— Твоей маме этот будущий невестке не по душе, — Цзян Буцин не удержался и решил пожаловаться, — я ей все самые вкусные вещи приготовил, а она всё равно на меня косится.
Гу Ченсун пообещал, понизив голос:
— Ладно-ладно, вечером готовить не будем, поедим в ресторане. Чего тебе хочется?
— Горячий горшок, — не раздумывая, выпалил Цзян Буцин.
В такую жару — навернуть горячего горшка, запивая ледяным соком — просто кайф!
— Буцин, боюсь, мама не сможет есть горячий горшок.
Уголки губ Цзян Буцина опустились. Он знал, что не только мама Гу не станет есть острое и горячее, но и сам Гу Ченсун подобные вещи обходит стороной.
В еде их вкусы совершенно не совпадали. Для простого народа еда — это всё равно что небеса, но их небеса лежали в разных частях света.
Он просто так, слюнки поглотать, сказал. Хоть на душе у Цзян Буцина и скребли небольшие кошки, он не был из тех, кто без повода устраивает истерики.
Он всё же понимал, как подобает вести себя со старшими, и знал меру.
— Я знаю, просто пошутил с тобой. За ужин плачу я, скажи, какие у них предпочтения по вкусу, я забронирую столик в отеле.
— Какой послушный, — голос Гу Ченсуна стал мягче. — Всё, что полегче, подойдёт.
— Угу, забронирую отель и скину тебе геопозицию, сразу поезжай туда. А мы с дядей и тётей приедем напрямую. В шесть начинаем.
Гу Ченсун ответил:
— Хорошо, люблю тебя больше всех.
Услышав это, Цзян Буцин почувствовал, как у него слегка запылали щеки:
— Угу.
Закончив звонок, Цзян Буцин вышел из комнаты в гостиную.
— Дядя, тётя, не хотите немного отдохнуть после обеда? Я уже заказал столик, вечером приглашаю всех поужинать вне дома.
— Разве твоя мама не говорила, чтобы ты сводил нас погулять? — произнесла мать Гу.
— ... — Цзян Буцин поджал губы: у него ещё оставалась недописанная статья для публикации в блоге.
— Ой, брось, зачем куда-то тащиться в такую жару? Отдохнем дома, а потом подождём Ченсуна, — сказал отец Гу.
— Брат Сюн после работы сразу поедет в отель, а я закончу с делами пораньше и отправлюсь пораньше, чтобы поводить вас по окрестностям.
— Хорошо-хорошо, иди работай. А мы пока телевизор посмотрим, — договорив, отец Гу сообразил, что в гостиной вообще-то нет никакого телевизора.
Ему оставалось лишь неловко улыбнуться.
— Угу, — Цзян Буцин повернулся к противоположной стене и позвал: — Сяобай, Сяобай.
— Ай, хозяин, я здесь.
— Пожалуйста, задвинь шторы и включи телевизор.
— Понял.
Только стихли его слова, как со стороны балкона раздался шуршащий звук сдвигающихся штор, а с потолочного карниза над телевизионной стеной опустился мягкий экран.
Сколько бывидыхавшие виды ни повидали на своём веку отец и мать Гу, ничего подобного — столь высокотехнологичной штуковины — они ещё не встречали.
— Дядя и тётя, если захотите что-то посмотреть, просто зовите Сяобай, Сяобай, — сказал Цзян Буцин. — Я пойду в комнату немного поработаю.
— Ладно, иди, — кивнул отец Гу.
— Какая ещё работа? Наверняка ушёл в комнату дрыхнуть! — высказалась мать Гу едким языком, как только за Цзян Буцином закрылась дверь.
— Ну ты да, проработала всю жизнь учителем, сеяла разумное, доброе, вечное, сеяла-сеяла, а себя-то воспитать не смогла. По-моему, отличный парень.
Сказав это, отец Гу перестал обращать внимание на ворчание жены и с любопытством позвал:
— Сяобай, Сяобай, включи, пожалуйста, фильм Битва у озера.
— Понял! Включаю для вас фильм Битва у озера.
— Чего уставился? Ты этот фильм раз десять уже пересматривал, опять будешь смотреть? — мать Гу крикнула в сторону стены. — Сяобай, Сяобай!
— Я здесь!
— Не слушай его, не включай этот фильм.
— Простите, я не смог найти запрашиваемый вами контент.
Отец Гу рассмеялся, решив не спорить с женщиной по пустякам:
— Ладно, смотри тогда сама, что хочешь.
— То-то же.
В половине пятого Цзян Буцин закончил работу и вышел в гостиную — мать Гу всё так же с увлечением смотрела оздоровительную передачу.
— Дядя, тётя, давайте собираться, поедем пораньше, погуляем вокруг отеля.
— Можно, можно, — откликнулся отец Гу. — Ты закончил работу?
— Угу, — ответил Цзян Буцин.
Спустившись на подземную парковку, Цзян Буцин привёл их к своей машине.
Увидев G63 Цзян Буцина, мать Гу менялась в лице с каждым мгновением:
— Это твоя машина?
— Угу, — Цзян Буцин открыл дверь и встал рядом. — Дядя, тётя, прошу в салон.
Когда Цзян Буцин устроился на водительском месте, мать Гу снова спросила:
— Дорогая поди машина?
— А? Нормально, — ответил Цзян Буцин, заводя мотор и глядя в зеркало заднего вида. — Дядя, тётя, пожалуйста, пристегните ремни.
— Зачем ещё сзади пристегиваться? Не люблю, когда меня путают.
Мать Гу нахмурилась.
— ... — Цзян Буцин чуть повёл бровью. — Тётя, я только что получил права, вожу неважно, вечно путаю газ с тормозом, так что лучше пристегнитесь.
Услышав это, мать Гу молча вытянула ремень безопасности и пристегнулась.
Цзян Буцин бросил взгляд в зеркало заднего вида, и его красивые губы слегка дрогнули в улыбке.
Стоило ему нажать на газ, как машина с грохотом рванула вперед.
Сидевшие сзади тут же вдвоём вцепились руками в спинки передних сидений.
— Ты... ты помедленнее, времени ещё полно, — дрожащим голосом произнесла мать Гу.
— Угу, хорошо.
Когда машина поехала плавнее, мать Гу снова не смогла сдержать накопившиеся вопросы:
— Буцин.
— Ай, тётя.
— Да помолчи ты, дай парню сосредоточиться на дороге, — отца Гу от того резкого рывка с места чуть хватил кондратий.
— Ничего страшного, тётя, говорите, если что.
— А этот автомобиль много бензина жрёт?
— Да нормально.
— Ты же студент, а ездишь на такой хорошей машине? Наверное, Сяосун купил?
Цзян Буцин приподнял уголки губ — он так и знал, что она это спросит:
— Нет, сам купил.
Мать Гу ни за что бы в это не поверила — она ведь и сама работала в университете преподавателем, но сроду не видала столь преуспевающих студентов.
— Тётя, я же говорил, я не тратил деньги Брат Сюна, того, что зарабатываю сам, мне вполне хватает на жизнь. Если не верите, я могу прямо сейчас показать историю списаний по карте.
— Не нужно, — мать Гу откинулась на спинку сиденья. Какой толк от этой истории списаний?
А вдруг сын заранее перевёл деньги на его карточку?
Короче говоря, этот парень ей не нравился. Студент, а рассиживает в такой роскошной тачке — значит, транжира, пустой и тщеславный человек, помешанный на материальных ценностях.
Совсем не пара для спокойной семейной жизни.
Цзян Буцин повёз их в самый престижный и оживленный торговый центр Пекина, завёл в ювелирный магазин и выбрал для матери Гу лаконичный золотой браслет с нефритом стоимостью чуть больше двадцати шести тысяч.
Он расплатился карточкой, даже не моргнув глазом.
Увидев такую щедрость, мать Гу снова почувствовала себя не в своей тарелке:
— Буцин.
— Тётя, эта банковская карта — моя собственная.
Мать Гу: «...»
— Пойдёмте, вечно ты придумываешь лишнее, — отец Гу, заметив, как его благоверная получила отпор от парня, с едва сдерживаемым смешком подтолкнул её в спину.
Цзян Буцин направился в магазин брендовых часов, но отец Гу решительно выволок его оттуда.
— Буцин, я человек государственный, мне не положено носить такие дорогие вещи. Раз у тебя есть такое желание, дяде уже приятно.
Цзян Буцин не стал настаивать — чужие деньги никому с неба не падали.
Пообщавшись с ним уже добрую половину дня, Цзян Буцин понял, что отец Гу — человек рассудительный и понимающий, и он ему даже понравился.
В любом случае, приближалось шесть часов, и продолжать прогулку не имело смысла; Цзян Буцин привёл их к назначенному ресторану.
Ресторан находился прямо в торговом центре и выглядел потрясающе пафосно.
Стоило бросить взгляд на вход, как становилось заметно: у дверей припаркована масса элитных суперкаров.
Едва они вошли в вестибюль, навстречу им шагнул мужчина средних лет в строгом костюме и при галстуке:
— Маленький госпо...
Цзян Буцин взмахнул рукой.
Мужчина средних лет с бейджиком менеджер зала на груди вытянулся по струнке и сделал приглашающий жест:
— Прошу господ сюда.
http://bllate.org/book/24352/2836385
Готово:
