Готовый перевод Transmigrated as a Beloved Uke, I Ended Up with the Villainous Cannon Fodder / Став любимцем тысяч, я нашёл счастье со злодеем: Глава 17

— Если бы я не настояла на обследовании, я бы и не знала, насколько изнурён он изнутри, хотя внешне казался вполне здоровым.

— В то время я не понимала, что произошло. Вернувшись, он всё время был мрачен и подавлен, а Иньмэн разделяла его боль.

— Его тело было в ужасном состоянии. Несмотря на все наши попытки спасти его, жизненные показатели неуклонно угасали. Лишь тогда я осознала, что моё решение отправить его в Хайчэн на самом деле лишь ускорило его гибель.

— Иньмэн тоже жестоко винила себя в его смерти.

Жань Юньхань прикрыла глаза.

— Ведь о том, что он влюблён в тебя, он рассказал только Иньмэн.

— А Иньмэн тогда лишь подбадривала его добиваться тебя, поэтому позже она так терзалась чувством вины за его гибель. Прошло несколько лет, но она до сих пор не может выбраться из этой тени.

— Он… что он сделал?

Множество прошлых воспоминаний пронеслось в голове с невероятной скоростью. Бай Цзанцзи не знал, о чём шла речь, но чувствовал, что это тесно связано с ним самим.

— Прости, я не могу вдаваться в подробности из-за предсмертной воли Цзяюэ.

— Он хотел, чтобы ты жил дальше, не обременённый ничем.

— …

Выражение лица госпожи Тао было преисполнено скорби, отчего Бай Цзанцзи не покидало ощущение, что он имеет самое прямое отношение к случившемуся.

Он попытался напрячь память:

— Это была та авария?

Госпожа Тао покачала головой и продолжила:

— После смерти Цзяюэ я поначалу тоже вымещала на тебе злобу, но знала, что ты на самом деле ни в чём не виноват.

Бай Цзанцзи почувствовал головную боль и полное неприятие происходящего:

— Но ведь Тао Цзяюэ из этого мира в полном порядке.

Госпожа Тао слабо улыбнулась.

— С точки зрения моего мира, Цзяюэ действительно мёртв.

— Но его духовное тело осталось целым и невредимым. Перед самой смертью он собственноручно извлёк его из себя.

Жань Юньхань закрыла лицо руками, сдерживая порыв безутешных слёз.

Переведя дыхание, она продолжила:

— Или, если тебе так понятнее в твоём мире, — душу? Никогда прежде не случалось ничего подобного, чтобы кто-то собственными руками исторг собственное духовное тело.

— Из-за этого оно получило повреждения и погрузилось в сон, а Цзяюэ перестал дышать, и его официально объявили мёртвым.

— Иньмэн не смогла с этим смириться и поместила его духовное тело в нынешний мир, чтобы оно здесь напитывалось силами.

— Но если не пробудить его, Тао Цзяюэ навсегда станет частью этого виртуального мира, застряв в бесконечном круговороте от рождения до смерти, без надежды на освобождение.

— Однако мы потратили несколько лет, и всё безрезультатно. В отчаянии Иньмэн самовольно забросила в этот мир тебя. Прости меня.

Произнеся это, она словно исчерпала все силы, что были у неё за всю жизнь. Бай Цзанцзи смотрел, как женщина платком промокает слёзы на щеках, а затем на её лице появляется выражение освобождения.

— Но всё это уже в прошлом. Прошу тебя, прости Иньмэн за её поступок, он просто слишком сильно себя винил.

— Я надеюсь, ты сможешь понять его нынешнее состояние полного душевного краха — точно так же, как я не могу понять, почему раньше ты так бессердечно относился к Цзяюэ, а теперь так легко полюбил этого Цзяюэ.

На самом деле, это был вопрос, который Жань Юньхань хотела задать больше всего. Боль от её собственного душевного надлома была ничуть не меньше, чем у Тао Иньмэн. Если бы Бай Цзанцзи с самого начала мог полюбить Цзяюэ, всё ни за что не зашло бы так далеко.

Бай Цзанцзи уловил в словах Жань Юньхань упрек и стремление защитить Тао Иньмэн. Он вспомнил тот разговор с системой и доносившиеся из трубки рыдания.

Тема, казалось бы, должна была разгневать его, но вместо этого он лишился дар речи. Пробормотав что-то невнятное, он выдавил лишь одно:

— Так вы пришли сегодня, чтобы отправить меня обратно?

Давление вокруг Жань Юньхань на мгновение упало, её ногти впились в ладони, до крови вонзившись в кожу:

— Если хочешь, я могу отправить тебя прямо сейчас.

Бай Цзанцзи повернулся к саду: лепестки цветов покрывала россыпь мельчайших капель роды, алый цвет казался вызывающе ярким.

— Я бы не отказался вернуться, — он поднял руку и взглянул на наручные часы, — но сейчас мне гораздо больше хочется поехать и забрать Тао Цзяюэ из школы.

Жань Юньхань на мгновение замерла, глядя, как юноша решительно шагает прочь.

Много лет назад она видела Бай Цзанцзи лишь однажды — резкого, дерзкого, с бунтарским нравом, у которого все эмоции были написаны на лице.

Но теперь он стал терпимее и сдержаннее, приобрёл глубокую внутреннюю зрелость, а в его манерах появилась почти мягкость.

Невероятно, как сильно может измениться человек. Это внезапно помогло ей понять, почему прежний Бай Цзанцзи не любил Тао Цзяюэ, а теперь вдруг полюбил: в конце концов, это были словно совершенно разные люди.

Вот только она не знала, что Бай Цзанцзи, который всегда был так уверен, что не способен никого полюбить, который считал любые чувства глупой шуткой…

После ухода Тао Цзяюэ постепенно сгладил все свои острые углы.

Он всё дальше отдалялся от прежних приятелей по гулянкам; больше не срывался по пустякам, не ввязывался в драки, не устраивал беспорядков и не дурил. Он завязал с алкоголем, больше ни разу не прикоснулся к гоночным болидам; стал замечать простые и крошечные чудеса повседневности, взялся за ум и начал усердно учиться.

Он выбрал самую тихую и спокойную специальность, превратившись в того человека, каким стал сейчас.

Бай Цзанцзи по-прежнему не считал, что в юности успел кого-то полюбить, но во всех его переменах неизменно сквозило отражение Тао Цзяюэ.

По дороге Бай Цзанцзи думал о многом, размышлял долго.

Если бы он не встретил Тао Цзяюэ, то никогда бы не вспомнил прошлое и не познал мук совести.

Но если бы он не встретил Тао Цзяюэ, то никогда бы не понял, каким же невыносимым, жестоким и бессердечным он был раньше.

Судя по словам Жань Юньхань, смерть Тао Цзяюэ оказалась напрямую связана с ним.

Бай Цзанцзи потёр начавшие болеть виски. Его по-прежнему тревожило: если Тао Цзяюэ узнает о прошлом, станет ли он винить его?..

— Бай Цзанцзи, ты пришёл за мной!

Издалека заметив мужчину, стоявшего под тенью платана, Тао Цзяюэ радостно бросился на него со спины.

Школьный рюкзак чуть не ударил Бай Цзанцзи по лицу.

Накатившую было тоску вмиг смыло волной. Бай Цзанцзи поймал рюкзак, закинул на плечо и с улыбкой произнёс:

— Да, пришёл за тобой.

— Эй-эй, Цюаньшэн, ты у меня такой хороший! — щебетал Тао Цзяюэ, обвивая шею Бай Цзанцзи руками и чмокая его в щеку.

Бай Цзанцзи слегка ущипнул его за щеку:

— Проголодался?

— Нормально. Цюаньшэн, куда мы пойдём ужинать? Хочешь, я дома сам тебе приготовлю?

Бай Цзанцзи улыбнулся, переплетая их пальцы и ведя за собой:

— Ты умеешь готовить? Если хочешь, чтобы я приготовил, так и скажи.

— Ха-ха.

Тао Цзанцзи больше ничего не говорил, лишь улыбался, крепко держа Бай Цзанцзи за руку.

Пройдя немного, они заметили, что водитель всё ещё ждёт их в машине. Только подойдя ближе, Тао Цзанцзи сообразил, что Бай Цзанцзи приехал на автомобиле семьи Тао.

Он крепче сжал руку Бай Цзанцзи, переводя взгляд то на машину, то на него самого:

— Ты сегодня был у меня дома?

Бай Цзанцзи приподнял его руку, разглядывая пальцы:

— Угу. Чего ты так нервничаешь?

— Мама тебя не обижала?

— Нет.

Бай Цзанцзи обнял его за плечи:

— С чего бы мне нервничать?

— Ты же сам говорил, что хочешь познакомить меня со своей мамой? Так совпало, что сегодня, когда я был в компании, твоя мама прислала за мной людей.

— О боже, кошмар, полный кошмар! Я же ей ещё ничего не сказал, откуда она всё узнала?

Тао Цзяюэ паниковал не на шутку:

— Она не наговорила тебе каких-нибудь гадостей?

— Нет.

— О~ я понял! Выходит, мы всё это время встречались тайком, как партизаны.

Бай Цзанцзи притворился сердитым, чтобы подразнить его, и перепуганный Тао Цзанцзи тут же принялся оправдываться:

— Н-нет, вовсе нет! Я просто ещё не успел ей сказать, вообще-то планировал сам привести тебя домой и во всём признаться.

— Кто же знал, что она сама тебя разыщет?

Бай Цзанцзи изначально хотел лишь пошутить, но, видя, как сильно тот перепугался, почувствовал укол совести.

— Ладно, я шучу.

— Я не сержусь.

Несмотря на уверения Бай Цзанцзи, Тао Цзяюэ всё равно оставался как на иголках.

Он прекрасно знал нрав своей мамы: похожая на избалованную девочку, внешне элегантная и великодушная, на самом деле она была невероятно капризной и сложной в общении.

— Мама точно тебя не обижала?

— Ты так её боишься?

Бай Цзанцзи припомнил свои впечатления: госпожа Тао казалась утонченной и мягкой, но… судя по реакции Тао Цзяюэ, сегодня он столкнулся совсем не с той добродушной мамой из здешнего мира.

Тао Цзяюэ дождался, пока Бай Цзанцзи сядет, и юркнул вслед за ним в салон.

— Я не то чтобы боюсь её… Просто кроме меня, её боятся абсолютно все.

Тао Цзанцзи поёжился от воспоминаний: жуть.

— Да вроде бы нормальная женщина, — уклончиво отозвался Бай Цзанцзи. — Не переживай так сильно.

— Вообще-то скоро день рождения мамы, я собирался в тот день привезти тебя к ней и во всём признаться.

— А теперь вон оно как, она всё узнала и даже заявилась к тебе без предупреждения.

— Давай сегодня всё-таки поужинаем у меня дома?

На душе у Тао Цзяюэ скребли кошки: он понятия не имел, что именно они наговорили друг другу в его отсутствие, поэтому решил, что будет лучше лично притащить Бай Цзанцзи к ним снова.

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

Мама Тао Цзяюэ была очень нежной. Мама Тао Цзяюэ была ужасно пугающей.

Бай Цзанцзи мысленно разложил всё по полочкам: если мать Тао Цзяюэ так сильно любила его, почему же не осталась в этом мире подольше, чтобы сопровождать сына?

Мысль об утреннем разговоре заставила его с неожиданным прозрением осознать: собеседница весь день умело манипулировала ходом беседы, вынуждая его пассивно впитывать информацию.

Духовное тело… духовная сила? А ещё этот пресловутый виртуальный мир, населенный столь живыми людьми — поистине занятно.

Впрочем, неважно. Даже если осталось столько неясного, столько неизвестных деталей и брешей, достаточно того, что одно оставалось непреложной истиной.

Тао Цзяюэ сейчас находился рядом с ним.

Прямо здесь, рядом с ним — это было подлинным, осязаемым фактом.

Даже если он не знал, как пробудить его, даже если это окажется невозможным — пускай так. Из рождении в смерть, круг за кругом, он будет идти рука об руку с Тао Цзяюэ.

Раньше Бай Цзанцзи жил без всякой цели, но теперь чувствовал, что обрёл тихую гавань.

Пока рядом Тао Цзяюэ, любая неизвестность превращается в предопределённость, и Бай Цзанцзи мог чувствовать себя абсолютно спокойно.

— Цюаньшэн, ты выложил пост в вейбо?

Тао Цзяюэ украдкой поглядывал на Бай Цзанцзи, как вдруг его карман завибрировал.

Это было уведомление из раздела избранных контактов.

Достав телефон, он увидел репост рекламного видеоролика со страницы Сияющая звездная ночь: судя по всему, каждому участнику выделили по несколько секунд экранного времени и добавили короткие монологи.

Бай Цзанцзи бросил взгляд на экран: должно быть, это Лю Ча сделала репост, сам он телефон сегодня с собой не брал.

Увидев значок «99+» на иконке сообщений, Тао Цзяюэ не проявил к ним никакого интереса.

Он сразу открыл видео, и они уставились в экран вдвоём.

Смотря ролик, Тао Цзяюэ комментировал на ходу:

— Музыка подобрана отлично, очень душещипательно.

Суть видео сводилась к демонстрации их пота и слёз, упорного труда, перемежающегося личными монологами о заветных мечтах и пережитом опыте.

Когда на экране появился он сам, Бай Цзанцзи даже немного смутился.

На камеру он получался отлично, разве что немного искаженно. Тао Цзанцзи поочередно гля то на экран, то на живого Бай Цзанцзи, и чем больше смотрел, тем сильнее убеждался: в реальности тот выглядел намного круче.

Если остальные участники наперебой рассуждали о мечтах или с напускной скромностью сетовали на непризнанный талант, то Бай Цзанцзи в течение своей минутленной минуты молчал целых тридцать секунд, а в самом конце выдал: Век живи — век учись, учись усердно и каждый день продвигайся вперёд.

— Пф-ф.

Тао Цзанцзи покатился со смеху, поставил видео на паузу и потянул ленту комментариев.

Там были и те, кто смеялся, и те, кто ставил вопросительные знаки, и те, кто придумывал обидные прозвища. В обсуждениях бурно спорили о том, считать ли Бай Цзанцзи «бесполезной красоткой» или законченным дурачком, и ветка обсуждения моментально скатилась в перепалку.

Лицо Тао Цзяюэ из выражения O▽O превратилось в O_O, и он тут же засучил рукава, готовый ринуться в бой с хейтерами.

Бай Цзанцзи выхватил телефон у него из рук:

— Это всего лишь пустые слова.

Про себя же он невольно облился холодным потом: с чего это съёмочная группа вообще смогла вставить в эфир такой фрагмент?

Тогда Лю Ча действительно вручила ему сценарий — классический образец того, как выжимают слезу, набивая себе цену. Бай Цзанцзи без раздумий швырнул его в сторону, а когда его приперли к стенке, брякнул первое, что пришло в голову. Изучение танцев, вокала и сценического мастерства — разве это не означает «век живи, век учись»? Кто же знал, что режиссёры действительно смонтируют это и выпустят в эфир.

— Да они называют тебя умственно отсталым!

Тао Цзанцзи кипел от праведного гнева, а Бай Цзанцзи лишь горько усмехнулся:

— Разве они не написали «ещё предстоит обсудить»?

— К тому же, смотри, сколько людей спорит внизу. Это значит, что защитников у меня хватает.

Тао Цзанцзи всё еще злился. Отвернувшись от Бай Цзанцзи, он помолчал пару минут, а потом снова повернулся и потребовал вернуть телефон.

— Отдай телефон.

Бай Цзанцзи как раз читал ту самую перепалку в комментариях: раньше он почти не сидел в соцсетях и не подозревал, что сетевые комментаторы могут быть такими забавными.

— М? Зачем это тебе?

— Позвоню этому никчёмному Тань Вэню, пусть немедленно завалит весь интернет новостями о твоём престижном образовании!

— И натравлю на них армию ботов, пусть растопчут всех!

— Остынь, стоило ли из-за такой мелочи поднимать бучу.

Бай Цзанцзи взъерошил ему волосы и сунул телефон в собственный карман.

— Через пару дней они сами убедятся, что я не дурак, спешить некуда.

Тао Цзанцзи тут же посмотрел на него с надеждой:

— Что? Цюаньшэн, ты собираешься всерьёз заняться танцами?

Вообще-то, глядя видео, он заметил, что движения некоторых парней выглядели очень круто. Представив Бай Цзанцзи, сияющего на сцене, он загорелся невероятным предвкушением.

— Нет, даже и не думай.

— А? Ну ладно…

Тогда всё-таки в ход пойдут проплаченные комментаторы!

Бай Цзанцзи не знал, плакать ему или смеяться при виде мгновенно скисшего лица парня:

— Если так продолжится, мы с тобой оба состаримся раньше времени.

— В смысле?

Бай Цзанцзи не удержался от улыбки, уголки его губ поползли вверх:

— Ты слишком быстро меняешь выражения лица, а я не могу сдержать смех.

— …Ну, я тоже всегда улыбаюсь, когда вижу Цюаньшэна.

С этими словами Тао Цзяюэ снова прижался к нему, обвивая руками талию и отказываясь отпускать.

— Я сегодня на занятиях листал ленту вейбо, и столько твоих фанатов спрашивают, кто я такой и почему ты на меня подписался.

— Ой, мне даже неловко им отвечать. Как думаешь, если я напишу, что я твой парень, не решат ли они, что жаба возмечтала отведать лебединого мяса?

Бай Цзанцзи опустил на него взгляд:

— Хм, пожалуй, решат.

— Это ещё почему! Я же такой симпатичный, какая из меня жаба, возмечтавшая о лебеде?

Вознегодовав, Тао Цзанцзи разомкнул объятия, вскинул голову и воинственно уставился на Бай Цзанцзи:

— Тут должно быть: талантливый юноша и прекрасная дева, пара, созданная на небесах, союз, заключенный по воле судьбы!

Бай Цзанцзи едва вынес этот поток пафоса. Загребнув его в охапку, он прижал парня к себе:

— Да-да, идеальная пара.

— То-то же! Только пока нельзя им рассказывать, звёздам ведь вроде нельзя заводить романтические отношения.

— Можно. Просто фанаты обычно не любят, когда их кумиры с кем-то встречаются.

— Тогда я ведь тоже твой фанат. Можешь встречаться со мной?

— Хм… кажется, так получается ещё сильнее нельзя.

Бай Цзанцзи погладил его по щеке:

— Впрочем, неважно. Если кому-то из фанатов я действительно дорог, я скажу им правду.

Он уже давно принял решение про себя: шоу-бизнес — это точно не то место, где он задержится надолго. Впрочем, после сегодняшнего утра у него появились совершенно другие планы на это шоу.

Тао Цзанцзи кивнул. С трудом устроившись поудобнее в объятиях Бай Цзанцзи, он вдруг словно что-то вспомнил, резко вскинул голову:

— Пойду верифицирую свой аккаунт в вейбо, тогда они перестанут строить всякие догадки!

— …

Ход его мыслей отличался завидной прытью.

Болтая без умолку всю дорогу, словно сойка, то и дело срываясь на перепалку под мягкие подначки Бай Цзанцзи, они добрались до поместья семьи Тао — того самого, откуда Бай Цзанцзи уехал всего пару часов назад.

Утром Бай Цзанцзи не заходил в главный особняк, сразу последовав с Жань Юньхань в садовую беседку. Теперь же, в сопровождении Тао Цзяюэ, они шагнули прямо в парадный холл. Батюшки светы, две шеренги прислуги синхронно склонились в поклоне, чуть не ослепив Бай Цзанцзи. Если бы кто-то еще добавил неизменное «добро пожаловать домой, молодой господин», его бы наверняка прошибло искрой от такого приема.

— Молодой господин, вы вернулись.

Единственным, кто шагнул им навстречу, был мужчина лет пятидесяти — судя по всему, дворецкий поместья.

Бросив на Бай Цзанцзи лишь один мимолетный взгляд, он тут же отвел глаза:

— Старый господин еще не вернулся, а госпожа на втором этаже делает косметические процедуры.

Он незаметно кивнул одной из горничных, и та поспешно побежала наверх докладывать хозяйке.

— Ладно, я сегодня обедаю дома.

С этими словами Тао Цзяюэ потянул Бай Цзанцзи за рукав вглубь дома и усердно усадил на мягкий кожаный диван.

Знак рукой — и перед ними тут же выросли несколько блюд с нарезанными фруктами:

— Что будешь?

Усевшись рядом, он тут же встревоженно зашептал:

— Что бы мама ни сказала, когда спустится, чур, не злиться и не принимать близко к сердцу!

— Ладно-ладно, понял я, понял.

Бай Цзанцзи налил ему стакан воды:

— Трещал всю дорогу, пить не хочется?

Тао Цзанцзи перехватил стакан и сделал несколько жадных глотков:

— Я серьёзно, у мамы такой характер… Если она ляпнет что-то резкое, ты уж не обижайся.

Он пил торопливо, говорил тоже на ходу и, похоже, попытался заговорить, не проглотив воду до конца. Несколько капель скатилось по подбородку, и Бай Цзанцзи с брезгливо-умилительным вздохом вытащил салфетку, вытирая его лицо. Тао Цзанцзи от неожиданности густо покраснел, мгновенно захлопнул рот и заслонил его ладонью.

Поняв, что тот смутился, Бай Цзанцзи перестал подначивать его и с улыбкой сменил тему, успокаивая:

— Ну чего ты так нервничаешь? Сторонний наблюдатель подумал бы, что это я привел тебя знакомиться с родителями. К тому же, я же говорил, что уже виделся с ней сегодня утром.

Пряча рот за рукой, Тао Цзанцзи пробормотал с наигранной обидой:

— Я ведь просто переживаю…

Бай Цзанцзи аккуратно отнял его руку и слегка поцеловал тыльную сторону ладони.

— Водичка на подбородке — это не позор, убей ладонь.

Тао Цзанцзи позволил держать свою руку:

— Тц, тебе бы только смеяться надо мной.

— Ничуть.

Убедившись, что парень наконец расслабился, Бай Цзанцзи стал ждать. Если сейчас спустится та самая, «оригинальная» матушка, еще бабушка надвое сказала, как она себя поведёт.

И едва эта мысль мелькнула в голове, появилась хозяйка дома.

Лицо точь-в-точь как у утренней Жань Юньхань, но аура совершенно иная.

Жань Юньхань была нежной, сдержанной и носила печать меланхолии; при общении чувствовалось её глубокое внутреннее достоинство и твёрдость — мягкая снаружи, но несгибаемая внутри.

Эта же госпожа Тао выглядела царственно и надменно, излучая превосходство — от неё и впрямь веяло неприступностью.

— Малыш, с чего это ты вдруг решил среди дня вернуться домой?

Стоило ей появиться, как Бай Цзанцзи тут же поднялся с дивана. Она же словно в упор его не замечала, грациозно устроившись на кресле напротив Тао Цзяюэ.

— Слышала, ты недавно в пух и прах разругался с сынком семьи Ли? Я же тебе давно говорила, что он та еще темная лошадка, сразу видно — неблагодарная душонка.

Произнося это сыну, она исподлобья бросала оценивающие взгляды на Бай Цзанцзи.

Тао Цзяюэ и Ли Фэнлоу уже не первый день находились в состоянии холодной войны, но сейчас мать преподносила это так, будто услышала новость впервые, — нетрудно было догадаться, что она намеренно делает шпильку в адрес Бай Цзанцзи.

http://bllate.org/book/24203/2798697