Готовый перевод The Fake Young Master's Metaphysical Rise / Истинный наследник: Звезда метафизики: Глава 3

Глава 3

Всегда действовавший с невероятной легкостью Вэй Цинлин в этот момент растерялся.

Он взглянул на время в телефоне: было всего около десяти часов. Ужин начался после семи и закончился ближе к восьми.

Он ел под переглядывания членов семьи с сомнительными выражениями на лицах и умудрился съесть на целую чашу больше обычного. В каких бы обстоятельствах ни оказывался Вэй Цинлин, он никогда не морил себя голодом и не шёл наперекор собственному желудку.

Прошло всего полтора часа, а он уже проголодался?

Быть того не может.

Неужели в моём животе прячется Призрак голодной смерти?

Вэй Цинлин тут же тщательно всё проверил, однако ничего подобного не обнаружилось.

Выходит, с моим телом действительно происходит что-то такое, о чём я понятия не имею?

В этот момент раздался стук в дверь.

Вэй Цинлин как раз собирался поискать чего-нибудь перекусить.

Вэй Цинлин пристально смотрел на подростка, который смотрел на него жалобно и с мольбой во взгляде, но в глубине чьих зрачков бурно плелся расчёт. Не помочь ему казалось верхом бессердечия.

— Раз ты говоришь, что так и есть, пусть будет по-твоему. — Вэй Цинлин улыбнулся и собрался спуститься на первый этаж, чтобы найти еды и утолить голод.

Распахнув дверь и глядя на красивого подростка ростом около метра семидесяти пяти с покрасневшими глазами и закушенной губой, Вэй Цинлин приподнял бровь: — Что-то случилось?

Какая, право, мгновенная смена масок.

И правда, едва чашка коснулась его пальцев, как наклонилась, соскользнула на белую кожу тыльной стороны ладони подростка и, наконец, со звоном рухнула на пол.

— Ты же сам протянул её, Вэй Цинлин, неужели ты специально не стал ловить? — Сказав это младшему брату, Вэй Цинлин с ненавистью посмотрел на Вэй Цинлина, скрежеща зубами. Он очень хотел стерпеть, но в конце концов всё же не смог сдержаться.

Заплаканный подросток поднял голову: — Старший брат, всё в порядке. Я принес второму брату молока, но рука соскользнула, и оно упало на пол.

— А, — Вэй Цинлин опустил голову и, глядя на лодыжку, оцарапанную разлетевшимися осколками стекла, слегка приподнял уголки губ и улыбнулся.

— Что ж, я подожду. — Вэй Цинлин улыбнулся.

В тот самый момент, когда Вэй Циншу уже был готов разъяриться и полезть в драку, Вэй Цинси схватил старшего брата за руку и покачал головой: — Старший брат, не сердись, я правда сам всё уронил, второй брат здесь ни при чем. Мы со вторым братом еще недостаточно понимаем друг друга с полуслова, вот чашка и упала на пол, не расстраивай второго брата.

Вэй Цинлин, этой твоей игре я ставлю высший бал.

Он до глубины души прочувствованно изобразил образ обиженного, кроткого малыша, который глотает слёзы и сносит все унижения!

В этот момент Вэй Циншу, который вышел на поиски младшего брата, чтобы утешить его после услышанного шума, стремглав бросился на третий этаж. Увидев брата, сидевшего на корточках на полу и собирающего осколки стекла, он аж покраснел от злости.

— Ладно тебе, ты просто слишком добр, у тебя даже тыльная сторона ладони вся покраснела от ожога. Я попрошу матушку Чжан убрать всё, а сам пойду намажу тебе руку мазью. — Вэй Циншу потащил Вэй Цинси вниз по лестнице.

Густое ароматное молоко брызнуло во все стороны, осколки стекла разлетелись веером.

Вспомнив, что ему еще предстоит заставить Вэй Цинси заменить Вэй Цинлиня в призрачном браке, готовый взорваться Вэй Циншу изо всех сил подавил гнев и допросил: — Что происходит? Как чашка вообще могла разбиться?

— Второй брат, ты впервые дома, я принес тебе чашку горячего молока, чтобы тебе лучше спалось. — Вэй Цинси протянул чашку, которую держал в руках, стоявшему в дверях Вэй Цинлиню.

Наблюдая, как Вэй Цинлин спускается по лестнице, Вэй Циншу разъярился: — Подонок неблагодарный, ни капли воспитания, мразь какая-то.

Поэтому Вэй Цинлин протянул руку.

Глядя на то, как Вэй Цинлин спускается вниз без тени раскаяния, Вэй Циншу бросил на него презрительный взгляд и фыркнул: — Тебе лучше вести себя потише. Папа с мамой, конечно, чувствуют перед тобой вину, но если ты продолжишь измываться над младшим братом и попытаешься отнять всё, что принадлежит ему, берегись — в один прекрасный день тебя отправят обратно в деревню.

Совсем не боясь угроз Вэй Циншу.

Матушка Чжан быстро пришла с мусорным вектором и половой тряпкой в руках. Глядя на обожженную тыльную сторону ладони младшего господина, она чуть не захлебнулась от жалости — ведь этот ребенок рос у нее на глазах.

Этот дикий ребенок из деревни и впрямь совершенно невоспитан.

Младший господин специально принес этому парню молока, а он мало того что не оценил доброту, так еще и опрокинул его, да еще и ошпарил младшего господина. Директору следовало бы хорошенько вбить правила этому пареньку в голову.

Вэй Цинлин спустился на первый этаж. Сейчас внизу было тихо и безлюдно, никого не наблюдалось.

К счастью, свет горел.

Обойдя первый этаж кругом, Вэй Цинлин быстро отыскал кухню. Открыв холодильник, он обнаружил там гору сырых продуктов и ни единой пачки снеков.

Убирая осколки, матушка Чжан спустилась вниз и, взглянув на стоявшего перед холодильником подростка, заговорила: — Второй молодой господин, вы что-то ищете?

— Есть что поесть? — спросил Вэй Цинлин.

Матушка Чжан вытаращила глаза: он что, проголодался сразу после ужина? Да он просто бездонная бочка!

Ей вовсе не хотелось готовить еду для этого скверного второго молодого господина, но раз директор ничего не сказал, она обязана добросовестно выполнять свои обязанности.

— Найдется, с вечера осталось немного ребрышек, — ответила матушка Чжан.

Услышав это, Вэй Цинлин произнес: — Тогда сварите мне лапши.

Подняв голову, Вэй Цинси уже видел во взгляде старшего брата скрытые эмоции, которые трудно было описать словами. Вэй Циншу быстро нанес мазь от ожогов на руку младшего брата: — Цинси, впредь держись подальше от Вэй Цинлиня, чтобы он не причинил тебе вреда.

Вернувшись в гостиную, он взял с журнального столика яблоко и откусил кусок — хрустящее, сладкое, вкусное…

В гостиной на втором этаже Вэй Циншу достал аптечку, отыскал дезинфицирующее средство и, глядя на младшего брата, сказал: — Цинси, сейчас может быть немного больно, потерпи.

Вэй Цинси кивнул.

— Старший брат, мажь смело, я не боюсь боли, — произнес Вэй Цинси.

Крепко сжав руку брата, Вэй Циншу осторожно зажал ватную палочку, смоченную в дезинфицирующем растворе, и провел ею по обожженной тыльной стороне ладони младшего брата.

Раздалось шипение, и Вэй Цинси тут же отдернул руку.

Одна слезинка мгновенно скатилась из уголка глаза.

— Очень больно? — сердце Вэй Циншу разрывалось от жалости. Когда же его младший брат испытывал такие страдания?

Этот Вэй Цинлин и впрямь настоящая напасть.

Чжан Сюэнин вышла из комнаты и, заметив сидящих в гостиной братьев, нахмурилась: — Цинси, что случилось?

— Мам, я в порядке, — тут же опережая всех, ответил Вэй Цинси.

Заметив покрасневшие глаза младшего сына, Чжан Сюэнин заговорила снова, повысив голос: — Что здесь произошло?

Вэй Циншу объяснил: — Мам, это…

— Брат, мам, я в порядке, просто я тут случайно опрокинул молоко, и меня немного ошпарило, — поспешно перебил Вэй Цинси.

Услышав слова младшего сына и глядя на его жалобный вид, Чжан Сюэнин сразу почувствовала, что дело обстоит вовсе не так просто, как говорит мальчик.

— Циншу, это как-то связано со вторым? Руку так сильно ошпарил, как теперь на пианино играть? Наш Цинси ведь будущий пианист, его руки бесценны, их нужно беречь! — гневно выпалила Чжан Сюэнин.

Вэй Цинси покачал головой: — Мам, я сам не уследил, второй брат тут ни при чем.

— Ну до чего же ты добрый и простодушный ребенок, откуда тебе знать о коварстве людских сердец? Не исключено, что он сделал это специально, — возмутилась Чжан Сюэнин.

Она стремительно направилась к лестнице.

Вэй Циншу тут же предостерег ее: — Второй ушел на первый этаж.

Чжан Сюэнин тут же повернула к выходу на нижний этаж.

— Мам, не вини второго брата, это всё моя вина. Если бы не я, второму брату не пришлось бы перенести столько тягот на чужбине, у него наверняка тяжело на душе. Пожалуйста, не ругай второго брата, пройдет время, мы лучше узнаем друг друга, и тогда он обязательно примет меня, — крикнул Вэй Цинси вслед спускавшейся вниз матери.

Чжан Сюэнин обернулась на младшего сына: — При чем здесь ты? Просто Вэй Цинлин совершенно невоспитан.

Вэй Цинлиню, совершившему столь тяжкое преступление, потребовалось совсем немного времени, чтобы расправиться с яблоком.

Чжан Сюэнин разъяренной фурией спустилась вниз и, глядя на наглого юношу, развалившегося на диване, возмутилась: — Из-за тебя рука младшего брата обожжена, а ты сидишь здесь и преспокойно уплетаешь еду! До чего же у тебя злобное и подлое сердце!

— Госпожа Чжан Сюэнин, во-первых, руку Вэй Цинси ошпарил не я, а он сам — не удержал чашку. Во-вторых, то, что я ем, не имеет никакого отношения к злобе и подлости, — слегка приподняв уголки губ, произнес Вэй Цинлин.

Глядя на пренебрежительное отношение Вэй Цинлиня, Чжан Сюэнин чуть не задохлась от гнева: — Вэй Цинлин, я говорю тебе: хоть мы и вернули тебя домой, это вовсе не значит, что ты можешь донимать Цинси. Если ты не будешь слушаться и мы не сможем тебя перевоспитать, мы отправим тебя обратно в деревню.

— Ладно, отправляйте меня скорее назад, я ужасно боюсь, — тихо рассмеялся Вэй Цинлин.

Это семейство явно замышляет какую-то гадость, иначе стали бы они терпеть его до сих пор.

Конечно, этот Вэй Цинси на словах только и делает, что защищает его, а на деле — сущая зеленая чайка*. *(прим. — лицемерный, притворно-невинный человек)

Глядя на подростка с его фальшивой улыбкой, Чжан Сюэнин чуть не лопнула от злости.

Если бы не необходимость использовать Вэй Цинлиня для призрачного брака, она бы выгнала его прямо сейчас.

Проводив взглядом уходящую в гневе Чжан Сюэнин, Вэй Цинлин фыркнул со смеху. А этот Вэй Цинси — и вправду та еще искусная зеленая чайка.

Стоило ему выпить всего чашку молока, как его отношения с домашними накалились до предела, и теперь все они являлись сюда сводить с ним счеты.

Потерев подбородок и сопоставив информацию, полученную из разговоров за ужином, Вэй Цинлин вспомнил, что родился в Первой больнице Шэнцзина. Так почему же родившийся в Первой больнице ребенок оказался за сотню ли от нее, в лесу у города Линшуй?

Если бы дело ограничилось простой подменой двух младенцев, еще можно было бы списать на больничную ошибку.

Но в нынешних обстоятельствах, когда его бросили в снегу, это несомненно была умышленная подмена. Какая мать, проносив ребенка десять месяцев, станет растить его как зеницу ока, а потом в лютую зимнюю стужу выбросит в сугроб?

Матушка Чжан принесла лапшу.

Вэй Цинлин немедленно принялся за еду — чувство голода было просто невыносимым.

В то же самое время в микроблоге Вэй Циншу появилась фотография покрасневшей тыльной стороны ладони…

Множество фанатов тут же забили тревогу.

Под постом аккаунта, за которым следили миллионы поклонников, уже поднялась волна обеспокоенности: все наперебой спрашивали, что случилось с их любимым старшим братом, не обжег ли он руку?

В прошлом году Вэй Циншу начал сниматься в кино, исполнив роли вторых мужских персонажей в двух телесериалах, а в этом году сыграл главного героя в новой драме. Его амплуа нежного старшего брата оказалось словно создано специально для него.

Это можно было назвать ролью самого себя, и он прославился в одночасье.

Добавим к этому его выдающуюся внешность и, главное, происхождение: он был самым настоящим богатым наследником из высшего общества, очень популярным среди молодых девушек.

В настоящее время он снимался в исторической дораме, где играл пятого принца. После обнародования кадров из сериала, благодаря магии грима, пятый принц на экране словно ожил и сошел со страниц книги.

Это привлекло внимание бесчисленных поклонников, которые теперь наперебой визжали в ожидании премьеры.

Вэй Циншу очень быстро удалил фотографию, пояснив, что ожог получил не он сам, а его младший брат.

Поклонницы актера страшно удивились: обычно Вэй Циншу очень тщательно оберегал личную жизнь семьи и никогда не делился подобными подробностями, а сегодня вдруг выставил напоказ снимок обожженной руки брата.

Что же произошло?

Вэй Цинлин доел лапшу. Желудок вроде бы был полон, но он всё равно ощущал какое-то гложущее чувство голода.

В желудке неприятно распирало. Выйдя из дома, Вэй Цинлин решил немного прогуляться, чтобы разогнать еду и заодно ознакомиться с окрестностями, а завтра съездить в Первую больницу.

Сам того не заметив, он дошел до фонарного столба, как вдруг кто-то потянул его за полу одежды.

Маленькая девочка в пышном платье уцепилась за край одежды старшего брата и, запрокинув голову, позвала: — Брат, братик, Наньнань заблудилась, ты можешь проводить Наньнань домой?

Вэй Цинлин подумал: мне ответить или всё-таки ответить?

Обычные люди не способны разглядеть живую душу.

Взглянув на одинокую девочку с ее робким и полным надежды взглядом, Вэй Цинлин в конце концов не выдержал.

Он протянул руку и потрепал малышку по голове. Девчушке было лет пять-шесть, с пухленьким личиком, белой и нежной кожей — просто прелесть.

— Малышка, как давно ты здесь? — Вэй Цинлин всё же не смог остаться равнодушным.

Живая душа отличалась от обычного призрака: если живая душа слишком долго находится вне тела и пропитывается призрачной ци, человек может умереть. К тому же для всякой нечисти живая душа — настоящее лакомство, чрезвычайно вкусное.

Вот так беспечно расхаживать под фонарем для крошки было смертельно опасно.

Дождавшись ответа, Наньнань услышала слова красивого старшего брата и радостно воскликнула: — Брат видит Наньнань! Как здорово! Наньнань столько людей встретила, но никто ее не замечает и не обращает внимания.

— Наньнань уже несколько дней как заблудилась и никак не может вернуться домой. — Девочка посмотрела на стоявшего перед ней старшего брата глазами, полными слез, и жалобно произнесла это.

http://bllate.org/book/24339/2833298