У Овирского театра красная ковровая дорожка простиралась на сотню метров, прессу было не протолкнуться, вспышки софитов вспыхивали повсюду одна за другой, сияя похлеще звезд.
Линь Ян был одет в строгий черный костюм, мягкие растрепанные пряди волос были зачесаны назад, открывая четкие линии его черт лица, а сам он производил впечатление чистого и аккуратного человека.
Хотя он выглядел весьма приметно, он с безмятежным видом сидел на длинной деревянной скамейке у дороги напротив, словно пожилой человек, вышедший на прогулку.
Уличные фонари тускло горели, он сидел спиной к свету, и его фигура почти растворялась в ночной темноте, а царившее там торжество казалось не имеющим к нему никакого отношения.
— Линь Ян? Ты уже поправился?
Линь Ян все еще смотрел вверх на луну, но, услышав голос, перевел взгляд вперед и тронул губы в вежливой улыбке:
— Давно не виделись, брат Вэнь, спасибо за беспокойство, я уже почти полностью восстановился.
Брат Вэнь был фотографом из традиционного СМИ и одним из немногих людей в индустрии, с которыми Линь Ян поддерживал хорошие отношения.
— Менеджер снова заставил тебя прийти одного? Хочешь... я проведу тебя внутрь?
Линь Ян покачал головой и с улыбкой сказал:
— Лучше займись работой, не нужно возиться со мной, в этот раз у меня есть пригласительный, мне не нужно пробираться обманом.
Раз уж Линь Ян так сказал, брат Вэнь не стал больше ничего расспрашивать, пожелал ему беречь здоровье и первым прошел внутрь зала.
Компания действительно выдала Линь Яну приглашение на эту церемонию награждения и не заставляла его бесстыдно напрашиваться чужим хвостом.
Такой непопулярный и выгоревший артист, как он, к тому же с истекающим сроком контракта, — Линь Ян не понимал, почему компания вдруг решила предоставить ему возможность засветиться.
Впрочем, Линь Яну было лень ломать над этим голову: он переживал перерождение уже во второй раз, и кроме тихой и мирной жизни ему совершенно не хотелось тратить силы на что-то еще.
Если подумать, эти его полные бед и лишений две жизни и так выдались слишком суматошными.
В первой жизни он вошел в индурию развлечений с заветной мечтой, но угораздило же его оскорбить крупного инвестора, из-за чего компания надолго отправила его в глухой карьерный запас.
Возможности получать роли не было, но компания не желала растрачивать таланты Линь Яна впустую и попросту заставляла его сопровождать других популярных артистов на съемочных площадках.
Новые звезды были знамениты, но их актерская игра оставляла желать лучшего, поэтому компания отправляла Линь Яна вместе с ними на съемочную площадку, чтобы он находился рядом, наставлял их в актерском мастерстве, работал спарринг-партнером и помогал репетировать сцены перед началом съемок.
Когда артисты жаловались на тяжесть и усталость, его неизменно вытаскивали на замену в качестве дублера.
Всего полгода назад, во время съемок опасной сцены с погоней на автомобилях, скорость машины внезапно вышла из-под контроля, и спорткар на полном ходу врезался в горную скалу, превратившись на месте в груду искореженного металла.
Линь Ян не знал, выжил ли он в той автокатастрофе.
Но когда он открыл глаза, то уже оказался на другой планете.
В этом незнакомом звездном мире Линь Ян решил заняться возделыванием полей, разведением животных и жить свободной от чуего давления жизнью.
Хотя фермерство и животноводство отнимали много сил, стоило лишь приложить усердный труд, как непременно получалось вознаграждение.
Линь Ян именно так и думал.
Однако, когда он наконец-то собирался выйти в люди и начать пожинать плоды, грянул взрыв планеты!
Даже не знал, считать ли это удачей или несчастьем — умереть при взрыве планеты, это ведь самая настоящая зловещая судьба, кто бы мог подумать, что он снова, опять и сызнова оживет?!
Когда он снова открыл глаза, то вернулся в мир своей первой жизни — все в того же забытого всеми артиста, находящегося в опале.
Очнулся он спустя два месяца после автокатастрофы, и весь мир казался точно таким же, как тот, в котором он жил прежде.
Единственная разница заключалась в том, что, судя по словам врачей, авария произошла из-за столкновения двух машин по дороге домой, а вовсе не из-за того, что он на полном ходу врезался в горную стену во время съемок трюка, как оставалось в его памяти.
Параллельный мир? Или просто очередное перерождение? Прошло уже полгода, а Линь Ян так толком ничего и не понял.
Было бы здорово, окажись это параллельным миром.
Это означало бы, что дело вовсе не в какой-то особой мутации его организма, позволяющей ему постоянно перерождаться.
А в том, что во время этого планетарного взрыва, из-за необъяснимых факторов вроде черных дыр, абсолютно все живые существа могли выжить, прорвавшись сквозь межзвездное пространство.
Тогда его энергичный толстый кролик-производитель, величественный длинногривый конь цвета светлого золота, пастушья собака, дворовая кошка... у всех них был шанс остаться в живых.
Даже если они находились в неведомом ему мире, было бы уже прекрасно, если бы его маленькие любимцы просто жили.
Вибрация телефона в кармане разорвала ночную тишину, прервав его воспоминания.
Линь Ян достал устройство, легко вздохнул — снова этот надоедливый прилипала.
— Алло, — бесстрастно отозвался Линь Ян.
Менеджер на другом конце провода открыл огонь по полной программе, словно из пулемета:
— Ты что, не взял пригласительный! Я нашел его в кармане твоей верхней одежды! Какая редкая возможность, все СМИ будут на месте, компания дала тебе этот шанс, а ты даже не ценишь его?!
— Угу, — снова отозвался Линь Ян.
На том конце продолжили палить:
— Живо маршируй ко входу! Там тебя встретит сотрудник и проведет внутрь, генеральный директор Ли лично договаривался и все устроил! Не медли! Если пропустишь, это будет расценено как саботаж, и по контракту с тебя даже в случае расторжения удержат неустойку, понятно?!
— Ох.
Похоже, всё же не удастся избежать.
Штраф за расторжение контракта ему было не потянуть: после более чем полугода больничных его сбережения были полностью истощены.
Линь Яну ничего не оставалось, кроме как подняться и направиться ко входу.
Другие то и дело оглядывались назад, поджидая фотографов, чтобы те сделали снимки, а Линь Ян прошел по красному ковру так, будто прогуливался по улице.
В конце концов, фотографы на дорожке все равно не стали бы настраивать фокус ради него или жать на затвор, а людей, которые знали бы его в лицо, практически не было.
Войдя через главный вход, он оказался в кольцевом коридоре, вдоль которого равномерно располагались восемь дверей, ведущих в зрительный зал.
До начала церемонии оставалось еще немного времени, и некоторые гости не спешили занимать места в зале, а прислонялись к стенам коридора, завязывая нужные знакомства и укрепляя связи.
Линь Ян бросил беглый взгляд по сторонам и, глядя на эту целеустремленную молодежь, вспомнил себя в первые годы прихода в индустрию.
Тогда он был полон идеалов, уверен в собственных силах и искренне верил, что оставит яркий и значимый след на этой сцене.
Вот только двадцатилетний он ни за что бы не поверил, что спустя почти пять лет работы в шоу-бизнесе, сыграв лишь роль четвертого по значимости парня в одном-единственном сериале, за всю свою дальнейшую актерскую карьеру он сможет оставить на экране разве что свой затылок, и то — уступая по заметности массовке.
Линь Ян отвел взгляд, разминулся с толпами сменяющих друг друга новичков и неспешно побрел к своему месту.
Его место находилось в самом последнем ряду, близко к выходу — на самой периферии церемонии награждения, и большинство сидевших там людей являлись сотрудниками компаний, связанных с проведением вечера.
Эдакое корпоративное благо для персонала.
Линь Яна это ничуть не волновало: сидеть вдали от слепящих софитов было даже лучше, а укрывшись здесь, можно было спокойно закрыть глаза и подремать.
После случившегося его доставили в больницу неподалеку от кинобазы, где он и лечился все это время, пока сегодня, едва выписавшись, не сорвался в город на церемонию; долгая поездка сильно утомила его только что окрепшее тело.
На сцене произносили речи, в зале гремели аплодисменты, и Линь Ян под этот гул и всеобщее ликование заснул на удивление крепко и сладко.
Ему даже приснилась ферма: он покормил поросят, почистил коня и заодно полил деревья на заднем склоне горы.
Он как раз лежал на траве, вдыхая свежий аромат горного леса, как вдруг резкий, удушливо-сладкий парфюм защекотал нос, вызывая неприятное жжение.
Раскрыв глаза, он увидел приближающееся бугристое, грубое от жира лицо.
Линь Ян в испуге выбросил вперед руку и уперся ладонью прямо в эту огромную физиономию, оттолкнув ее на метр.
— Мне нравится в тебе этот огонек.
Голос был до тошноты знакомым.
Линь Ян разглядел лицо мужчины — это оказался тот самый назойливый, словно неприкаянный призрак, генеральный директор Чжан.
Вскоре после того, как Линь Ян только пришел в индустрию, он снялся в одном проекте, и генеральный директор Чжан начал увиваться за ним.
Наотрез отказавшись угождать ему, Линь Ян навлек на себя гнев: директор Чжан пригрозил, что если тот не станет вести себя послушно и смирно извиняться, то он сделает так, что парень больше никогда не получит ни одной роли.
Похоже, это место по-прежнему оставалось тем же самым отвратительным первоначальным миром.
Генеральный директор Чжан потирал щеку, по которой только что проехалась рука Линь Яна, и сально ухмыльнулся:
— Играть в недотрогу для разнообразия даже забавно, но в постели — малóй, будь послушнее.
По спине Линь Яна пробежали мурашки.
Тогда он предпочел бы остаться без единой роли, но не склонил голову перед генеральным директором Чжаном; теперь же, судя по всему, компания вовсе не собиралась лишать его актерской работы, а специально подстроила эту встречу ради примирения.
В такой обстановке это должно было заставить его взвесить, что важнее — туманное будущее или жалкие остатки собственной гордости?
— Чего ты зажался? Раз уж ты пришел, неужели я стану продолжать дуться на тебя? — Генеральный директор Чжан, заметив, что Линь Ян хранит молчание, решил, что у того просто тонкая кожица на лице и ему стыдно заговорить первым.
Малец наотрез отказывался сдаваться на словах, но все же послушно пришел — этакое упрямство вызывало у смотрящего немалый зуд в одном месте.
— Скоро контракт расторгают, а ты так толком и не снялся ни в нормальных проектах, жаль такую смазливую мордашку, — генеральный директор Чжан прищурился в улыбке и тяжело опустил крупную ладонь на бедро Линь Яна, игриво его сжав. — Не бойся, теперь, раз ты со мной, все ресурсы, что ты упустил, я тебе с лихвой верну. У тебя еще будет день, когда ты поднимешься на сцену такой церемонии.
Он поднял руку, желая поддеть Линь Яна за подбородок.
Линь Ян перехватил его руку и через силу улыбнулся:
— Генеральный директор Чжан, здесь не слишком подходящее место, давайте выйдем и поговорим в другом месте.
С холодным выражением лица Линь Ян поднялся и направился к выходу из зала.
— Как скажешь, — генеральный директор Чжан подтянул брюки, втянул внутрь выпирающее пузо и с похотливой улыбкой поплелся следом.
В коридоре не было ни души, и Линь Ян бросил быстрый взгляд на ярко светящие потолочные лампы.
Не слишком подходит.
Поэтому он свернул в туалетную комнату.
Генеральный директор Чжан ускорил шаг и ввалился следом.
— И надо же было прятаться в таком тесном месте, крошка, мне прямо жалко. — Хотя на словах он выражал сожаление, тело уже перешло к действиям: генеральный директор Чжан запер дверь туалета на задвижку, а второй рукой принялся расстегивать ремень.
Линь Ян холодно наблюдал за представлением генерального директора Чжана.
Такие люди, полагаясь лишь на собственную власть и положение, принудили бесчисленное множество артистов и растоптали столько чужих мечт; возможно, кто-то и пытался сопротивляться, но всё, на что их хватало — это безжалостный словесный отказ, точно так же, как он сам в прошлом.
Сбудутся ли чужие мечты, Линь Яна не волновало — в конце концов, он больше не беспокоился даже о собственных стремлениях, желая лишь выйти на пенсию и мирно встретить старость.
Но ведь перед тем, как уйти на покой, нужно было обеспечить себе беззаботную старость, не так ли?
Линь Ян пальцами зацепил пуговицу пиджака, неторопливо расстегнул ее и позволил губам тронуть легкую улыбку:
— Генеральный директор Чжан, как вы вообще меня вспомнили? Неужели за эти годы у вас не нашлось других маленьких любовников, чтобы скрасить досуг?
Его верхняя одежда полунавесом держалась на плечах, рубашка выбилась из пояса брюк, а небрежный вид выглядел невероятно соблазнительно.
Генеральный директор Чжан еще сильнее возбудился, на ходу расстегивая ширинку и приближаясь к Линь Яну.
— Все те люди... разве хоть один из них не послушно карабкался ко мне в постель, позволяя делать с ними всё, что вздумается? Играешь с ними изо дня в день — и в конце концов становится пресно. То ли дело ты — никак не заполучить, оттого и не идет из головы. — Его брюки соскользнули на пол, обнажив две черные волосатые ноги, а нетерпеливые руки потянулись расстегнуть пуговицы на рубашке Линь Яна.
Линь Ян перехватил его пальцы и легко усмехнулся:
— Похоже, генеральный директор Чжан просто обожает мазохизм?
Генеральный директор Чжан был настолько ослеплен похотливой жаждой сорвать с Линь Яна одежду, что совершенно не уловил скрытого смысла его слов; его глаза уставились на застегнутый до самого горла воротник, а грудь тяжело и хрипло вздымалась:
— Давай раздевайся быстрее, старик уже несколько лет грезит о том, как тебя съест.
— Хорошо, сейчас я полностью удовлетворю генерального директора Чжана. — Линь Ян лучезарно улыбнулся, да так ослепительно, что у Чжана затуманилось сознание, и тот торопливо, в полной горячке, стянул с себя трусы, оставшись абсолютно голым.
В тот же миг Линь Ян резко присел на корточки, ухватился за пряжку ремня и со всего маху вытянул его из брюк генерального директора Чжана, быстро обмотал петлей вокруг его лодыжек и затянул намертво.
Стоило ногам оказаться стянутыми, как генеральный директор Чжан вмиг лишился остатков вожделения, сменившегося чисто животным ужасом; потеряв равновесие в панике, он завалился набок и с тяжелым стуком рухнул на пол, напоминая бесформенную кучу тухлого мяса.
— Ты что творишь!
http://bllate.org/book/24362/2838871
Готово:
