Готовый перевод The Long Clan's Secret Records / Тайные записи рода Лун: Глава 3

Двое прошли через лесную чащу вдоль ручья. Лун Модао невольно беспокоился о том, что прабабушке трудно идти, но, как оказалось, его опасения были напрасны: ступала она куда проворнее любого молодого человека.

— Бабушка, а я раньше здесь бывал? — Лун Модао замялся, подбирая обращение, но прямо спросить показалось ему слишком резким.

Прабабушка остановилась и обернулась. В её глазах, устремленных на него, читалась такая глубокая печаль, что у Лун Модао возникло странное ощущение, будто он и вправду бывал здесь давным-давно, и даже прожил здесь немало времени.

— Даос, лучше зови меня А Цин, — она смотрела на него, словно погрузившись в грезы. — Время летит так быстро. Прошла сотня лет, я стала совсем седой, а ты ничуть не изменился, кажется, даже стал моложе.

— А Цин? — это имя звучало как девичье прозвище. Лун Модао счел странным называть так почтенную старушку, а её слова показались ему абсурдными. Однако он подсознательно не желал ворошить прошлое, поэтому расспрашивать не стал.

— Куда же мы идем?

— Туда, где ты побывал в первый раз.

Разве место, куда он попал впервые, не находилось за пределами персиковой рощи? Они явно шли в другую сторону. В сердце Лун Модао закралась тревога — не из-за незнакомой местности, а из-за осознания того, что с ним, похоже, происходило нечто, о чем он сам не имел ни малейшего представления.

Они вошли в узкий, длинный туннель, где царила тьма. По мере продвижения Лун Модао начал различать глухой шум прибоя. Он не мог ошибиться — это был рокот волн, но откуда в глубине гор взяться морю? Загадок у этого Персикового источника становилось всё больше.

Хуа Цин промолвила:

— Предки говорили, что это море в Персиковом источнике называется Божественным, оно соединяется с Миром Богов. Давным-давно всё было иначе, пока один небожитель не пришел сюда по этому морю и не вдохнул жизнь в эти земли.

Вскоре впереди забрезжил свет, и шум воды стал отчетливее. Выйдя из туннеля вслед за прабабушкой, Лун Модао увидел огромное родовое святилище, возведенное прямо на скале у моря.

Перед входом в святилище извивались две гигантские змеи, высеченные из камня настолько искусно, что казались живыми. Лун Модао они показались знакомыми — он невольно вспомнил Сяо Бая и Сяо Цзы, встреченных совсем недавно. Действительно, сходство было поразительным. Но он промолчал и последовал за Хуа Цин внутрь.

Внутри святилище поражало своими масштабами: девять залов, шесть дворов, три галереи. Каждая деталь была выполнена с невероятным мастерством, а росписи и барельефы, казалось, рассказывали историю того, кому здесь поклонялись. Описать это место словом роскошное было бы недостаточно.

Лун Модао шел за Хуа Цин, чьи движения были исполнены глубокого благоговения. Несмотря на то что он замедлил шаг, обилие информации на стенах не позволяло всё рассмотреть.

Наконец, он не выдержал:

— А… А Цин, что это за место?

Кто был тот человек, которому воздавали почести в таком месте?

Хуа Цин остановилась и медленно обернулась, затем перевела взгляд на стену. Она нежно коснулась изображения человека в белых одеждах и ответила:

— Даос, неужели ты правда ничего не помнишь?

Лун Модао был в полном замешательстве, но все же покачал головой:

— Я бывал здесь раньше?

Хуа Цин горько усмехнулась:

— Иди за мной, и сам всё узнаешь.

Лун Модао понял, что она не хочет говорить о Персиковом источнике, а особенно о святилище, поэтому не стал настаивать и пошел следом по длинному коридору.

Он смутно почувствовал, как нефритовый кулон, висевший у него на груди, начал нагреваться, но был слишком встревожен увиденным, чтобы придать этому значение.

— Это святилище построили еще тысячу лет назад, — продолжала Хуа Цин. Лун Модао вздрогнул. Он догадывался, что место древнее, но не думал, что ему целая тысяча лет, и оно так хорошо сохранилось. Сколько династий сменяло друг друга за пару сотен лет, превращаясь в прах, а это святилище стояло незыблемо.

В конце коридора была деревянная дверь. Хуа Цин толкнула её. Убранство комнаты было куда скромнее, чем снаружи. В центре стояли две статуи. Лун Модао невольно шагнул вперед, и его взгляд приковало к ним — он не мог пошевелиться.

На одной статуе был изображен человек с мечом за спиной, в фиолетовых одеждах, с фиолетовыми волосами; его лицо было лишено эмоций и казалось холодным.

А вот вторая статуя повергла Лун Модао в шок.

Человек в простых одеждах, с доброй улыбкой, держал в руках костяную кисть, а на шее у него отчетливо выделялась половинка нефритового кулона.

Лун Модао машинально коснулся своего кулона под одеждой. Статуя была его точной копией, словно отлитой по одному шаблону. Разница была лишь в нефрите: у него на кулоне была изображена голова дракона, а у статуи — хвост. На первый взгляд казалось, что две половинки идеально дополняют друг друга.

В этот миг Лун Модао осознал, почему всё происходящее с момента его появления на горе Сетун казалось ему странно закономерным.

Неужели он так похож на того, кто изображен в камне?

Лун Модао обернулся, чтобы расспросить прабабушку, но её и след простыл. Дверь была плотно закрыта, а позади него внезапно возник человек в белых одеждах. Он стоял совсем близко, был того же телосложения, в белом капюшоне, низко опущенном на лицо.

Лун Модао настороженно потянулся к медным монетам на поясе — как этот человек подошел так бесшумно?

Однако незнакомец, казалось, не имел дурных намерений. Когда он поднял голову, Лун Модао увидел пустые глазницы — он был слеп. И всё же его лицо оставалось размытым, как бы Лун Модао ни пытался разглядеть черты.

— Сяо Ши, давно не виделись.

Голос незнакомца был мягким, спокойным, с чарующими юношескими нотками, в которых сквозила невыразимая печаль. Эта мягкость отличалась от той, с которой Лун Модао говорил с пациентами, чтобы успокоить их. Голос этого юноши, казалось, проникал в самую душу.

Лун Модао не понимал, почему его руки мелко дрожат, а сердце начинает ныть от боли. Он должен был знать этого человека.

— Кто ты? — Лун Модао оставался настороже, но выражение лица незнакомца не изменилось. Он молчал, глядя на него пустыми глазницами и улыбаясь, словно говоря, что не сердится на его забывчивость.

Хотя у него не было глаз, Лун Модао чувствовал, как чей-то взгляд проникает сквозь тело, прямо в его душу.

Незнакомец сделал шаг вперед. Лун Модао хотел отступить, но тело его не слушалось. Он мог лишь позволить коснуться себя. Ожидаемого прикосновения не последовало — пальцы незнакомца прошли сквозь его лоб.

Лун Модао замер, а незнакомец, на мгновение опешив, медленно отвел руку и посмотрел на свои пальцы.

— Теперь моя очередь не иметь возможности коснуться тебя? — прошептал он, снова взглянув на Лун Модао. — Как же я хочу обнять тебя по-настоящему, мой верный друг из прошлой жизни.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тоски и печали, что он, не раздумывая, сделал еще шаг и заключил Лун Модао в свои призрачные объятия.

Лун Модао не мог пошевелиться, его глаза расширились от изумления — перед ним был не человек, а дух, призрак, который ждал здесь кого-то слишком долго.

Его духовная сущность прошла сквозь Лун Модао, пронзив саму его душу холодом.

И в этот момент Лун Модао увидел его лицо.

Оно было в точности как у него, и в то же время совсем иным.

В этом ледяном небытии всё переплелось, и Лун Модао почувствовал, как слеза скатилась по его щеке и упала на нефритовый кулон. Вместе с этим холодным прикосновением он словно пронесся сквозь века.

http://bllate.org/book/24268/2815805