудрились встретить в больнице еще и Цзян Шуци? Это закон притяжения главных героев в действии?
Переключившись в режим готовности номер один, я молча сжал руку Гу Вэньчжэна, пытаясь старым, детским и наивным способом заявить свои права.
Но что Цзян Шуци вообще делал в отделении для беременных?
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как из-за угла появился Ли Вэньцы с какими-то бумагами в руках и совершенно естественно взял Цзян Шуци за руку.
Я моргнул, на какое-то время зависнув. Эта картина упорно не желала укладываться в моей голове.
Ли Вэньцы передал бумаги Цзян Шуци и лишь тогда заметил нас с Гу Вэньчжэном. Мы перебросились пару дежурных фраз, но поболтать дольше не успели — подоспел лифт.
Погодите-ка... Что происходит между Ли Вэньцы и Цзян Шуци?!
Находясь в полном раздрае, я на автопилоте зашел вслед за Гу Вэньчжэном в кабинку и так же на автомате тащился за ним до самой подземной парковки.
Даже когда мы сели в машину и тронулись в сторону дома, мой мозг отказывался работать, зациклившись на одной-единственной мысли:
Разве Цзян Шуци не главный герой-актив? Каким боком он оказался загадочным бойфрендом Ли Вэньцы?!
У меня скребли кошки на сердце. Казалось, за моей спиной что-то сорвалось с цепи и покатилось под откос.
***
За ужином я все еще витал где-то в облаках самокопания и совершенно упустил из виду странности в поведении Гу Вэньчжэна — пока в нос не ударил непривычный мятный запах.
Холодный, подавляющий, не имеющий ничего общего с утренними омежьими феромонами.
Картинки из прошлого, которые я до сих пор беспечно игнорировал, теперь складывались в единый пазл. Раньше всё казалось нормальным, но сейчас от былого слепого доверия не осталось и следа.
Растерянно я уставился на Гу Вэньчжэна, ловя его тяжелый, глубокий взгляд.
Он закусил губу. Выражение его лица не было привычно мягким — его вполне можно было назвать суровым.
С каменным лицом я подумал: да плевать. Раз сюжет уже скатился в такую задницу, меня больше не удивит никакой поворот.
— Фан Иань, я не омега.
Одно дело — догадываться самому, и совсем другое — услышать это вслух. Последняя капля надежды испарилась окончательно.
Если Гу Вэньчжэн не омега... значит, он и не главный герой-пассив.
Я всерьез заподозрил, что угодил совсем не в ту книгу.
Ладно еще, если главный герой-актив сошелся с кем-то другим, но ведь Гу Вэньчжэн — черт побери! — не омега.
Наверное, заметив, что я молчу битый час, Гу Вэньчжэн продолжил:
— Раньше из-за того, что ты не чувствовал феромоны, могли возникнуть заблуждения. Но теперь, когда ты способен их различать, ты должен понимать, что означает этот запах... У нас не будет детей.
Произнося это, Гу Вэньчжэн в упор смотрел на меня. Его неподвижное лицо ничего не выражало, и лишь легкая горчинка в мятном шлейфе выдавала скрытое напряжение.
Все мои прежние представления рухнули в одночасье. Внутри бушевал ураган, я понятия не имел, что сказать.
Я с трудом приоткрыл рот, снова закрыл его, раздраженно зарылся пальцами в волосы и, не смея поднять глаза на Гу Вэньчжэна, решил просто сбежать, чтобы собрать мысли в кучу.
— Я пойду допишу картину в мастерской, а вечером поговорим, хорошо?
Выждав паузу, я наконец услышал тихое согласие. Тяжело вздохнув с облегчением, я поднялся с дивана.
Но не успел сделать и пары шагов, как замер на месте.
Мятный аромат в гостиной постепенно горчил, создавая отчетливую иллюзию увядающих, поникших мятных листьев.
Разве после такого сдвинешься с места?
Нажав мысленно кнопку паузы в своем взбесившемся мозге, я крутанулся на каблуках.
Гу Вэньчжэн сидел на прежнем месте — опустив взгляд, плотно сжав губы, тихо и неподвижно.
На лице не было ни единой эмоции, он ничего не говорил, но от его феромонов исходила такая густая волна тоски, что меня едва не придавило.
Моя реакция явно заставила его тревожиться.
От этой мысли в груди неприятно заныло.
Я вернулся к дивану, наклонился, коснулся губами его рта, а затем обхватил руками за плечи, зарывшись носом в шею.
— Гу Вэньчжэн, — прошептал я, — мне плевать, омега ты или нет.
Выдержав паузу и подобрав слова, я продолжил:
— Просто всё свалилось слишком внезапно, я запутался. Дай мне немного времени прийти в себя...
Тепло, исходившее от его макушки, заставило меня умолкнуть. Необъяснимым образом буря в сердце улеглась, и паника от осознания сломанного сюжета пошла на убыль.
Я приоткрыл рот, но слова застряли в горле, и я просто крепко прижался к нему.
Аура Гу Вэньчжэна тут же смягчилась, а рука, легшая мне на голову, успокаивающе загладила волосы.
Я услышал его тихий шепот:
— Прости, Ань-ань, это я слишком сильно давил на тебя. Не спеши, я буду ждать столько, сколько нужно.
Кожа на лице, прижатом к его плечу, слегка порозовела. Мне казалось, что меня только что мастерски убаюкали и ублаготворили.
*
[Рабочие заметки президента Гу — выдержка 38]
Алкоголь на голодный желудок неизменно ведет к тяжести в животе.
Странный взгляд Фан Ианя напомнил мне о его недавних словах во время периода восприимчивости — про беременность.
Неужели он так сильно хочет детей?
Я сомневался: не расстроится ли он, когда узнает, что детей у нас быть не может.
Но оставлять дела недосказанными никогда не было моим стилем.
Пусть в мыслях я и проигрывал сцену с его реакцией на новость о том, что я не омега, но стоило ему подняться и уйти, как я понял, что переоценил свое самообладание.
К счастью, Фан Иань вернулся.
Едва заметное напряжение тут же испарилось. Думаю, по его реакции я уже получил тот ответ, который искал.
*
***
О том, чтобы всё прошло гладко, не было и речи.
Я тяжело рухнул в компьютерное кресло в мастерской.
События сегодняшнего дня обрушили на меня такой объем информации, что голова трещала по швам.
Раз сюжет занесло в такие дебри, самостоятельно распутать этот клубок я уже не мог — оставалось лишь экстренно вызывать пропавшего лет на восемьсот системного помощника.
И все-таки: если Гу Вэньчжэн не главный герой-пассив, то кто он?!
Вспомнив, что мы столкнулись с Ли Вэньцы и остальными у входа в акушерство, я почувствовал странное дежавю.
Я открыл WeChat и мигом нашел диалог с Ли Вэньцы.
Я: Учитель Ли, вы с вашим парнем часом не к свадьбе готовитесь?
Не успел я сообразить, как бы поактивнее выпытать про больницу, как Ли Вэньцы засыпал меня сообщениями.
Ли Вэньцы: Не успел сказать в больнице, мы уже бронируем площадку для помолвки. Как закончим, пришлю приглашение.
Ли Вэньцы: [Красный конверт]
Ли Вэньцы: Кстати, держи в секрете беременность моего омеги, Цзян-Цзян пока не хочет афишировать.
Прекрасно, можно было не спрашивать. Еще один влюбленный дурачок.
Быстро отчеканив шаблонные поздравления, я с каменным лицом закрыл чат.
Раз Цзян Шуци может забеременеть, альфой он быть точно не может. Но официально его пол — альфа. Это называется «омега притворяется альфой»?
Я поспрашивал Сюй Си, намеками выпытывая подробности о Гу Вэньчжэне, и среди вороха его бредовых описаний выудил нужные ключевые слова.
Теперь у меня была донельзя дикая, но чертовски логичная догадка.
Альфа, неприступный цветок на вершине скалы, с дефицитом внимания, из знатной семьи, рано потерявший мать, облеченный властью...
Не хватало только таблички с надписью «главный герой-актив» на лбу.
Ха-ха, оказывается, это я перепутал роли главных героев.
Неудивительно, что поначалу мы вечно сталкивались с Гу Вэньчжэном и Цзян Шуци одновременно — всё встало на свои места, истинным пассивом был именно он.
А я-то ломал голову, почему это реакция Гу Вэньчжэна на любовь с первого взгляда оказалась такой холодной. Если мысленно поставить его на место главного героя-актива, всё мгновенно обретало железную логику.
Какая к черту логика?! С какого перепугу главный герой-актив так легко влюбляется в пушечное мясо?!
***
Мысль о том, что Гу Вэньчжэн с вероятностью девяносто девять процентов — главный герой-актив, полностью спалила мой процессор.
С какого перепугу он главный герой-актив?
Зажевав третью палочку чупа-чупса, я так и не пришел к какому-то выводу.
Не спрашивайте, почему леденцы — просто курить я так и не научился.
Вспомнив свою прежнюю железобетонную уверенность в омежьей натуре Гу Вэньчжэна при первой встрече, я почувствовал приступ жгучего испанского стыда.
Если подумать, Цзян Шуци наверняка тоже тогда крутился поблизости, но мой взгляд выхватил исключительно Гу Вэньчжэна, после чего мозг услужливо выстроил удобную логическую цепочку.
Выходило, что мой путь закоренелого негодяя зачах на корню, едва успев начаться — его погубила моя слабость к красивой внешности.
Чудесно. Все утренние философские размышления и душевная работа пошли насмарку. Теперь мне по крайней мере не нужно ломать голову над тем, как жить с любовью к главному герою-пассиву.
Превратить сюжет в такой цирк абсурда, да еще умудриться заиметь непутёвую систему, которая не появлялась до сих пор — этот мир просто сбежал из дурдомас.
А вспомнив оригинальные характеристики главного героя-актива и недавний треп Сюй Си в WeChat, я осознал, что передо мной маячит куда более суровая проблема: как быть, если ты уже затащил в постель главного героя-актива?
Я убегаю, он догоняет, нам обоим не улететь.
У меня по коже пробежал отряд невидимых мурашек, и я сам же заржал от этой дурацкой мысли.
Поразмыслив вдоволь, я не удержался и рассмеялся в голос.
Как же здорово, что Гу Вэньчжэн не омега!
Раньше я ломал голову, что делать, если меня принудительно погонят по сюжету. Теперь же, когда всё полетело к чертям, о каких сюжетных рамках вообще могла идти речь?
Не знаю почему, но осознание того, что Гу Вэньчжэн — альфа и главный герой-актив, доставляло мне почти извращенное удовольствие.
Что тут скажешь?
В конце концов, я и сам хорош: до попадания в роман предпочитал мужчин, а после попадания стал предпочитать мужчин-альф.
***
— С чего это вдруг такой экстренный вызов? Смотрю я, сюжет вроде бы катится как по маслу... — появилась наконец система, стоило мне разложить всё по полочкам.
Когда я в красках выложил ей все последние события и свои догадки, сияющий шар дважды судорожно дернулся.
— В смысле?! Ты что, умудрился переспать с главным героем-активом?!
Я с самого начала подозревал, что система та еще шарашкина контора, но чтобы настолько — она и сама не отличалась способностью распознавать главных героев!
Встретив мой уничтожающий взгляд, система дважды кашлянула:
— Э-э, дай-ка я пробью свежие данные по генерации этого мира.
Помолчав пару секунд, система выдала новый вопль:
— Мать моя женщина! Гу Вэньчжэн и правда главный герой-актив из оригинала! Ну ты и даешь, братец.
Я криво улыбнулся:
— И это называется «сюжет катится как по маслу»?
Поверхность сферы залилась тревожным багрянцем, а голос стал тише на пару октав:
— Наша система свиткового жанра завязана исключительно на показателях «клубнички». По моим замерам, всё отработано на ура... Жанр-то сам по себе подразумевает любые сюжетные повороты...
Я: ?
В смысле, так тоже можно было?!
И чем я, спрашивается, занимался последние полгода, надрываясь изо всех сил?
Зря я, получается, честно отрабатывал сюжет, целыми днями ожидая, когда Гу Вэньчжэн забеременеет, а позже — подавляя собственные чувства и дрожа от страха, что меня насильно потянут по рельсам сценария.
Я знал, что площадка не отличается пуританством, но чтобы настолько — это уже за гранью.
Поймав мой взгляд «пристрелю на месте», системный шар снова задрожал.
— Кхм-кхм. В общем, есть хорошие новости: мы отыскали блудного пушечного мяса-актива, да и нужных сюжетных точек ты насобирал с избытком. Если хочешь, прямо сейчас можешь воскреснуть и вернуться в родной мир.
В голове вихрем пронеслись тысячи мыслей. Прошло секунд десять, прежде чем я вновь обрел голос.
— Нашли? Получается, тот первоначальный пушечный малый вернется сюда?
Шар мигнул, и в голосе послышалась легкая хрипотца:
— Ему уже не вернуться. Он умотал в соседний мир и теперь там главный герой. Вон сошелся с тамошним главным героем-активом и пассивом.
Я: — Чего?
Заметив мое замешательство, система пояснила:
— Слухи о прохождении его арки уже разлетелись по всей нашей сети. Топовый альфа провалился в мир насекомоподобных и замутил с местной парочкой. Менеджер, курирующий тот мир, срубил на очках сюжета целое состояние.
— На экстренный вызов уходит много энергии, мне нужно сматываться на главную станцию для подзарядки. Короче, ты думай: хочешь воскреснуть и вернуться или останешься здесь? Если надумаешь валить, я оформлю тебе здесь фальшивую смерть. Поразмысли хорошенько, а послезавтра я заявлюсь за расторжением контракта.
Не успел я и рта раскрыть, как система выдала эту тираду на одном дыхании и замолчала. Скорость её исчезновения просто поражала воображение.
Я устало потер занывшие виски. День выдался на редкость сюрреалистичным, но результат, по крайней мере, не мог не радовать.
Психологический груз, давивший на плечи столько времени, наконец рухнул окончательно. Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза ладонью, ощущая невиданную доселе легкость.
***
Отговорка насчет недописанного заказа была чистой правдой — мне действительно предстояло закончить финальные штрихи.
Хотя вполне можно было доделать всё утром, встречаться с Гу Вэньчжэном прямо сейчас я морально не был готов, так что решил выплеснуть бурю эмоций в рисунок.
Из-за чересчур бурного эмоционального фона войти в рабочий ритм оказалось сложнее обычного, и в спальню я вернулся уже за полночь.
Заслышав шаги, Гу Вэньчжэн отложил книгу и повернулся ко мне.
Я молча смотрел на него, мысленно прокручивая в голове вопрос: какого черта я вообще ухитрился перепутать его с другим?
Прошлое восприятие застилало глаза, из-за чего любые нестыковки в его поведении я услужливо сглаживал сам. Теперь же, вспоминая об этом, хотелось биться головой о стену.
Неловкие, мертвые воспоминания дружно пошли в атаку.
Хуже всего было то, что Гу Вэньчжэн, похоже, и не думал меня щадить.
Усевшись рядом с ним, я решительно махнул рукой: раз уж пассивная оборона не работает, пойду в наступление.
Рассудив так, я сам прижался к уголкам его губ, а заметив краем глаза, что выражение его лица не изменилось, с облегчением углубил поцелуй.
Вот теперь, после любезностей, можно переходить к делам. Эге, классика: сначала вежливость, потом кулаки.
— Теперь я знаю, что ты альфа, а раньше феромонов просто не чувствовал...
На середине фразы я запнулся. Водоворот сегодняшних событий окончательно сбил меня с толку, и я вдруг потерял нить — а оправдываться-то в чем?
Ну альфа и альфа, мало ли. Он же понятия не имеет, что я принимал его за главного героя-пассива, перед кем я тут распинаюсь и почему чувствую себя виноватым?
С этой мыслью я выпрямился и с абсолютно наглым видом выдал:
— На наши отношения это всё равно никак не влияет.
В отличие от утренней мрачности, черты лица Гу Вэньчжэна смягчились. Посмотрев на меня долгим взглядом, он негромко спросил:
— Разве ты не хотел ребенка?
При слове «ребенок» в памяти всплыли все те бессонные ночи, что мы потратили на выполнение «беременного» сценария. Лицо мгновенно вспыхнуло, и у меня чуть не вырвалось:
Да всё из-за этого дурацкого сюжета! Кто в здравом уме добровольно захочет возиться с карапузом?
— Ничего подобного.
Хотя стоп, я ведь вроде не заикался при нем ни о каких детях.
Встретив мой озадаченный взгляд, он продолжил:
— Но ведь в период восприимчивости ты сам то и дело допытывался, почему я до сих пор не беременный.
Тьфу ты пропасть! Оказывается, я сболтнул лишнего в период восприимчивости. Вот что значит провалы в памяти из-за гормонов.
— Ничего я такого не говорил! Мало ли что может ляпнуть человек с затуманенными мозгами.
И вообще, какое отношение Фан Иань в период гона имеет к нормальному, здравомыслящему Фан Ианю?
Я хитро прищурился, решив перевести стрелки и замять скользкую тему другим путем.
Обхватив Гу Вэньчжэна за талию, я прижался щекой к его плечу и принялся ластяще целовать его шею снизу вверх.
Почувствовав ответное движение, я самодовольно ухмыльнулся: знал же, на какую приманку он клюет.
***
Раньше выбивание сюжета по ночам тянулось как унылая ночная смена.
Зато теперь это называлось нормальной ночной жизнью.
Как сказать, зная, что Гу Вэньчжэн на самом деле главный герой-актив, я чувствую, что стал еще сильнее.
Например, прямо сейчас.
— Преподаватель Гу, неужели у альф тоже бывает маточный отросток? Кажется, мне тоже нужно подтянуть знания по физиологии.
Тот самый человек, который раньше напоминал мне, что я альфа, теперь просто молчит с покрасневшим лицом и каждый раз странно реагирует, когда слышит слово альфа.
Вчера вечером, поговорив с Гу Вэньчжэн по душам, мы вернулись к нашему прежнему стилю общения.
Жуя свежеиспеченное печенье, я перевел взгляд на сидевшего рядом человека, который разбирал документы.
Мне кажется, что Гу Вэньчжэн совсем не похож на главного героя-актива из оригинального романа.
Он сильный и непоколебимый, способный с нежностью принимать всё во мне, совсем не такой мрачный и холодный, каким его сделали несчастья из прошлого в первоисточнике.
Он очень хороший человек, искренний и прямой в своих чувствах, и он сам по себе достоин любви.
Именно поэтому влюбиться в него было проще простого.
Закончив вечернее занятие в понедельник, я вспомнил, что настало время отвязки от системы, о котором мы договаривались.
Обнаружено изменение сюжета мира, пожалуйста, сделайте окончательный выбор: возродиться или остаться в этом мире.
Только в этот момент, когда пришло время делать выбор, я осознал, что незаметно для себя успел обзавестись множеством прекрасных воспоминаний в этом мире.
Здесь появились новые друзья, многим нравится моя живопись, и я могу заниматься любимым делом...
Но главное — я действительно не мог вынести расставания с Гу Вэньчжэн.
Я не стал отвечать сразу, а достал телефон, чтобы посмотреть сообщение от Гу Вэньчжэн.
Гу Вэньчжэн: Я уже приехал, только что припарковался.
Я тихонько улыбнулся, и ответ в моем сердце стал более чем очевиден.
После ухода системы та невидимая связь окончательно оборвалась, и даже те жалкие крохи мыслей о возвращении в прежний мир полностью рассеялись.
Внезапно потеряв цель, я почувствовал в душе какую-то пустоту и легкий дискомфорт.
Но стоило мне выйти за ворота университета, как это чувство пустоты тут же заполнилось другими эмоциями.
Заметив издалека фигуру человека, который стоял под фонарным столбом и что-то печатал в телефоне, я окликнул:
— Гу Вэньчжэн!
Услышав голос, Гу Вэньчжэн поднял взгляд и посмотрел вперед. Встретившись со мной глазами, он зашагал ко мне — точно так же, как и всегда.
В прошлом, сколько бы раз я ни пытался отступить назад, он всегда уверенно шел мне навстречу, своими поступками доказывая искренность своих чувств.
Раньше я думал: как может существовать такой помешанный на любви человек, как Гу Вэньчжэн, который слепо отдает всего себя, не требуя ничего взамен? Неудивительно, что в оригинальном сюжете его так жестоко обманули.
Но на этот раз я вовсе не собирался позволять ему опережать меня.
Я озарил Гу Вэньчжэн улыбкой и прибавил шагу, побежав в его сторону.
Я протянул руки и крепко обнял его, а участившееся от бега сердцебиение постепенно успокоилось.
Гу Вэньчжэн поднял руки и обнял меня в ответ:
— Что такое?
Я разжал объятия, покачал головой, а затем улыбнулся ему:
— Пойдем домой.
По дороге к парковке я взял Гу Вэньчжэн за руку, переплетя наши пальцы, и непринужденно болтал с ним о том о сём.
— Завтра вечером хочу кисло-сладкие свиные ребрышки.
— Хорошо.
— А еще хочу кокосово-манговый пудинг.
— В холодильнике есть готовый, сможешь поесть сразу, как вернемся.
Возможно, дело было в том, что вопрос с моим пребыванием в этом мире окончательно разрешился, а может, в чем-то еще, но сегодня вечером я находился в состоянии необъяснимого возбуждения.
Это выражалось в жгучем желании поделиться этой радостью с Гу Вэньчжэн.
Увидев неподалеку машину Гу Вэньчжэн, я остановился. Свободной рукой я потрогал свои горящие уши, ощущая легкое смущение перед тем, что собирался сказать.
Давно не появлявшиеся миниатюрные человечки снова возникли в моем воображении и затеяли жаркий спор.
А: Вы же женаты столько времени, стоит ли вообще об этом говорить?
Б: Но сегодня такой радостный вечер, к тому же ты никогда по-настоящему не признавался Гу Вэньчжэн в любви.
Я крепче сжал руку Гу Вэньчжэн, которую держал в своей. Он повернул голову ко мне, и в его темных глазах не было ни вопросов, ни спешки — он просто молча ждал моего следующего движения.
Под этим мягким взглядом я подался вперед и поцеловал его в уголок губ.
Поколебавшись еще мгновение, я прижался к его уху и шепотом произнес:
— Гу Вэньчжэн, я так сильно тебя люблю.
Когда говоришь такое в полном сознании и так прямо, это неизбежно смущает. Не успел я опомниться, как Гу Вэньчжэн бережно обхватил мое лицо ладонями и прильнул к моим губам.
Это был страстный и долгий поцелуй, и даже без единого слова он позволял отчетливо почувствовать эти пылкие чувства.
Я поднял руку и обнял Гу Вэньчжэн за шею. По сравнению с тающим айсбергом, в этот момент он казался мне скорее готовым извергнуться вулканом, только лава в нем была теплой и совершенно не обжигающей.
Когда поцелуй наконец завершился, Гу Вэньчжэн легонько коснулся губами мочки моего уха и, подражая моей недавней манере, тихо произнес:
— Я тебя тоже.
Закончив говорить, он замолчал на несколько секунд, словно посчитал этого недостаточно, и добавил:
— Анань, я люблю тебя...
Я: ?
Этот человек совсем не умеет смущаться, когда говорит нежности?
Черт, в умении вести себя сладко и сентиментально Гу Вэньчжэн и правда не перещеголяешь. Покраснев до кончиков ушей, я поднял руку и зажал ему рот, чтобы он не продолжал.
Боковым зрение заметив с любопытством поглядывающего на нас прохожего, я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло, точно опаленное огнем, и пробормотал:
— Я знаю.
Не дав Гу Вэньчжэн возможности сказать что-либо еще, я потянул его за собой, ускоряя шаг в сторону парковки.
Сзади послышался тихий смешок, и он перехватил мою руку, снова переплетая наши пальцы.
От его смеха мое лицо запылало еще сильнее, и я зашагал еще быстрее.
Но почему-то улыбка никак не желала сходить с моих губ.
http://bllate.org/book/21019/2136732
Готово:
