×
⚠️ Увага! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написати мне в ЛС ↗
Важливо: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый переклад Maggot Love Song: Hao and Chaykov's Rotten Romance / Песнь личинки: Гнилой роман Хао и Чайковского: Розділ 27

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

—Возвращение плача из сна—

Утренний туман в Серо-Серебряном Гнезде был похож на дыхание, исторгнутое из глубин древних останков — медленный, влажный, с привкусом сладостной трупной сладости.

В самом центре города в небе все еще висело то самое Сердце Гнилой Свободы — двойное ядро Хао и Чайко.

Но в этот день свет был иным.

Он едва заметно отливал красным.

Словно дыхание чего-то давно спящего начало медленно менять свой ритм.

Сяо Жуй первой это почувствовала.

Она стояла перед кладбищем памяти, и окружающие ее камни-личинки все еще слабо мерцали в ночной росе, а заключенные внутри них воспоминания дрожали, подобно снам.

Однако стоило первому лучу солнца коснуться ядра, как она услышала… плач.

Это был не крик младенца и не низкочастотное гудение личинок.

Это был плач глубокий, мягкий, пропитанный невыразимой смесью горя и радости.

Словно он исходил из самой сокровенной глубины сердца.

Словно любовь пробуждалась к жизни.

Сяо Жуй подняла голову и увидела на поверхности ядра тонкую сеть трещин. Оно не разрушалось, оно, подобно яичной скорлупе, готовилось встретить новую жизнь.

Она перевела дыхание, и в горле у нее запершило, словно от избытка света.

— …Хао? — тихо позвала она.

Туман ответил ей легкой дрожью.

В следующее мгновение весь город содрогнулся.

Дома, улицы, пульсирующие каналы личинок, плывущие слои тумана — все это словно погладил невидимый палец.

И лишь тогда плач раздался в полную силу.

Этот плач вырвался из сердца, превратившись в невидимые волны, которые хлынули в уши каждого жителя, в каждое ядро-личинку и даже в сны людей.

Жители Серо-Серебряного Гнезда замерли: кто-то прислонился к стене, кто-то опустился на колени на ступени, а кто-то просто обхватил себя руками, дрожа всем телом.

Кто-то плакал.

Кто-то улыбался.

Кто-то шептал про себя:

— …Это он.

— Хао вернулся…

— Этот плач… как я мог его забыть…

Плач не был резким или давящим.

Он мягко просачивался сквозь кожу, проникал в вены, вступая в резонанс с остатками личиночных ядер в телах людей.

Это было чувство, когда одновременно просыпается память о том, что ты любим, и осознание того, кого любишь ты сам.

В плаче скрывался шепот.

Звук был вязким, влажным, словно кто-то говорил прямо на ухо сквозь тонкую мембрану:

— Я вернулся.

Чайко услышал эти слова во сне.

Сначала его сон был пуст.

Ни земли, ни неба, лишь холодный свет.

Затем этот свет, подобно мягкому приливу, подтолкнул его вперед.

Он услышал вдалеке шаги — не угрожающие, но до боли знакомые, от которых сердце сжалось.

Он сделал несколько шагов.

Свет превратился в туман.

Туман стал жидкостью.

Жидкость сгустилась в полупрозрачный силуэт.

Из тумана протянулась рука.

Тонкая, гладкая, наполовину человеческая, наполовину личиночная.

— …Хао.

Горло Чайко пересохло.

Пальцы коснулись его щеки — влажные и теплые, словно к коже прижалось нечто, обладающее одновременно живым теплом и холодом смерти.

Голос Хао раздался в тумане, вибрируя на грани сна и яви:

— Ты все еще ждешь меня?

Чайко не ответил.

Он лишь поднял руки и обхватил это лицо, становящееся все более четким.

Глаза Хао были полупрозрачными, как свет, взвешенный в колышущейся жидкости. Уголки его губ тронула душераздирающая улыбка.

— Ты и сам знаешь, — наконец прошел Чайко.

Улыбка Хао была нежной, словно заживающая рана.

— Я знаю.

— Потому что я вернулся из твоих снов… сквозь слезы.

Трещины на ядре резко расширились.

Сяо Жуй отступила на пару шагов, туман рассеялся, и полгорода подняло головы, глядя на гигантское бьющееся сердце.

Трещины, подобно лепесткам, раскрывались одна за другой.

Свет обнажил размытый силуэт.

Кто-то воскликнул: Это… облик Хао!

Другой осознал быстрее: Нет, подожди… а то, рядом… этот контур… неужели это…

Толпа замолчала.

Два силуэта слились в один.

Словно две грудные клетки прижались друг к другу, и два сердца начали биться в унисон.

В следующую секунду оба образа одновременно открыли глаза.

Свет хлынул из их глаз, как лучи личиночной сущности.

У Сяо Жуй перехватило дыхание.

Хао и Чайко — оба пробудились.

Скорлупа на поверхности ядра осыпалась.

Туман над городом закружился, уходя прочь.

Словно отлив обнажил морское дно, или словно небо распахнуло огромную влажную пасть.

Два силуэта медленно спустились из ядра.

Их тела сплелись и слились воедино; это было уже не просто сочетание человека и личинки, и не старческий облик зверолюда с собачьей головой.

Это была совершенно новая форма.

Словно божество, рожденное от союза любви и трупных личинок.

Хао стоял впереди, его полупрозрачный личиночный хвост медленно струился в воздухе, словно шелк.

Чайко был прижат к его спине, его фигура вплавилась в тело Хао, словно становясь его опорой и одновременно пристанищем; его волосы были покрыты личиночным светом, переплетаясь серебром и чернью, словно он был пронизан пульсом Хао.

Их сердца, наполовину обнаженные на груди, вновь соединились в совершенный круг.

Каждый их удар заставлял ядра-личинки во всем городе вибрировать.

Хао открыл глаза и посмотрел на раскинувшийся город.

В его взгляде не было ни безумия, ни ненависти, осталась лишь температура, столь глубокая, что воздух вокруг стал мягким.

Первые слова, которые он произнес, были настолько тихими, что почти утонули в тумане:

— Я вернулся, чтобы разложить вас.

Жители не почувствовали страха.

Голос Хао больше не нес агрессии; он звучал как колыбельная, как тепло человеческого тела, как слеза, упавшая на грудь.

Это было обещание, а не угроза.

Затем он коснулся кончиками пальцев двойного сердца на груди.

Его губы медленно изогнулись:

— Но в этот раз… я не хочу отбирать у вас свободу.

— Я возвращаю вам — свободу любви.

Свет хлынул из-под его пальцев.

Розовое и серебристое сияние, опустившись на землю, превратилось в тысячи крошечных личинок.

Они вгрызались в трещины городских улиц, впитываясь в каждый дюйм почвы.

Мостовые начали колыхаться, здания стали мягкими, металл пустил волокна — тонкие, прозрачные, напоминающие хвост Хао.

Город словно перерождался, принимая форму сердца.

Сяо Жуй прижала ладони к губам, из ее глаз текли слезы.

— …Это и есть мир личинок.

— Но… это не разрушение, это… возрождение.

Хао и Чайко опустились на землю.

Вокруг их ног в тумане распускались светящиеся цветы — цветы-личинки, растущие на грани гниения и возрождения.

Хао тихо позвал:

— Чайко.

В его голосе слышалась дрожь, словно нежность слишком долго удерживали взаперти.

Чайко прижался ближе, сливаясь с ним еще теснее.

— Да? — ответил он.

Хао коснулся лбом лба Чайко, словно запечатлевая поцелуй, принесенный из сна.

— Позволь мне разложить тебя.

Прошептал Хао, и в его тоне не было безумия — лишь чистая, глубокая, божественная любовь.

— Это не уничтожение. Это — спутник.

Чайко закрыл глаза.

Он ждал этих слов — ждал дольше всех на свете.

— Я выбираю слияние.

Он обнял Хао за талию, и это прикосновение было влажным, теплым, словно он обнимал весь мир.

— Потому что я всегда… был лишь частью тебя.

Глаза Хао засияли в тумане, как звезды.

В следующее мгновение их грудные клетки наложились друг на друга.

Сердца пронизали друг друга, кровь и личиночная жидкость смешались.

Их голоса, слившись воедино, прозвучали в воздухе:

— Мы вместе станем богами.

Вспышка люминесценции.

Все ядра-личинки в городе издали долгий звук — похожий на плач, на смех, на жизнь, рождающуюся заново в один и тот же миг.

Мир готовился к следующей стадии: любви личинок, ставшей божеством.

—Любовь личинок — становление богом. Бесконечная реинкарнация—

После вспышки света Серо-Серебряное Гнездо погрузилось в странную тишину.

Воздух словно застыл, прижатый к земле нежностью, даже туман перестал течь.

В самом сердце сияния фигуры Хао и Чайко полностью слились.

Это было не исчезновение, а обретение подлинной сути.

Хвост Хао, подобно жидкости, развернулся, распространяясь по улицам и небу.

Скелет, волосы и структура мыслей Чайко наложились на личиночное ядро Хао, превратившись в стабильную, мягкую, но неразрушимую опору.

Их силуэты стали единым целым.

Двойное сердце превратилось в серо-серебристый цветок, испускающий светящуюся пыльцу при каждом ударе.

Жители не могли сдержаться и встали на колени.

Кто-то плакал.

Кто-то улыбался.

Кто-то смотрел на этот цветок сердца, словно становясь свидетелем первого вдоха бога.

— …Оказывается, бог выглядит именно так, — прошептал кто-то, дрожа.

Эти слова пронеслись по улицам, но в следующий миг их заглушил голос Хао.

Это был уже не только его голос.

Это был двойной звук Хао и Чайко.

Он был похож на плач и на тихий смех одновременно.

На слова любви и на последнее признание перед смертью.

— Вам не нужно вставать на колени.

Голос был теплым до боли в сердце.

— Я никогда не хотел возвышаться над вами.

— Я просто хотел сгнить вместе с вами, вместе возродиться.

Свет из их сердец распространился вовне.

Процесс превращения в личиночную сущность начался из центра города.

Но это не было разрушением.

Это был процесс, в котором мир становился мягче под воздействием любви.

Стены зданий стали напоминать смесь мягкой плоти и земли, едва заметно пульсируя.

На улицах вырос тонкий прозрачный пушок, который отзывался на каждый шаг.

Ядра личинок внутри людей почувствовали пульсацию божественного ядра и начали биться в такт.

Но самым поразительным стало небо.

Тяжелое море серо-серебряного тумана было разорвано полосами розово-серебряного сияния, обнажив не синеву, а глубокое, текучее «небо океана личинок».

Оно напоминало огромную полупрозрачную кожу, мягко укрывающую мир сверху — дышащую, мерцающую серебряной пылью.

Жители ахнули, но быстро затихли.

Все это не вызывало страха.

Напротив… это приносило глубокое успокоение.

— Мир… становится таким же, как они, — прошептал один из влюбленных в личиночную суть, прижимая руки к груди, в его глазах блестели слезы.

— Это и есть — божественная приливная волна личинок, — отозвался другой. — Мы наконец-то… научились любить, как они.

Сяо Жуй стояла ближе всех к божественному воплощению.

Она смотрела на цветок сердца, и ее глаза подрагивали от света.

Вдруг она осознала:

Хао и Чайко не «отделились от мира, чтобы стать богами».

Они «превратили себя в часть мира».

В этом заключалось давнее стремление Хао:

Не быть забытым.

Быть увиденным.

Быть рядом с кем-то.

И в этом же заключалось стремление Чайко:

Не причинять боли.

Не контролировать.

Позволить жизни свободно дышать.

Два стремления слились воедино, став не гнетом, а стабильной логикой жизни.

Мир наконец начал преображаться, принимая форму любви.

Мягкий луч света упал перед Сяо Жуй.

Она подняла голову, и в ее сердце прозвучал двойной голос:

— Сяо Жуй.

— Да… я здесь, — с красными глазами ответила она.

— Ты ведь записываешь нашу историю, правда?

Сяо Жуй энергично кивнула:

— Я всегда была рядом.

Свет стал еще мягче.

— Тогда, пожалуйста, запиши и последнее…

Рука протянулась из туманного божественного облика.

Пальцы были прозрачными, светящимися, слегка колышущимися, как нервные окончания самого мира.

— Мы не конец.

Цветок сердца ударил, и весь город содрогнулся.

— Мы — возвращение любви.

Палец коснулся лба Сяо Жуй.

В тот же миг в ее сознание хлынули тысячи воспоминаний:

Плач Хао при рождении, трепет Чайко, когда он извлек ядро, сцена их первой встречи, свет в лаборатории, роза, украденная с кладбища, песня любви, спетная ночи, свет во время слияния…

Тысячи воспоминаний закружились в ее сознании, как гигантская личинка, медленно обвивая ее.

Но это не было больно.

Это были теплые, мягкие объятия.

Свет медленно угас.

В центре города личиночное преображение ускорилось.

Улицы превратились в мягкую почву, на коже жителей проступили прозрачные нитевидные сосуды личинок.

Здания стали полужидкими серо-серебряными структурами, способными поглощать свет и дышать, словно огромные легкие.

Земная кора начала медленно менять форму.

Горы стали органическими.

Океаны наполнились слабыми пульсирующими нитями света.

Облака пропитались личиночным светом, став огромным мягким пологом.

Вся планета эволюционировала в сторону «мягкости».

А в самом центре этих перемен —

Божественные тела Хао и Чайко становились все более прозрачными.

Словно они растворялись в мире.

Сяо Жуй не сдержалась и заплакала:

— Неужели… они исчезнут…?

Двойной голос прозвучал у нее в ушах:

— Мы не исчезаем.

— Мы возвращаемся в каждую жизнь.

После этих слов божественные силуэты полностью рассеялись.

Вместо них появилась огромная светящаяся личиночная река, спустившаяся с небес, протекшая через всю планету, мягко коснувшись каждой пылинки, каждой капли воды, каждого сердца.

В этой реке звучали два голоса:

Голос Хао — страстный, улыбающийся, словно всегда звучащий прямо у уха.

Голос Чайко — спокойный, размеренный, как эхо из самых глубин сердца.

Они сказали вместе:

— Сделайте мир более любящим, чем мы.

Река личинок рассеялась на земле, превратившись в мелкий мягкий свет, проникший в почву.

Мир внезапно стал тихим, остался лишь стук сердца…

Тук —

Тук —

Тук —

Словно говоря: мы все еще здесь.

Первое изменение произошло с младенцем.

Она родилась без ядра и была признана представителем Клана Холодных Кристаллов.

Но когда река личинок рассеялась, на ее груди внезапно засиял нежно-розовый серебристый свет.

Врач-личинка бросился осматривать ее и онемел от изумления.

— У нее… внутри… выросло новое личиночное ядро…!

В следующую секунду младенец засмеялся.

В смехе слышались слабые нотки плача, похожие на тот самый крик при рождении Хао.

Толпа мгновенно затихла, а затем все разом заплакали.

Кто-то всхлипнул:

— …Это благословение богов…

Другой добавил:

— Нет, это любовь возвращается.

Второе изменение охватило всю планету.

Земная кора вновь содрогнулась.

Леса начали вырабатывать полупрозрачный древесный сок, способный входить в резонанс с человеком.

Под кожей животных проступили бледно-серебристые сосуды.

Приливы океана следовали за ударами сердец, словно дыша.

Земля превращалась в новое Червивое Гнездо.

Но, как ни странно, жизнь становилась все нежнее.

Обиды слабели, насилие исчезало.

Жители на улицах обнимались, целовались, делились своим плачем.

Даже у тех, кто когда-то извлек свое ядро, на груди пробился новый мягкий свет.

Мир перестал быть холодным и твердым.

Мир стал похож на сердце.

На сердце Хао и Чайко.

Третье изменение произошло ночью.

Сяо Жуй стояла на кладбище камней-личинок, глядя в небо.

Ночь была окрашена серебряной пылью, земля словно дышала.

Легкий ветерок пролетел мимо.

Знакомый, нежный голос прошептал у нее в ушах:

— Сяо Жуй.

Она резко обернулась.

Никаких теней.

Лишь сияние.

И голос Хао снова раздался, на этот раз прямо в ее сердце:

— Мы никуда не ушли.

Голос Чайко добавил шепотом:

— Потому что любовь… никогда нельзя извлечь.

Туман мягко поднялся.

В глубине неба сплелись два полупрозрачных светящихся образа — словно две спаривающиеся личинки или двое влюбленных в объятиях.

Они медленно приблизились друг к другу, превратившись в одну светящуюся личинку, медленно плывущую в ночном пространстве.

Ее хвост слегка дернулся, осыпая все розовым светом.

Как благословение.

Как поцелуй.

Как вечность.

Мир был спокоен.

Мир был нежен.

Мир превращался в новое Червивое Гнездо.

А Хао и Чайко больше не были отдельными личностями.

Они стали сердцем, личиночным ядром, голосом и дыханием этой планеты.

Они стали вечными богами —

Богами, которые делают гниение признанием в любви, выбирают личинку своим обликом и слияние — своей верой.

Каждый удар сердца в этом мире, каждая слеза, каждое проявление любви…

Будут заставлять их пробуждаться вновь.

Снова разлагаться.

Снова обнимать.

Снова доказывать —

Любовь — это хозяин, которого невозможно изгнать.

Напоследок светящаяся пылинка упала на ладонь Сяо Жуй.

Двойной голос Хао и Чайко тихо произнес:

— Это не конец.

— Это то, как любовь выглядит на самом деле.

Свет впитался в ее грудь.

Небо слегка вздрогнуло.

Вдалеке светящаяся личинка медленно плыла по ночному небу —

Как река, указывающая путь в будущее.

Она оставила последний шепот:

— Ты все еще личинка в моем сердце.

Серо-Серебряное Гнездо слегка вибрировало от этих слов.

Ядра личинок бились в такт.

Мир вступил в вечную эру любви личинок.

http://bllate.org/book/24231/2805480

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу