Готовый перевод The Empress Regrets Becoming a Cannon Fodder / Стать пушечным мясом? Императрица, теперь уже поздно жалеть: Глава 3

Она подняла руку; на кончиках пальцев всё еще теплилось тепло железы Нань Сюй и этот неуловимый холодок аромата сливы.

За окном раздался удар колокола, возвещающий о наступлении четвертой стражи.

Чу И повернулась и ушла — так тихо, что не раздалось ни малейшего звука.

Ранним утром следующего дня, когда служанки помогали Чу И подняться, из Зала Чэнмин пришло известие: Ваше Величество уже отправилась на утренний совет и пожаловала Дворцу Фэнъи партию драгоценностей и шёлка.

А вместе с ними — записку.

Почерк был резким и свирепым, росчерки перьев походили на клинки, и на бумаге красовалось всего семь иероглифов:

Прошлогодняя мера во имя удобства, не принимай близко к сердцу.

Чу И сжала в пальцах тонкий лист бумаги, долго стояла в утренних лучах солнца, а затем вдруг улыбнулась. Аккуратно сложив записку, она спрятала её в рукав.

Что ж, инструмент должен обладать осознанностью инструмента: каждый берет то, что ему нужно, и никто никому ничего не должен.

Она оставила эту записку при себе еще и для того, чтобы напоминать себе: Нань Сюй нужна лишь временная мера удобства, не стоит тешить себя иллюзиями.

Позавтракав, Чу И отправилась в Императорский кабинет подать чай.

Нань Сюй сидела за драгоценным столом в парадном облачении цвета ночного неба, а лицо её было холодно, как лед.

Выглядела она лучше, чем вчера вечером: в уголки губ вернулась доля краски, однако уголки глаз все еще отливали едва заметной краснотой. Прижав ладонь к стопке докладов, она слегка настойчиво надавила кончиками пальцев, будто превозмогая какую-то боль.

Чу И совершила положенный поклон и подала чай.

Нань Сюй приняла чашку и сделала маленький глоток.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись у самого края фарфора.

Чу И почувствовала, как пальцы Нань Сюй чуть замерли, а затем резко отдернулись.

Холодный аромат сливы в воздухе на миг взметнулся легкой рябью, но тут же был подавлен.

Нань Сюй опустила чашку, перевела взгляд на лежащие перед ней доклады и холодно произнесла:

— Если у императрицы больше нет дел, можешь ступать.

Чу И не сдвинулась с места.

Она достала из рукава конверт и преподнесла его обеими руками.

— Ваше Величество, у вашей покорной слуги есть план усовершенствования перевозок военного продовольствия на Северные Границы. Я бы хотела попросить Ваше Величество взглянуть.

Нань Сюй подняла голову, и ее взгляд упал на конверт; в глубине глаз промелькнуло мимолетное удивление.

— Продовольствие? — Она взяла конверт и развернула его.

Почерк Чу И нельзя было назвать красивым, но он был аккуратным и четким, и каждая черта дышала старанием. План оказался недолгим — всего три страницы, — однако в нем уместились три транспортных маршрута от Цинчжоу до Северных Границ, точки расположения складов по пути следования, анализ возможности замены лошадей речными судами, а также подробная смета расходов.

В романе ясно говорилось, что в Династии Юй — то есть в нынешней династии — вовсе не возбранялось вмешательство гарема в государственные дела.

В памяти прежней хозяйки тела она отыскала сведения о продовольственном кризисе войск на Северных Границах: транспортные потери достигали сорока процентов, дорога занимала три месяца, и к моменту прибытия зерна солдатам приходилось питаться заплесневелым старым кормом. В первоисточнике эта проблема разрешилась лишь к середине сюжета, да и то благодаря гениальной выдумке Лу Синьява, которая на деле обернулась лишь истощением народа и пустой тратой казны.

У Чу И были познания в современной логистике, а вдобавок во время работы над историческими съемками она консультировалась со специалистами по военному делу, так что этот план она составила с абсолютной уверенностью.

Нань Сюй читала очень медленно.

Ее брови то сходились в тугую складку, то разглаживались, то снова слегка взлетали вверх, пока наконец лицо не застыло в задумчивости.

— Этот подход с поэтапной транспортировкой и созданием складов по пути... — внезапно заговорила Нань Сюй, не отрывая глаз от бумаги. — Ты придумала сама?

— Сама, — прямо ответила Чу И.

— На участке от Цинчжоу до Ючжоу водный маршрут, который ты отметила, отсутствует на картах Министерства военных дел. — Нань Сюй подняла на нее пронзительный взгляд. — Откуда тебе это известно?

Чу И была к этому готова: прежняя хозяйка до шестнадцати лет росла в Цинчжоу, крае гор и рек, а те тропки были знакомы ей по походам в горы с местными охотниками.

— В детстве ваша покорная слуга жила в Цинчжоу и хаживала в горы вместе с тамошними охотниками, поэтому кое-что смыслю в тамошнем рельефе, — без излишней скромности и без раболепия произнесла Чу И. — Что же касается дорог севернее Ючжоу, то об этом я расспрашивала ветеранов-разведчиков из Армии семьи Чу, чей опыт куда надежнее карт Министерства военных дел.

Нань Сюй пару секунд вглядывалась в нее, а затем уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии усмешки.

— А ты умеешь использовать людей, — она положила план на стол и взяла киноварную кисть.

Чу И решила, что та собирается сделать какие-то пометки на полях, но увидела, как Нань Сюй взмахнула кистью и прямо в конце документа вывела всего один иероглиф:

Одобрено.

Чу И слегка опешила.

— Это дело поручается тебе, — Нань Сюй опустила кисть и посмотрела на нее. — Я прикажу Министерству военных дел оказать содействие, а Министерству финансов — выделить средства. Через три месяца я хочу видеть результаты.

Это была реальная власть, самая настоящая реальная власть. В книге прежняя хозяйка имела лишь пустой титул императрицы и никогда не касалась государственных дел, а сейчас Нань Сюй доверила ей столь важное для основ государства дело, как улучшение речных перевозок.

Сердце Чу И забилось чуть быстрее, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она низко поклонилась:

— Ваша покорная слуга выполнит волю государыни.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но у дверей зала ее шаги невольно замедлились.

Оглянувшись, она увидела, что Нань Сюй уже склонила голову и продолжила читать доклады; ее левый большой палец с некоторой поспешностью массировал заднюю часть шеи.

Холодный аромат сливы встревоженно заколыхался в воздухе.

Колеблясь лишь мгновение, Чу И достала из рукава неказистый на вид успокаивающий мешочек для благовоний, набитый мятой, дягилем и семенами туи — она сшила его минувшей ночью. Рукоделие прежней хозяйки никуда не годилось, шва вышли кривыми, но травы были подобраны отменно: в ткань собственной рукой она вплела нотки сосновой древесины, чистые и протяжные.

Вернувшись назад, она осторожно положила мешочек на краешек стола.

— Ваше Величество, — тихо произнесла она, — это успокаивающий мешочек, который я приготовила сама, внутри собраны целебные травы. Если Ваше Величество почувствует себя нехорошо, можно носить его при себе.

Рука Нань Сюй опустилась с затылка, и взгляд упал на этот кривобокий мешочек.

Выражение ее лица стало сложным.

Мешочек был до того уродливым, что казалось немыслимым, будто подобную вещь могла преподнести императрица целой державы, но исходивший от ткани аромат сосновой смолы, чистый и освежающий, коснулся ее железы, принеся с собой долгожданное облегчение.

— Я чувствую себя прекрасно, — холодно бросила Нань Сюй, однако пальцы ее сжали мешочек с неожиданной силой.

Чу И опустила глаза:

— Ваша покорная слуга удаляется.

Совершив положенный поклон, Чу И вышла из Императорского кабинета.

Уже за порогом зала до ее слуха донеслись едва слышные слова Нань Сюй — то ли сказанные самой себе, то ли обращенные к тому самому мешочку:

...Куда полезнее тех, что делают в Императорской врачебной палате.

Уголки губ Чу И чуть приподнялись, но она тут же подавила улыбку.

Ускорив шаг, она зашагала обратно по дворцовой дорожке.

Утренний ветерок, перемахивая через крепостные стены, принес с собой прохладу ранней осени; сделав глубокий вдох, она принялась в уме обдумывать дальнейшие шаги.

Перевозка продовольствия — это первый шаг и залог того, чтобы прочно закрепиться при дворе. Если удастся провернуть это дело, она перестанет быть ненужной и пустой императрицей, превратившись в человека, приносящего пользу государству. А у человека полезного появляется право голоса; когда же через два года настанет подходящий момент для расторжения брака, у нее будут все основания торговаться с Нань Сюй.

Вернувшись во Дворец Фэнъи, она велела принести кисть и тушь и принялась за детализацию плана перевозок зерна.

Тем временем в Императорском кабинете Нань Сюй, закончив разбирать последний доклад, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Ее левая рука бессознательно вертела уродливый до невозможности мешочек, а кончики пальцев гладили неровные стежки, ощущая, как аромат сосны тончайшими нитями впитывается в ладонь.

Железа слегка покалывала; след от укуса всё еще хранил тепло, а феромон Чу И продолжал жить в ее теле, сплетаясь воедино с ее собственной холодной сливой.

Это ощущение было слишком интимным — настолько интимным, что Нань Сюй ощущала тревогу.

Она открыла глаза и потупилась, глядя на мешочек в своей руке.

На нем была вышита кривая ветка сливы — если только это действительно была слива.

Нань Сюй внезапно тихонько усмехнулась — легко и коротко, словно легкий ветерок, взметнувший рябь на глади озера, тут же растаял без следа. Окажись кто-нибудь рядом в этот момент, он наверняка подумал бы, что ему померещилось: грозная императрица, столь редко озаряющая лицо улыбкой, улыбалась какому-то уродливому мешочку.

Она убрала мешочек в потайной ящик стола.

---

В тот же день после полудня Чу И сидела в кабинете во Дворце Фэнъи, вычерчивая подробную карту транспортных маршрутов. К тому моменту, как всё было готово, наступил час сумерек, и закатное зарево окрасило дворцовые стены в золотисто-багровые тона. Поднявшись на ноги, она размяла затекшую шею и уже собиралась приступить к ужину, как вдруг ощутила волну феромонов — то самое специфическое чувство, свойственное только истинной паре.

Феромоны Нань Сюй снова пришли в беспорядок? Нет, это было непохоже на нестабильность, скорее напоминало всплеск бурных эмоций.

Поколебавшись немного, она отложила палочки для еды и направилась в Императорский кабинет.

На полпути ей встретилась Нань Сюй.

Женщина-император стояла в галерее у входа в кабинет, сжимая в руке доклад. Лицо ее было мертвенно-бледным, а позади нее на коленях замерли придворные чиновники — каждый низко опустил голову, боясь даже вздохнуть полной грудью.

Феромоны бушующим потоком вырывались из ее тела — ледяные и яростные. Лица чиновников, стоявших ближе остальных, побелели, а один из них даже покачнулся и едва не лишился чувств. Давление Куньцзэ одинаково тяжело давилось и на Цяньюань, а уж тем более исходившее от столь могущественной Куньцзэ, как Нань Сюй.

Сосновый аромат Чу И в ответ сам собой вырвался наружу.

Их взгляды встретились, и Чу И заметила, как ярость в глазах Нань Сюй слегка улеглась.

— А вот и императрица.

Чу И подошла ближе, остановилась рядом и слегка склонила голову:

— Ваша покорная слуга услышала, что Ваше Величество занята делами, и не смела тревожить, лишь принесла чашку успокаивающего чая.

Она солгала: никакой чай с собой она не брала, однако вытащила из рукава пакетик со сбором, который всегда носила при себе, планируя позже заварить его.

Дворцовая служанка сообразила мгновенно: приняв пакетик с чаем, она поспешила удалиться заваривать его.

Нань Сюй окинула ее взглядом, не став обличать ложь, лишь холодно фыркнула и повернулась обратно в кабинет.

Чу И последовала за ней.

В Императорском кабинете они остались вдвоем. Усевшись на драгоценный трон, Нань Сюй массировала виски, а брови ее по-прежнему были сведены к переносице.

Чу И встала в стороне, безмолвно источая сосновый аромат — ни слишком сильный, ни слабый, как раз такой, чтобы унять бушующую холодную сливу Нань Сюй.

— Те чиновники... — внезапно заговорила Нань Сюй, и в ее голосе прозвучала усталость. — Подали петицию, обвиняя Армию семьи Чу в подделке военных пайков.

Сердце Чу И дрогнуло.

В книге действительно был этот эпизод: кто-то обвинял Армию семьи Чу в фальсификации продовольственных поставок, Нань Сюй отправляла людей на тщательное расследование и в итоге выясняла, что за этим стояли приспешники Лу Синьява, стремившиеся ослабить влияние семьи Чу. Но ведь по сюжету это происходило гораздо позже — почему все события ускорились?

— Ваше Величество уже что-то выяснила? — спросила она.

Нань Сюй посмотрела на нее, ничего не ответив, лишь протянула ей другой лежавший на столе доклад.

http://bllate.org/book/24283/2820944