Готовый перевод Chang'an Youth Tour / Юность в Чанъани: Глава 22

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Сяо Цзинъянь читал книгу, даже не поднимая глаз.

— Наставник Жун Хао обнажил оружие перед Наследным принцем и повредил убранство Восточного Дворца. Лишить жалованья на три месяца, пусть идет и размышляет над своим поведением.

Никчемный чиновник.

Хотя Наследный принц и наказал Жун Хао, любой проницательный человек видел: Восточный Дворец уже вмешался в вопрос брачного союза. По идее, принц уже временно взял на себя государственные дела, так что это нельзя было назвать превышением полномочий. Однако намерения принца, судя по всему, расходились с волей нынешнего императора, и это было уже куда сложнее.

Чиновники при дворе разделились на фракции. Те, кто выступал за мир, по большей части были старыми сановниками эпохи Циндэ. Они занимали высокие посты, обладали огромной властью и привыкли потакать воле государя. У них были свои родовые поместья, и они лишь мечтали о том, чтобы нынешнее спокойствие и процветание длились вечно. Раз государь хочет мира, они, естественно, тоже за мир.

Что же касается сторонников войны, то тут все было куда запутаннее. Среди них были и выходцы из бедных семей, добившиеся успеха на экзаменах, и потомки угасших аристократических родов, только и ждавшие возможности проявить себя и совершить подвиги. Некоторые, начитавшись книг мудрецов, прониклись духом благородства и, мня себя чистыми помыслами, не желали склонять головы перед варварами. Были и пограничные военачальники, которые не понаслышке знали о волчьих амбициях народа Сижун и не хотели попустительствовать врагу.

Среди них нашлись и те, кто разглядел позицию Восточного Дворца и, желая выловить рыбку в мутной воде, поспешили наладить связи.

Жун Хао и Ао Цзи сейчас пропадали целыми днями: они рыскали по столичным княжеским поместьям и домам чиновников, ведя переговоры и выуживая информацию. Сам же Наследный принц оставался невозмутим, как скала, и продолжал корпеть над книгами в Зале Сыхун.

В тот вечер Ао Цзи вернулся рано, лицо его было мрачнее тучи.

— Я всё разузнал. Военачальники на западе и юге выступают за мир. На северных рубежах есть некоторые сомнения, но они незначительны — в конце концов, это земли княжества Яньбэй.

Сяо Цзинъянь ответил безразлично:

— Князь Яньбэй уже стар, его осторожность вполне естественна.

— У Жун Хао тоже нет хороших новостей, — Ао Цзи повалился на тахту и насмешливо добавил: — Эти гражданские чиновники лишь громко кричат о том, что они якобы за войну и стоят за чистоту нравов, а на деле не могут даже собрать подписи под одной коллективной петицией. Одурачить они могут разве что желторотых студентов.

Кто из придворных, кроме таких прожженных хитрецов, как канцлер Юн, посмеет за пределами дворца открыто заявить, что он сторонник мира? Вмиг ведь захлебнут грязью. Когда они пишут стихи — полны гнева и решимости, хоть сейчас в бой, крошить врага. А на деле перед императором тише воды ниже травы. Иначе на праздничном банкете в честь Праздника середины осени, когда правитель Сижун просил о брачном союзе, все чиновники не сидели бы, затаив дыхание.

Эта публика была куда опаснее тех старых сановников, что открыто призывали к миру. Их официальная позиция казалась безупречной: говоришь о войне? Они кричат громче тебя, почти не отличить от настоящих патриотов.

Лишь Жун Хао, прикрываясь титулом наставника при Наследном принце, обладая высоким положением и гибким умом, мог ходить по домам, пить чай, вести пустые разговоры и в этой словесной борьбе выуживать крупицы истины.

Жун Хао вернулся только к глубокой ночи. Он был в ярости. Войдя, сбросил верхнее платье, снял головной убор, сел на тахту и, выпив чаю, со вздохом произнес:

— Эти люди... с ними крайне непросто иметь дело. Как бы снаружи ни шумели о войне, при дворе все уже давно на стороне мира.

— У них тоже есть семьи, дети, они не хотят рисковать. Это вполне обычно, — Сяо Цзинъянь оставался невозмутимым.

Янь Цзюньюй, растиравший рядом тушь, прислушивался к разговору. Жун Хао решил поддеть его:

— Сяо Янь стал гораздо смелее. Услышал такие новости и даже не испугался.

— Я совсем не боюсь, — пробормотал он. — Это ведь не решающий момент.

Жун Хао опешил, улыбнулся и спросил:

— Откуда же ты знаешь, что это не решающий момент?

— Ты действительно хочешь услышать?

— Действительно.

— Тогда назови меня братцем.

Все рассмеялись. Юй Яньжань чуть не свалился с тахты. Жун Хао не обиделся, хлопнул в ладоши и сказал:

— Сяо Янь и вправду возмужал. Сам еще ребенок, а уже хочет быть старшим братом.

— А если я спрошу? — в общем шуме с улыбкой спросил Сяо Цзинъянь.

Он сидел, Янь Цзюньюй стоял. Хоть принц и смотрел на него снизу вверх, Янь Цзюньюй все равно покраснел и тихо проговорил:

— Тогда я тебе скажу.

— Ого, вот это прыть! — Жун Хао пнул Ао Цзи. — Гляди, какого сына ты воспитал.

— Господин Жун, боюсь, вы и жалованья за следующий год лишитесь, — предупредил Юнь Лань.

Жун Хао спохватился, прищурился и перевел тему:

— Что ж, с позволения Его Высочества, послушаю-ка я доводы Сяо Яня: почему же сейчас не решающий момент?

— Когда вы обсуждаете важные дела, вы запираетесь в кабинете и не позволяете мне и Юй Яньжаню слушать. А раз вы говорите при нас, значит, ничего серьезного не происходит.

После этих слов даже Юнь Лань посмотрел на него с удивлением. Янь Цзюньюй обычно казался немного наивным, но в сравнении с таким явным умником, как Жун Хао, он был куда более непредсказуем — ведь он часто тихо слушал, запоминал и переосмысливал услышанное в своей голове.

Янь Цзюньюй не обратил внимания на их реакцию, он лишь украдкой смотрел на Сяо Цзинъяня. Он был тщеславен, и то, что его не брали на обсуждения, заставляло его злиться и втайне решиться во что бы то ни стало стать достойным наставником Наследного принца.

Однако реакция Сяо Цзинъяня была обескураживающей.

— Слышал, сегодня ночной перекус обещает быть неплохим.

Юнь Лань понял намек и улыбнулся:

— Да, подадут жареного речного ножа, к каше самое то.

У Юй Яньжаня глаза загорелись:

— Под вино это дело лучше всего пойдет. Сяо Янь, оставайся на ужин.

Когда принесли еду и все ушли обсуждать дела, оставив Янь Цзюньюя и Юй Яньжаня снаружи, Юй Яньжань развеселился и принялся уговаривать друга:

— Ешь давай! Как подрастешь, возьму тебя на границу: будем скакать на конях, в тяжелых доспехах, бить волков из Сижун. Это куда веселее, чем ломать голову над придворными интригами.

Янь Цзюньюй не ответил, лишь молча ел кашу. Как только Юнь Лань ушел, он вдруг встал и огляделся. Юй Яньжань сразу понял его замысел. Он и сам был бесстрашным, поэтому не только не остановил друга, но и подстрекнул:

— Что задумал? Давай скорее, я постою на страже.

Янь Цзюньюй не планировал ничего ужасного — он просто хотел прокрасться за кабинет и подслушать разговор. Он уже бывал там однажды, знал дорогу и легко добрался до окна, прижавшись ухом к стене.

Внутри говорил Жун Хао:

— ...Сюань Тунфу тоже старый лис, слова правдивого из него не вытянешь. Хуан Кэ в этом плане надежнее.

— Эти старики все такие, — Ао Цзи всегда был полон пессимизма. — Лучше поискать среди молодежи. Выпускники того самого года уже при должностях, хотя и невысоких, но толку от них мало.

— Нужно работать с теми, кто постарше, — отрезал Сяо Цзинъянь. Его голос на мгновение дрогнул, а когда он заговорил снова, в нем проскользнула усмешка: — Молодежь еще не видела жизни, их позиция легко меняется, их можно не учитывать.

Все было точно так, как он и предполагал. Янь Цзюньюй понимал: если есть сторонники мира, притворяющиеся воителями, то найдутся и те, кто за войну, но прикидывается миротворцами. Первые делают это ради репутации, вторые — ради выживания, ведь император стремится к миру, и им приходится скрываться в рядах «мирной» партии, чтобы защититься от гнева государя. Об этом нельзя говорить вслух, даже упоминать нельзя.

Поэтому Сяо Цзинъянь и отправил двух своих наставников лично навещать влиятельных сановников — это был открытый призыв к объединению. Императору это, разумеется, не по душе. Тот, кто не понимает тонкостей политики, сочтет действия принца безрассудными: зачем действовать открыто? Но они не знают, что этим Сяо Цзинъянь взял ответственность на себя.

Чем громче шумишь, тем яснее видна решимость Восточного Дворца. Только когда принц выступает на передовой, старые лисы могут показать свои хвосты. Принц — будущий император, в худшем случае его пожурят, а вот для них это грозит истреблением всего рода. Поэтому они осторожны.

Этим жестом Сяо Цзинъянь продемонстрировал свою волю. Сановники будут взвешивать: что для них важнее — верность императору или риск поставить на Наследного принца? Победишь — станешь правой рукой нового правителя, проиграешь — сгинешь навсегда.

— Сюань Тунфу родом из-за границы, он хлебнул горя от варваров. Но просидев десять лет в кресле канцлера, помнит ли он еще ту боль? — лениво заметил Ао Цзи. — Но он же ученик клана Е...

Голос его стих, Янь Цзюньюй подался ближе, но случайно наступил на сухую ветку. Раздался хруст. «Плохо дело», — подумал он и хотел было бежать, но изнутри послышался холодный смешок Ао Цзи.

Раздался свист рассекаемого воздуха, и в окно, точно снаружи, вылетело нечто острое, стремительное, как стрела, прямо в его сторону! Янь Цзюньюй в испуге закрыл голову руками, уже мысленно прощаясь с жизнью, но чья-то мощная рука подхватила его за плечо и отшвырнула в сторону.

Ошеломленный Янь Цзюньюй увидел лишь черную тень, мелькнувшую, словно призрак, и скрывшуюся на крыше. Он обернулся: в дерево османтуса, у которого он только что стоял, вонзилась кисть, вошедшая в ствол так глубоко, что ее было не вытащить.

Он стоял, остолбенев, пока не распахнулось окно.

Все выскочили наружу. Увидев его бледное лицо, Юй Яньжань подбежал к нему, следом подоспел Юнь Лань. Его окружили, принялись осматривать, повели в Зал Сыхун и допрашивали до тех пор, пока Наследный принц не приказал всем выйти.

Когда все разошлись, Янь Цзюньюй наконец пришел в себя. Сяо Цзинъянь видел его состояние, ему было жаль мальчишку, но он боялся, что проявление слабости приведет к еще большим глупостям в будущем. Поэтому он молча обнял его, поглаживая по спине.

— Теперь понял, чем это грозит? — голос его был строг, но в нем слышалась нежность. — Я слышал, что ты пришел, и специально притворился, что не знаю. А ты осмелел, даже шум поднял. Хорошо, что рядом был стражник, а что, если бы нет?

Янь Цзюньюй, хоть и был смелым, все же оставался юным дворянином. За свои шестнадцать лет он впервые оказался на волосок от смерти. От пережитого страха он разрыдался, голос его дрожал от обиды:

— Кто просил тебя не брать меня в кабинет? Я тоже наставник, почему им можно обсуждать дела, а мне нет? Хоть я и не такой умный, как они, я ведь могу учиться!

Сяо Цзинъянь беспомощно вздохнул:

— Я не пускал тебя не потому, что считал глупым.

— Тогда почему?

— Вопрос о войне и мире еще не решен, но другие вещи должны быть определены сегодня ночью.

— Какие вещи? — спросил Янь Цзюньюй и тут же осознал ответ.

Речь шла о брачном союзе. Послезавтра прощальный пир, нужно дать ответ народу Сижун.

— Нельзя! — он вскочив на ноги, забыв о страхе. Он не знал высоких слов, поэтому просто схватился за рукав Сяо Цзинъяня: — Нельзя отдавать принцессу! Это великое унижение, Сижун лишь наглеть начнет, принцессе будет так больно...

На самом деле, все это было очевидно. Но император Циндэ был одержим идеей мира, и любые трения по поводу союза могли привести к разрыву между Восточным Дворцом и троном. Народ Сижун просчитал это: их предложение о браке было не желанием породниться, а ударом в сердце — попыткой поссорить Сяо Цзинъяня с отцом.

Даже маленькая трещина была ценнее золота. Война между Сижун и Чжоу неизбежна, а Сяо Цзинъянь слишком сильный враг. Если удастся сменить наследника — хорошо. Если нет — создать препятствия на его пути тоже неплохо.

Этот план был прост, как день, но оттого лишь сложнее было его разрушить. Сяо Цзинъянь вырос, неся на плечах надежды всей страны, он никогда не смирится с позором и не позволит сестре стать жертвой ради мира с варварами.

А за брачным союзом скрывалась битва за стратегию государства. Все сторонники войны знали: война неизбежна, но Сижун намеренно разыгрывает карту мира. Если Чжоу откажется — станет агрессором. Брак — лишь первый шаг. Потом последуют дань, контрибуции, отчуждение земель... рано или поздно что-то станет последней каплей. И тогда, прежде чем Сижун вторгнется, страна погрязнет во внутренних распрях.

Даже Жун Хао вынужден был признать: тот, кто стоит за этим планом, золотоволосый Хэлянь — самый опасный из всех, кого он встречал. Его методы были прямыми, открытыми и били точно в цель.

Неудачная попытка с красавицей была лишь развлечением, а вот этот ход — настоящая ловушка. И единственный, кто мог ее разрушить, — это Сяо Цзинъянь.

***

После инцидента кабинет снова закрылся. Жун Хао перед уходом усмехнулся:

— На этот раз не вздумай подслушивать.

Янь Цзюньюй проигнорировал его, украдкой взглянул на Ао Цзи, но тот даже не посмотрел в его сторону, и на сердце стало горько.

Он не знал, что пока они с принцем были внутри, снаружи велся другой разговор. Жун Хао смеялся:

— Ну ты и даешь, я, при всей своей слабой подготовке, сразу догадался, что это Сяо Янь, а ты притворился, что не узнал, и решил напугать его? Принц тебе этого не простит.

— Если не проучить сейчас, завтра он натворит таких бед, что будет поздно, — холодно ответил Ао Цзи.

Все, кто был рядом, видели: кисть вонзилась в дерево гораздо выше головы Янь Цзюньюя. Ао Цзи был признанным мастером боя, если бы он хотел попасть — он бы попал.

Юнь Лань рассмеялся:

— Воистину: любовь родителей к детям — это глубокое планирование на будущее.

Янь Цзюньюй же ничего этого не знал, он решил, что Ао Цзи действительно пытался его убить. Он сидел на краю тахты, грустный, и даже не притронулся к еде.

Вдруг в дверь постучали. Это было странно: в Зале Сыхун всегда кто-то дежурил, и визитеров объявляли заранее. Юнь Лань и молоденькая служанка пошли открывать, и вдруг Юнь Лань в изумлении воскликнул и опустился на колени.

Янь Цзюньюй выглянул и увидел стройную девушку в плаще. За ней следовала лишь одна служанка. Она выглядела лет на семнадцать-восемнадцать, была необычайно красива, а в чертах лица угадывалось сходство с принцем.

— Чего же стоишь, кланяйся, — напомнил Юнь Лань.

Янь Цзюньюй поклонился, не зная, как обратиться к гостье, пока Юнь Лань не прошептал:

— Это принцесса Аньлэ.

Янь Цзюньюй слышал о ней: самая любимая дочь императора Циндэ, воспитывавшаяся при императрице, была очень близка с Наследным принцем.

Принцесса вошла, не сбавляя шагу:

— Где второй брат?

— Ваше Высочество, Его Высочество занят с наставниками... — Юнь Лань растерялся, стараясь преградить ей путь и подавая знак Юй Яньжаню отойти. Принцессе не подобало находиться рядом с посторонними мужчинами.

Но принц уже вышел навстречу. Принцесса поклонилась и сказала:

— Брат, прошу, удали всех.

— В Зале Сыхун только мои доверенные лица, не стоит беспокоиться.

— Хорошо, — принцесса была решительна. — Завтра я сама попрошу отца отправить меня в брачный союз, пришла предупредить тебя заранее.

В Зале воцарилась тишина. Янь Цзюньюй украдкой посмотрел на Сяо Цзинъяня: тот оставался невозмутим, словно предвидел это.

— Причина?

— Две старшие сестры уже выданы замуж, Руи и Чанъань еще совсем малы. Среди остальных я единственная, у кого нет матери, которая бы за меня беспокоилась. Лучше я сама предложу себя, чем ждать решения отца.

— Откуда ты знаешь, что он не выберет дочь какого-нибудь князя?

— Сижун просит принцессу, а не княжну. Если отец подменит меня, не говоря уже о том, согласятся ли они, он потеряет доверие народа. Брат, мы всегда были откровенны, к чему эти круги?

— Хорошо, — Сяо Цзинъянь ответил прямо. — Сижун — варвары, они не знают законов морали. Ты понимаешь, что тебя ждет?

— Я читала трактаты о варварах, неужели ты думаешь, что я жду счастья? — принцесса улыбнулась. — Брат, мы оба знаем ситуацию. Они пришли за Восточным Дворцом...

— У Восточного Дворца есть свои стратеги, и я, хоть и никчемен, не допущу, чтобы принцесса защищала нас собой, — побледнев, воскликнул Жун Хао.

— Все равно война будет, лучше раньше, чем позже! — вставил Юй Яньжань. — Ваше Высочество, оставайтесь во дворце, пока мы живы, не бывать такому позору.

Принцесса не обиделась на его грубость, лишь спокойно ответила:

— Я выросла в глубине дворца и не смыслю в политике. Но слышала, что когда одно маленькое племя опоздало с подношением седел, Сижун вырезал весь их род. Подумайте, сколько же у них лошадей, если им нужно так много седел?

Янь Цзюньюй, стоявший рядом, услышав это, внезапно осознал всю угрозу, скрытую за этими словами. Его словно осенило. Он смотрел на принцессу с глубоким уважением.

А принцесса, видя, как все притихли, рассмеялась:

— Брат, ты знаешь, я всегда была честолюбива. Держать меня во дворце, чтобы потом выдать за робкого мужа — вот настоящая пытка. А так, хоть я и женщина, быть может, в варварских землях я смогу принести пользу? Это решение выгодно всем, и вовсе не жертва...

http://bllate.org/book/24197/2798394

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 23»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Chang'an Youth Tour / Юность в Чанъани / Глава 23

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода