— Он же предложил тебе поработать вместе, почему ты отказался? — Чжаоцай с трудом крутило ручку сковороды обеими лапками, лицо бедной кошки сделалось чернее тучи. — Я ведь тебе не врала, ваши денежные удачи действительно связаны!
Его уже два часа заставляли тренироваться в подбрасывании продуктов на сковороде, так что подушечки на лапках стали совсем бледными.
Ничего не поделаешь, премия за героический поступок таяла на глазах, и Ци И приказал ему научиться готовить всего за один день.
Но... оно же всего лишь котик! Как маленький котик может уметь готовить?!
А виновник, заставивший кота учиться кулинарии, лениво развалился на кровати, уплетая снеки и одновременно выполняя роль надсмотрщика:
— Неинтересно. Давай быстрее учись, завтра с утра я хочу видеть готовый завтрак.
Кот в отчаянии обвинил его:
— Ты не человек!
Ци И склонил голову набок:
— Я и вправду не человек.
Этой ночью в комнате разносились полные боли и гнева крики кота.
С другой стороны.
Ци И думал, что на этом вопрос с сотрудничеством закрыт, но никак не ожидал, что ранним утром следующего дня Цзян Цзиньбао придёт стучать в дверь с завтраком на двоих.
Подняв вверх источающие жар соевое молоко и паровые булочки, Цзян Цзиньбао расплылся в улыбке, которая казалась едва ли не теплее утреннего солнца за окном:
— Я прихватил порцию и для тебя, поешь со мной?
Соевое молоко было свежего помола, купленное у входа в жилой комплекс — густое, нежное, бархатистое, с легкой сладостью и насыщенным ароматом сои с первого же глотка. Булочки со свининой только что вынули из пароварки: с тонкими мягкими краями и обильной начинкой, при укусе из них брызгал невероятно аппетитный сок.
Аромат утренней еды витал в воздухе, пробуждая вкусовые рецепторы и заставляя задремавшую за ночь пищеварительную систему начать работу.
Ци И бросил взгляд на аппетитные булочки с соевым молоком, затем перевел его на обугленную яичницу и фиолетовую лапшу возле кота и молча принял добрый жест Цзян Цзиньбао.
Но прежде чем приступить к еде, он всё же обозначил свой отказ от сотрудничества:
— Спасибо, но насчет совместной работы я пока по-прежнему не думаю.
— Ничего страшного, — Цзян Цзиньбао улыбнулся и не придался расстройствам. — Я побежал вести трансляцию, увидимся вечером.
— До встречи.
Когда Цзян Цзиньбао ушел, Ци И вылил в раковину фиолетовую лапшу и подгорелое яйцо, схватил кота за шкирку и швырнул на кухню:
— Чтобы до конца дня приготовил нормальную еду!
— Угу, — Чжаоцай вскочило на плиту, на словах соглашаясь охотно, но на деле в тот же миг, как Ци И отвернулся, бухнуло в кастрюлю какую-то сомнительную смесь приправ.
В итоге к обеду Ци И получил взъерошенного кота с опаленными огнем бровями и миску синего яичного жареного риса.
— ...
Ци И уставился на это блюдо, погрузившись в зловещее молчание.
Заметив это, Чжаоцай тут же принялось подгонять:
— Чего уставился, ешь давай! Я это «с любовью» приготовило, зуб даю, вкусно! — С этими словами оно еще и услужливо пододвинуло миску ближе к Ци И.
— Зуб даешь? — Ци И зачерпнул ложку бледно-синего риса, его голос звучал ровно, но в конце прозвучала едва уловимая интонация, заставившая кота почуять неладное.
— В-вкусно же, не вру... — Чжаоцай сглотнуло слюну и тихонько попятилось.
Не успело оно отступить от края стола, как чья-то рука схватила его за загривок и приподняла в воздух.
Ци И поднес ложку к самому его носу и невероятно мягко улыбнулся:
— Сначала попробуй сам.
— Н-не надо бы, — Чжаоцай затрясло головой, отказываясь, но ложка все равно разжала его зубы.
Странный жареный рис затолкнули в рот, и во рту тут же взорвалось ассорти из кислого, сладкого, горького и острого. Чжаоцай хватило всего одной ложки, чтобы закатить глаза, пустить пену изо рта и замерзнуть на столе без чувств, напрочь забыв о кошачьей гордости.
Вжух —
В следующую секунду синий рис отправился на свое законное место в мусорное ведро, а Ци И накинул куртку и вышел на улицу перекусить.
Сейчас у него осталась еще тысяча с небольшим, если экономить, этого должно хватить на несколько дней... верно?
Ци И все отлично рассчитал: питаясь по пять раз на дню лапшой у входа в комплекс, тысячи юаней хватит на десять дней. Но стоило ему выйти на улицу, как его тут же привлекло недавно открывшееся японское заведение, и он, сам того не осознавая, зашагал внутрь.
Открыв меню, он обнаружил, что цены вроде бы вполне умеренные и до той тысячи еще далеко.
Однако когда он полностью довольный вышел из дверей ресторана, в его кармане осталось всего три юаня пятьдесят восемь фэней.
Глядя на несколько монеток на ладони, Ци И замер у обочины, погрузившись в глубокие раздумья.
Три пятьдесят восемь — на сколько дней этого хватит?
Как раз в тот момент, когда он с самым серьезным видом производил расчеты, за спиной раздался знакомый голос:
— Ой, а ты что тут делаешь? — Цзян Цзиньбао подошел ближе. — Прости, я ведь даже твоего имени не знаю.
Говоря это, он с легкой неловкостью почесал затылок, и его пальцы как раз прошли сквозь клубящуюся над макушкой иньскую ци — на этот раз к нему снова пристала эта энергия, причем куда более густая, чем вчера.
Заметив, что парень опять притащил с собой Иньскую ци, Ци И невольно замер на секунду, а ответил лишь после того, как поглотил ее:
— Ци И.
— Ци И, значит? А чего ты тут стоишь задумавшись?
Ци И спрятал монетки:
— Ничего. Куда ты ходил?
http://bllate.org/book/24292/2823274
Готово:
