Глава 6. Тень старого дома
Гуань Синьюэ немного поговорила с управляющим чайной и официально отпросилась на пару часов. Когда она вернулась к столику, из динамиков чайной зазвучал альбом мелодий для гуциня.
Она села, и вид у неё стал чуть более собранным.
— На самом деле всё, что произошло, я уже описала в Вэйбо.
— Я читал, — отозвался Ло Ци. — Но всё же хотел услышать это от вас лично, возможно, удастся узнать больше деталей.
— Хорошо, — кивнула она. — Но то, с чем я столкнулась, едва ли можно назвать чем-то особенным. Не знаю, будет ли вам это интересно, рассказывать-то особо и нечего — просто всё немного странно. Когда я говорила об этом с другими, люди лишь решали, что маленькие девочки от природы робкие и мнительные, боятся каждого шороха, так что и говорить тут не о чем.
— Ничего страшного, — искренне произнес Ло Ци. — Раньше я бы, пожалуй, тоже во всё это не поверил, но после той жути, что случилась в прошлом году, моё мнение изменилось. Женское шестое чувство развито с рождения, и я бы не рискнул утверждать, что ощущения девушек — сплошной самообман.
Гуань Синьюэ с благодарностью посмотрела на него, возвращая себе немного уверенности.
— Я даже не знаю, с чего лучше начать. Но раз уж вы просите рассказать подробно, я поведаю всё с самого начала, чтобы вам было понятно. Пожалуй, начну с членов моей семьи. Когда я была совсем крохой, мама умерла, а папа не умел заботиться о детях, поэтому я росла у дедушки с бабушкой. Был в семье еще один человек — тетя, которую привел мой отчим.
— Подожди, — прервал её Ло Ци. — Кто твой хоуе?
— Мой отчим, — повторила Гуань Синьюэ. Заметив, что Ло Ци продолжает озадаченно моргать, она добавила: — Что за глупости? Бывают же мачехи и отцы, так что не так с тем, что я зову его отчимом?
— О, — протянул Ло Ци. — Просто я не ожидал, что в вашей семье так чётко разделяют кровные узы.
— Да ему было всё равно, — отмахнулась Гуань Синьюэ. — Ко мне он относился заурядно, но безумно любил мою бабушку. В молодости она играла на пипе в городском ансамбле, и отчим, увидев её на сцене, влюбился с первого взгляда — и неважно, что в те времена она уже была замужем и родила моего отца. Впрочем, его трудно винить: бабушка тогда была поистине несравненной красавицей, из десяти мужчин девять отдали бы ей сердце.
С этими словами она внезапно достала смартфон, разблокировала экран и нашла фотографию, чтобы показать её Ло Ци. Это была цифровая копия старого снимка: женщина в ципао сидела в кресле. Красавица ушедшей эпохи — обаятельная и полная собственного достоинства, — она обладала какой-то завораживающей притягательностью. Ло Ци невольно залюбовался и передал телефон Ду Чжэнъи.
Смартфон вернулся к Гуань Синьюэ, она сама бросила на него ещё один взгляд и лишь после этого довольно погасила экран. У Ло Ци возникло ощущение, что для неё само наличие такой бабушки служило неоспоримым доказательством: она сама обладает безупречным вкусом и уж точно не похожа на тех девиц с сомнительной репутацией. Ло Ци никогда не скупился на комплименты, способные поднять девушкам настроение, и тут же вовремя вставил:
— Ты ведь вылитая бабушка.
Гуань Синьюэ чуть улыбнулась. Было заметно, что её душу тяготит нечто тяжёлое, не позволяющее расслабиться ни на мгновение.
Она продолжила:
— Когда папа был ещё маленьким, дедушка умер, и бабушка вполне закономерно вышла замуж за моего отчима. Он был довольно состоятельным человеком. Не знаю, чем он занимался в молодости, но после свадьбы с бабушкой её жизнь, кажется, стала намного лучше. Если и можно было найти в нём какие-то изъяны, то разве что странноватый характер — он не очень-то любил разговаривать.
У него был дом в деревне недалеко от города. Мне всегда казалось, что ему больше нравилось жить за городом, и стоило моему папе поступить в университет и съехать, как он забрал бабушку и перебрался в деревню. Когда я маленькой жила у бабушки, это происходило как раз в деревне. Тетя, которую привёл отчим, к тому времени уже вышла замуж, но иногда приезжала погостить, и ко мне она относилась хорошо. Тогда я часто думала, что моя семья и впрямь особенная: хотя рядом не было родителей, половина людей под одной крышей не состояла с другой в кровном родстве, но мы всё равно отлично ладили, и я думала, что раз уж мы собрались вместе, значит, такова судьба. Но, пожалуй, у судьбы заведено: где встречи, там всегда случаются и расставания. В один прекрасный день тетя внезапно скончалась от тяжёлой болезни. Отчим сильно изменился в лице и всё твердил, что её смерть как-то связана с мужем. Прошло совсем немного времени, как умер этот дядя, а следом за ним — и мой отчим. Бабушка вернулась в город, к нам с папой, и все те, у кого не было с нами кровного родства, вот так внезапно исчезли. Если подумать, это напоминает летний сквозняк в доме.
Ло Ци вовремя издал пару одобрительных звуков, подбадривая Гуань Синьюэ продолжать, но манера рассказывать у неё была донельзя мрачной. Она выдавала сухие узловые точки истории: слушатель, конечно, мгновенно схватывал суть и понимал, что на долю этой семьи выпала страшная беда, но проникнуться глубоким сочувствием не получалось. Сама рассказчица излучала какую-то необъяснимую холодность — даже когда Ло Ци пересказывал те несерьёзные вещи, в его словах было куда больше эмоций. Подтекст её слов словно гласил: умерли не мои настоящие родные, мне не по-настоящему больно, — и это отчасти вызывало у него лёгкий дискомфорт.
Ему хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы она поскорее перешла к делу и перестала ходить кругами вокруг подростковых рефлексий, похожих на симптомы малокровия. Но тут неожиданно подал голос Ду Чжэнъи, и Ло Ци тут же насторожился, обратившись в слух.
— Когда умерла твоя тетя? — спросил Ду Чжэнъи.
— Мне было тринадцать, ровно три года назад, — задумавшись, ответила Гуань Синьюэ. Чуть погодя она добавила: — Муж тети умер примерно через год после этого, погиб во время пожара. А отчим скончался меньше чем через месяц после него — от отравления алкоголем. Только тетя, хоть и умерла очень внезапно, скончалась естественной смертью: судмедэксперт сказал, что у неё с рождения было больное сердце.
— Что ты видела перед их смертью? — спросил Ду Чжэнъи.
Гуань Синьюэ подняла голову на Ду Чжэнъи, крепко сжав губы. Её лицо пугающе побелело, а на щеках проступил нездоровый румянец. Ду Чжэнъи вдруг показалось, что в глазах этой юной девушки, прямо смотрящей на собеседника, почти не осталось эмоций — перед ним словно сидела лишь пустая девичья оболочка. Должно быть, она измучена до предела: её преследовал огромный призрачный силуэт, и стоило ей заговорить о нём, как он брал верх, подавляя всю детскую застенчивость, робость, невинность и радость. Её взгляд и манера держаться переменились, словно через её глаза на него смотрела и оценивала его умудрённая тяжёлым опытом зрелая женщина.
— После смерти тети отчим начал сильно пить. Когда он был трезв, то ругал зятя, обвиняя того в гибели тети, а напившись, принимался причитать, что его постигла кара небесная. Когда он только начал такое говорить, я слышала, но не придавала значения — думается мне, любой, кто проживёт достаточно долго, обзаводится грехами на совести, — произнесла Гуань Синьюэ.
Ло Ци поднял большой палец:
— Не по годам мудра, умно сказано.
— Перестань, — бросила на него взгляд Гуань Синьюэ и обессиленно добавила. — Не упоминай при мне это слово — призраки.
Ло Ци хотел было отпустить ещё шуточку, но под суровым взглядом Ду Чжэнъи сник и замолчал.
Собравшись с духом, Гуань Синьюэ продолжила:
— Но позже я заметила, что, напиваясь, отчим всегда уставлялся в один и то же угол комнаты. То бормотал что-то бессвязное, будто с кем-то беседовал, то всхлипывал и плакал, и звучало это так, словно он умолял о прощении. На это было просто жутко смотреть! В один прекрасный день меня осенило: а вдруг...
Она оборвала фразу на полуслове, снова закусив губу, словно дальнейшее было настолько ужасным, что произнести это вслух казалось невыносимым. Ло Ци внезапно кое о чём додумался и передёрнул плечами:
— Ты подозреваешь, что тогда он убил твоего родного дедушку?
— Я не знаю, — покачала головой Гуань Синьюэ. — И знать не хочу. К тому же убить человека разве так просто?
— Твои слова напомнили мне название одного романа Агаты Кристи — Убийство легко, — тут же вставил Ло Ци.
— Я не читала романов Агаты Кристи, — честно призналась Гуань Синьюэ.
Ло Ци уже собирался вкратце пересказать сюжет, но Ду Чжэнъи оборвал его:
— Ло Ци, ты можешь перестать вечно сбивать её с толку?
Поймав острый взгляд Ду Чжэнъи, Ло Ци наконец окончательно захлопнул рот и с унылым видом заварил чай на троих.
Гуань Синьюэ смущенно опустила голову. Она приняла протянутую Ло Ци пиалу и стала медленно водить озябшими пальцами по её тёплым стенкам. Оба мужчины молча ждали продолжения. Ей потребо немало сил, чтобы вновь набраться храбрости и поведать о самом жутком воспоминании.
— Разумеется, больше всего на свете боялась бабушка. Сразу после смерти дедушки она даже не стала возвращаться в тот деревенский дом: из больницы она поехала прямо к моему отцу в городскую квартиру, даже не забрав вещи. Позже отцу пришлось самому ездить туда за её пожитками. Мой папа — врач, он абсолютно не верит во всякую нечисть, и всё, что мы с бабушкой ему рассказывали, он пропускал мимо ушей. Когда бабушка вернулась к нам, всё и правда было спокойно. Папа не любил слушать наши разговоры о том, чего не существует, поэтому мы перестали об этом говорить. Со временем всё немного подзабылось, и страх прошёл.
Гуань Синьюэ подняла голову и окинула взглядом обоих мужчин. Её глаза ярко блестели, казалось, на самом их дне полыхал огонь, но этот огонь пожирал её душевные силы, и Ло Ци опасался, что пламя дотла сожжёт её жизненную энергию. Ему жутко хотелось утешить её хоть какими-то словами, но интуиция подсказывала, что она подошла к самому главному, и прерывать её он не смел.
— В прошлом году я готовилась к экзаменам после девятого класса. Повторяя материал, я вдруг обнаружила, что учебник за седьмой класс и конспекты остались в старом доме отчима. Вспомнив об этом, я испугалась до смерти, забытые страхи снова всплыли наружу, но без учебников и записей было никак нельзя. Мне пришлось упрашивать папу поехать со мной. Сначала он хотел отправить меня одну на пригородном автобусе, но я ни в какую не соглашалась и умоляла его отвезти меня на машине. В конце концов он сдался. В тот день у него была операция, которая затянулась, и когда он приехал за мной, чтобы поехать в старый деревенский дом, было уже пять часов вечера. К моменту нашего прибытия солнце почти село. Старый дом стоял на северной окраине деревни, близко к лесу. Наша семья давно сюда не заезжала, но во дворе было чисто, и стёкла в окнах блестели. Вот только внутри окон зияла чернота. Раньше, когда темнело, бабушка всегда зажигала свет загодя, и тот уютный вид в контрасте с нынешней мёртвой тишиной заставлял кровь стыть в жилах.
Гуань Синьюэ глубоко вздохнула, словно во время её рассказа лёгкие едва не иссохли.
— Во дворе старого дома был колодец. Хотя в деревне провели водопровод, большинство крестьян по-прежнему поливали огороды водой из колодцев, так что они имелись почти в каждом дворе, ничего особенного. Но в тот день, когда мы проходили мимо, мне послышалось, будто из глубины доносится хриплое дыхание — точь-в-точь как у отчима зимой, когда у него обострялась эмфизема лёгких. Папа, казалось, ничего не услышал. Я тогда перепугалась до полусмерти и поскорее вбежала в дом. Мне хотелось побыстрее найти вещи и убраться оттуда. Внутри уже стояла кромешная тьма, а свет не зажигался — отец говорил, за старый дом, скорее всего, забыли внести плату, и электричество отключили. Пришлось достать телефон, чтобы подсветить дорогу. Вот так возись я с поисками учебников и конспектов, как на улице совсем стемнело, а папа тем временем задремал в ожидании.
Отыскав нужные вещи, я уже собиралась его разбудить, но, подняв голову, замерла от ужаса: за окном не пойми откуда поднялся густой туман, скрывший даже свет во дворе соседнего дома. Сердце почему-то заколотилось. И в этот самый момент в парадную дверь кто-то громко постучал. Я едва не грохнулась на пол от страха! Я точно знала, что это не галлюцинация — даже сейчас этот отчётливый стук стоит у меня в ушах. Вообще-то, возможно, это сосед увидел свет в окне и заглянул проверить, не вернулся ли кто из наших, но инстинктивно я чувствовала: дело тут в другом. Дурные предзнаменования наслоились одно на другое, у меня от напряжения пропал голос, и я застыла на месте, вцепляясь в телефон мёртвой хваткой. И тут меня пронзила мысль: у папы слабые нервы и вечные проблемы со сном, почему же такой громкий стук не разбудил его? Стоило этой мысли мелькнуть в голове, как меня охватил липкий ужас. Не раздумывая, я направила экран телефона в сторону отца. Он спал на диване у окна, и яркий свет высветил не только его самого, но и оконное стекло за его спиной. На этом стекле было распластано знакомое и жуткое лицо, я...
Ло Ци судорожно втянул воздух.
Гуань Синьюэ буквально стиснула зубы, заставляя себя закончить:
— Я завизжала, и папа проснулся. Я сказала ему, что отчим только что стучал в дверь и заглядывал в окно. Но он мне не поверил, он сказал... — она сглотнула слюну, — сказал, что отчим уже мёртв, а если бы на свете и впрямь существовали призраки, им не пришлось бы ни стучать в двери, ни прижиматься лицом к окнам.
Ло Ци побледнел и кивнул:
— Стоит признать, в словах твоего отца железная логика.
Гуань Синьюэ слабо покачала головой:
— Но я же действительно это видела. Отец заявил, что никакого стука не было, и самое страшное... на улице не было никакого тумана.
Она перевела взгляд с Ло Ци на Ду Чжэнъи — её глаза источали отчаяние и хрупкость. Снова заговорив, она выдавливала слова едва ли не по слогам:
— Если призраков на самом деле не существует, всё становится еще страшнее. Это значит, что я просто сошла с ума.
Ло Ци занервничал: отчаяние маленькой девочки легко могло растопить любое сердце. Ему страстно хотелось подобрать лучшие слова утешения, ему так хотелось приоткрыть ей завесу мира Магов, чтобы она поняла, с чем именно столкнулась.
Крупные слёзы покатились по щекам Гуань Синьюэ. Худыми пальцами утирая мокрые дорожки, она всхлипнула:
— С того дня мне постоянно снятся кошмары: то отчим зовёт меня из колодца, то слышится этот стук... Я на грани срыва. Я не знаю, призраки ли это наяву или у меня шизофрения. Умоляю вас, умоляю, проверьте, не бродит ли душа отчима в том дворе! Если вы сможете меня спасти, я согласна... о... — она заплакала ещё горьче. — Я вспомнила, что у меня совсем нет денег, какая же я глупая. Я не знаю, сколько вы берёте за изгнание духов, но если вы мне поверите, я буду платить вам сама, как только вырасту и начну зарабатывать.
— Погоди, не плачь, не плачь! — засуетился Ло Ци, протягивая ей салфетки. — Не переживай ты так. Господин Ду изгоняет духов вовсе не ради денег. Ой, ну перестань платить слезами, я обещаю, мы обязательно съездим туда и всё проверим. Верно ведь? Ду... господин Ду, ты не мог бы хоть слово сказать?
— Твой дедушка... — начал Ду Чжэнъи и замолк, словно шаря в собственной памяти в поисках подходящих утешительных фраз, но так ничего и не нашёл. — ...почему считал, что тетю погубил муж?
Ло Ци остолбенел и мысленно показал Ду Чжэнъи перевёрнутый большой палец — он ещё не видел никого, кто бы настолько наплевательски относился к девушкам.
Однако Гуань Синьюэ и впрямь уняла слёзы. Внимательно всмотревшись в Ду Чжэнъи, она словно обрела опору в его невозмутимости. Утерев слёзки, она произнесла:
— Я слышала, что у него на стороне была любовница. Отношения с тетей тогда разладились, они постоянно скандалили. Однажды ссора переросла в драку, и он даже сломал тете руку.
— О боже, — выдохнул Ло Ци. — Неужели он нарочно довёл её до сердечного приступа? Нельзя было с ней нормально поговорить и мирно развестись?
Гуань Синьюэ устало прикрыла глаза, снова качнув длинными прядями волос, упавшими с плеч:
— Я ничего не смыслю во взрослой жизни. Стоит заговорить о браке и семье, как у всех будто крышу сносит. Среди знакомых мне пар едва ли наберётся парочка тех, кого можно назвать разумными.
С этими словами она неуверенно спросила Ло Ци:
— А у твоих родителей хорошие отношения?
Ло Ци протяжно промычал, задумчиво протянув:
— Бывают моменты, когда их разум тоже не назовёшь кристально чистым. Знаешь, а твоё описание брака попало в самую точку.
— Не мог бы ты записать адрес старого деревенского дома? — вклинился Ду Чжэнъи, обрывая праздную болтовню Ло Ци. И это прозвучало окончательно и бесповоротно.
http://bllate.org/book/24367/2839837
Готово:
