Глава четвёртая. Нанесение визита
Если говорить о том, почему Чэн Вэнь догадался, что человек, встреченный им перед Башней Возвращения Ласточки, — это и есть Цзян Мушэн, то на самом деле в этом не было ничего сложного.
За те дни в поселке Цюаньцзян Чэн Вэнь перевидел почти всех известных представителей крупных семей и знатных богатеев. В конце концов, впереди было радостное событие — свадьба второго господина семьи Чэн, и людям полагалось соблюдать светские приличия. Однако этого мужчины среди них не оказалось.
Мог ли по главной улице Цюаньцзяна прогуливаться человек с столь незаурядными манерами и быть при этом кем-то другим?
До визита босса Цзяна оставался всего день, времени почти не было, и Чан Ханьсаня приставили к Чэн Вэню, чтобы тот помогал ему хлопотать по поводу завтрашнего пиршества.
Чан Ханьсань тоже был человеком солидным. Проведя в семье Чэн столько лет, он единолично тянул на себе едва ли не половину семейного бизнеса, однако перед лицом босса Цзяна, прибывшего из Пекина, всё же испытывал некоторое волнение.
Чан Ханьсань нарезал круги за спиной Чэн Вэня и, видя, что второй господин ведет себя неторопливо и ничуть не суетится, забеспокоился пуще прежнего. Не удержавшись, он поторопил:
— Второй господин, это... Для приема босса Цзяна, что, по-вашему, нужно приготовить? Будь то летающее в небесах, бегающее по земле, из глубин гор или со дна морского — я всё до единого вам достану!
Чэн Вэнь посмотрел на него и с улыбкой произвел:
— Управляющий Чан, не суетитесь, припасов потребуется совсем немного.
С этими словами он бросил взгляд на лежавшие рядом листок бумаги сюаньчжи и кисть. Чан Ханьсань, человек сообразительный, тут же подскочил, поднял кисть и замер в ожидании указаний Чэн Вэня.
Чэн Вэнь неторопливо промолвил:
— Я диктую, ты записывай. Вещей нужно немного, сегодня же вечером всё должно быть готово.
Чан Ханьсань с исписанным меньше чем наполовину листком бумаги в руке шел к выходу во двор, хмурился, гадал про себя и тревожно прислушивался к собственному сердцу. Он никак не мог взять в толк, что затеял второй господин. Если следовать тому, что было написано на бумаге, это пиршество в девяти случаях из десяти пойдет прахом.
Изначально господин Чэн поручил хлопоты по приему босса Цзяна Чэн Хао, но, услышав, что босс Цзян собирается навестить именно Чэн Вэня, перепоручил дело второму сыну. Чэн Хао чувствовал себя из-за этого крайне скверно. Покрутившись у входа во двор, он только и ждал, пока появится Чан Ханьсань, чтобы разузнать всё у него.
Чан Ханьсань собаку съел на торговых делах — как ему было не понять замыслы третьего господина? Если бы ему пришлось делать ставку на кого-то из двоих, выбирая, за кем из них идти в будущем... Честно говоря, Чан Ханьсань очень хотел бы поставить на Чэн Хао.
В конце концов, второй господин раньше был бессловесным рохлей, а теперь творит бог весть что, действуя неловко и невпопад. Взять хотя бы то, что происходит сейчас: устраивать прием для босса Цзяна и не подать редких деликатесов — до чего же это жалко и убого! А второй господин велел раздобыть всего-навсего редьку да капусту, и единственным, что тянуло на изысканность, были мелкие креветки и пара рыбин.
Завидев выходящего Чана Ханьсаня, Чэн Хао тут же сменил выражение лица и с улыбкой шагнул ему навстречу:
— Управляющий Чан, заняты?
— Третий господин, — откликнулся Чан Ханьсань. — Не занят, вовсе не занят. Если у третьего господина есть поручения, слушаю вас.
Чэн Хао расплылся в улыбке, приняв вид мягкий и учтивый:
— Пусть отец и поручил прием босса Цзяна второму брату, но я ведь тоже часть семьи Чэн, да и к тому же целый год провел в отлучке, не имея возможности выказать сыновнюю почтительность родителям. Мне от этого ужасно неловко, вот и хочется помочь. Если управляющему Чану нужно что-то подготовить, скажите мне, я сам всё сделаю!
Да разве посмел бы Чан Ханьсань помыкать всеобщим любимцем — третьим господином семьи Чэн? Хоть он и вел половину дел дома, но отлично знал свое место. Грубо говоря, чужие люди величали его господином, но в самой семье Чэн он был лишь слугой, которого гоняют по поручениям.
Только четко понимая свое место, можно обрести долгое спокойствие. Чан Ханьсань был старой лисой и видел всё насквозь.
Он поспешно согнулся в поклоне:
— Ох, что вы, как можно утруждать третьего господина! Ничего особенного готовить не нужно...
При этом ему хотелось хоть чуть-чуть приоткрыть завесу тайны перед Чэн Хао, и он понизил голос:
— Всего-то обычные пожитки, которые на улице Цюаньцзян даже подбирать никто не станет: какая-нибудь редька... капуста... квашеная капуста... Ну и еще несколько рыбин.
Чан Ханьсань протянул слова, словно припоминая, и стал загибать пальцы. Чэн Хао не слишком-то поверил, но, глядя на вид управляющего, решил, что тот вроде бы не шутит. К тому же, подумав как следует: какой из Чэн Вэня прорицатель, разве он сам не знал его натуры? С чего бы тому, стоило лишь на год отлучиться из дома, вдруг разом прозреть?
Чэн Хао тут же рассмеялся, лицо его озарилось торжеством, и он похлопал Чана Ханьсаня по плечу:
— Ладно-ладно, раз такое дело, достать это несложно. Тогда не буду отвлекать управляющего Чана, трудитесь.
Чан Ханьсань не смел терять времени. Проводив Чэн Хао, он сразу отправился к господину Чену и доложил:
— Господин, второй господин хочет одолжить у вас кое-какую вещь.
— Какую вещь? Для пира понадобилась?
— Четыре больших крылатых суповых чаши с перегородчатой эмалью по медному основанию — те самые, что господин совсем недавно присмотрел в антикварной лавке на севере города.
Выслушав его, Чэн Шучжи махнул рукой:
— Возьми, пусть берет... Подумаешь, какая редкость, они и гроша ломаного не стоят. Раз Вэнь-эр рад, пусть забирает. Лишь бы одно: не испортьте пиршество. Ступай.
Говоря это, он указал на стоявший рядом ящик стола. Чан Ханьсань выдвинул ящик, достал оттуда именную бирку, откланялся и направился на склад. Там он предъявил бирку Чэн Шучжи и лишь после этого забрал те четыре больших суповых чаши с перегородчатой эмалью.
По правде говоря, Чан Ханьсань понятия не имел, зачем второму господину понадобилась эта утварь.
То, что велел достать Чэн Вэнь, было не так уж сложно: редька, капуста, тофу, фунчжоу, квашеная капуста. Единственное, что представляло хоть какую-то трудность — второй господин приказал отыскать кузнеца, выковать четыре маленькие жаровни и раздобыть немного твердого топлива для них.
Когда Чан Ханьсань управился со всеми закупками, Чэн Вэня уже не было в комнате. Заметив, что служанка Мэй Юй не следует за хозяином, Чан Ханьсань подошел к ней и спросил:
— А где второй господин? Почему ты не сопровождаешь его?
Мэй Юй ответила:
— Второй господин на кухне. Сказал, ходить за ним не нужно.
— На кухне?
Чан Ханьсань на мгновение растерялся. Хоть нынче и прошли те времена, когда благородным мужам полагалось держаться подальше от кухни, но среди мужчин семьи Чэн отроду не было ни одного, кто умел бы стряпать — это уж точно. Богатые семейства обычно нанимали лучших поваров со всего Цюаньцзяна.
Пропетляв по коридорам, Чан Ханьсань добрался до кухни. Едва он переступил порог просторного помещения, как до него донесся разношерстный галдеж: стук ножей, крики поваров — творился невероятный кавардак.
Влетев внутрь, Чан Ханьсань уже собирался схватить кого попало, чтобы расспросить о втором господине, как вдруг увидел Чэн Вэня, стоявшего у самого дальнего стола. На столе ровным рядышком были выстроены баночки с приправами и соусами — чем именно он там занимался, было не разобрать.
Чан Ханьсань хотел уже подойти, но его перехватил повар и с улыбкой произвел:
— Управляющий Чан, второй господин тут кое над чем колдует, велел никому не мешать.
— Колдует? Над чем это?
— Ох! Потрясающая вещь! Мы-то с вами всю жизнь у плиты стоим, а о таком отродясь не слыхивали и в глаза не видали, сразу чувствуем себя полными невеждами. И название такое изысканное — золотой наваристый бульон.
Чан Ханьсань поверил услышанному лишь наполовину, но, видя, как сосредоточен Чэн Вэнь, мешать ему не посмел.
В прошлой жизни у семьи Чэн был бизнес, но никто из домашних не умел развивать дела в этой сфере так искусно, как Чэн Вэнь.
Стоило зайти разговор о крупных предпринимателях, как все тут же думали о шоу-бизнесе или недвижимости, Чэн Вэнь же почему-то прикипел душой именно к общественному питанию. Он с самого рождения питал живейший интерес к кулинарии и обладал на редкость тонким чувством вкуса.
В нынешнюю эпоху внешний мир всё еще оставался довольно замкнутым, свежих веяний почти не было. Удивить — а то и заслужить расположение искушенного и повидавшего виды босса Цзяна — для Чэн Вэня было проще простого, ведь в ту эпоху, где он жил в прошлой жизни, разнообразие блюд в разы превосходило теперешнее.
Пробыв на кухне до самого вечера, Чэн Вэнь наконец вышел оттуда и, окинув взглядом маленькие жаровни, которые Чан Ханьсань принес от кузнеца, одобрительно кивнул.
Чан Ханьсань не забыл заглянуть к господину Чену с докладом и теперь просто ждал следующего дня, когда должен был пожаловать босс Цзян. На душе у управляющего было неспокойно, в то время как Чэн Хао преисполнился предвкушения хорошего зрелища.
На следующий день Чэн Вэнь встал очень рано. Хотя ему было не привыкать к деловым обедам и беседам за едой, на сей раз в груди у него теплилось странное, необъяснимое волнение.
И вовсе не потому, что босс Цзян был такой уж страшной или влиятельной фигурой — дело было в его стряпне...
В прошлой жизни Чэн Вэнь с головой ушел в дела, и даже когда бизнес пришелся ему по душе и завязался на ресторанном деле, у него так и не представилось возможности встать за плиту и приготовить что-нибудь самому: не позволяли ни положение, ни время.
Цзян Мушэн прибыл вовремя: ни рано, ни поздно. Чан Ханьсань давным-давно поджидал у парадных ворот и, завидев приближающуюся повозку, тут же бросился навстречу. Когда та остановилась, первыми из нее выбрался прилично, но просто одетый молодой человек.
Чан Ханьсань обладал глазом-алмазом и сразу понял: перед ним тот самый парень, что неотлучно следовал за Цзян Мушэном. Хоть он и был молоком на губах не обсох, в торговых кругах связываться с ним не стоило.
Юань Бэй спрыгнул с повозки и придержал дверцу. Цзян Мушэн вышел следом, поднял голову, окинул взглядом ворота особняка семьи Чэн и улыбнулся.
Чан Ханьсань поспешил вперед, сгибаясь в поклонах и приглашая гостя внутрь. Цзян Мушэн держался на редкость просто, без малейшей заносчивости, и произнес:
— Управляющий Чан, рад знакомству.
Услышав это обращение — управляющий, — Чан Ханьсань чуть не лишился чувств от слабости в коленках. В голове у него молниеносно пронеслись мысли, и он вдруг отчетливо понял, почему Цзян Мушэн с легкостью проворачивал любые дела на любых дорогах, перед которым пасовали даже военные губернаторы. Всё потому, что он со всеми обходился вежливо, не задирал нос, но за этой вежливостью скрывалось непреклонное, внушающее благоговение достоинство, перед которым поневоле хотелось преклонить колени.
Подумав об этом, Чан Ханьсань мысленно задался вопросом: а когда это старый господин удостаивал его такой вежливости?
Цзян Мушэн перешагнул через главный порог, миновал арку с цветочным узором, обогнул заслон от злых духов, и вот перед ним открылся внутренний двор. Чэн Шучжи вместе с Чэн Вэнем и Чэн Хао уже ждали там.
Цзян Мушэн с первого же взгляда выделил стоявшего за спиной господина Чена молодого человека. Тонкие, изящные черты лица, худощавая, хрупкая фигура, простое белое долгое платье — всё это лишь подчеркивало стройную талию Чэн Вэня, на которой красовался нефритовый кулон самого заурядного качества и цвета.
Чэн Шучжи поспешил рассыпаться в любезностях перед Цзян Мушэном. Тот с улыбкой ответил на приветствие хозяина дома, а затем перевел взгляд на Чэн Вэня. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка. Хоть в ней и не таилось враждебности, этот взгляд поставил в тупик даже Чэн Вэня, съевшего собаку на коммерческих интригах.
Цзян Мушэн произнес:
— Второй господин, давно не виделись.
Чэн Вэнь лишь мягко улыбнулся и кивнул:
— Босс Цзян.
Эти слова Цзян Мушэна заставили всех присутствующих в изумлении уставиться на Чэн Вэня. Казалось, в одно мгновение тот превратился в какого-то выдающегося человека, а вовсе не был прежним бессловесным вторым господином.
Цзян Мушэн протянул руку и легко похлопал Чэн Вэня по хрупкому плечу, держась так, словно они были старыми добрыми друзьями:
— Наверняка ведь не помнишь меня. Люди высокого полета забывчивы.
Чэн Шучжи виновато улыбнулся:
— Это босс Цзян у нас человек высокого полета.
— Ну что вы, — Цзян Мушэн отмахнулся, не сводя глаз с Чэн Вэня. — Второй господин — вот кто истинный благодетель для этого Цзяна. Благодарю покорно.
http://bllate.org/book/24202/2798600
Готово:
