Лу Юнфань услышал чей-то стук в дверь, бросил взгляд на Вэнь Чэньнина и кивком велел ему проверить, кто там.
Вэнь Чэньнин поднялся с места, подошел к двери и отворил ее. На пороге стояла тетушка Цай с корзинкой на руке и приветливой улыбкой на лице.
Вэнь Чэньнин немного удивился, гадая, зачем это тетушка Цай пожаловала к ним в такую пору, но всё же посторонился и с улыбкой поприветствовал ее:
— Тетушка Цай, уже так поздно, вы к матушке?
Заметив, что дверь открыл именно Вэнь Чэньнин, тетушка Цай ничуть не удвилась — в конце концов, во всех окрестных деревнях знали, что господин Вэнь — прекрасный зять, состоящий с семьей тещи в самых теплых отношениях.
Поэтому она улыбглась в ответ:
— Я пришла по делу к Хэюнь, но скажите, дома ли ваш Лу Юншэн?
Услышав, что пришла тетушка Цай, к дверям подошла и Ян Хэюнь.
Поскольку оба мужчины в их семье промышляли охотой, в горах не обходилось без синяков и шишек, а на несколько деревень вокруг был всего один лекарь по фамилии Ли, она и тетушка Цай были довольно близко знакомы.
Ян Хэюнь поспешно пригласила гостью войти, а Вэнь Лэсин послушно притащил для нее маленький табурет. Тетушка Цай с улыбкой поблагодарила мальчика и присела.
Оглядев собравшихся во дворе людей и заметив сидевшего неподалеку Лу Юншэна, тетушка Цай мысленно вздохнула: пришла она воистину вовремя. Как раз закончит говорить, и вся семья сможет всё хорошенько обдумать.
Ян Хэюнь подала тетушке Цай пиалу с водой и спросила:
— Сестрица Цай, раз уж вы пожаловали так поздно, случилось что-то срочное? Уж не заболела ли снова нога у Цунъе?
Заметив тревогу на лице Ян Хэюнь, тетушка Цай поспешно замахала руками:
— Нет, дело не в Цунъе… Это… это из-за вашего младшего сына.
Собравшись с духом, тетушка Цай выложила, зачем пришла — ради Лу Юншэна.
Ян Хэюнь на мгновение растерялась, да и сидевший рядом Лу Юншэн тоже устремил взгляд на тетушку Цай:
— Тетушка Цай ищет меня?
— Да, мне нужно кое о чем поговорить с вами, и это напрямую касается Юншэна.
Тетушка Цай поставила принесенную на руке корзинку на землю, посмотрела на Ян Хэюнь и спросила:
— Скажите, вы ведь в ссоре с семьей Линь Дашуя?
Ян Хэюнь подумала, что утренние события, должно быть, уже разнеслись по всей округе, но зачем тетушка Цай заговорила об этом?
— Да! Чэнь Чжухуа захотела получить всё даром, но наш род Лу никому не позволит безнаказанно вытирать о себя ноги! — негодующе произнесла Ян Хэюнь.
Тетушка Цай немного помолчала, а затем продолжила:
— Я слышала, семья Линь Дашуя хочет отдать вам в жены Цин-гэра взамен прежнего уговора. И что вы на это решили?
Ян Хэюнь промолчала и посмотрела на Лу Юншэна.
Лу Юншэн, услышав слова тетушки Цай, отвечать не стал. Он прекрасно видел, что гостья, выговорившись, пристально и как-то напряженно смотрит прямо на него.
Он холодно и ровно бросил:
— Зачем тетушка Цай заговорила об этом?
— Эх…
Тетушка Цай, глядя на молчание семьи Лу, тяжело вздохнула и перестала гадать, каковы же их истинные намерения.
Она приоткрыла рот и, глядя на Лу Юншэна, произнесла:
— Я понятия не имею, что у тебя на уме, сынок, но я должна высказаться. Я обязана замолвить словечко за нашего Цин-гэра.
Все вокруг твердят, что Цин-гэр дурачок, но по моему разумению, хоть он и не умен, дураком его не назовешь — просто рассудком он совсем как дитя. К тому же он чистюля: я помню, когда он только появился в деревне Линь, это был чистенький, хорошенький маленький цзюаньэр.
Жаль только, что семья Линь извела его до такого состояния: весь в шрамах, при виде людей слова боится вымолвить, жмется от страха и шарахается от каждого встречного.
Если бы я то и дело не разговаривала с ним и не мазала его раны целебной мазью, он, пожалуй, и со мной бы не осмелился заговорить.
Вспоминая о том, как Цин-гэр, получив очередную рану, украдкой прибегал к ней и расплачивался за мазь собранной им самим дикой зеленью и красивыми полевыми цветами, тетушка Цай почувствовала, как к глазам подступают слезы.
— Цин-гэр — парень золотой, послушный, понятливый, да к тому же писаный красавец. Если бы не эти нелюди из семьи Линь, наш Цин-гэр рос бы всеобщим любимцем.
Закончив говорить, она окинула взглядом людей во дворе и добавила:
— Я знаю, многие презирают Цин-гэра за его недуг. Но вы наверняка не в курсе: Цин-гэр исцелился! Буквально сегодня мой старик Ли сам ходил к ним и проверял: ум у Цин-гэра прояснился, и говорит он теперь толково и связно.
Я пришла вовсе не для того, чтобы требовать от вас каких-то объяснений. Я лишь хотела сказать, что Цин-гэр вовсе не такой, как семейка Линь Дашуя, он — хороший парень. Ну а что вы об этом думаете — решать только вам.
С этими словами она протянула Ян Хэюнь стоявшую на земле корзинку:
— Здесь домашние яйца от наших несушек. Считайте это платой за то, что вы стерпели мою болтовню.
Ян Хэюнь со сложным выражением вглядывалась в лицо тетушки Цай. Будучи матерью, она больше всего на свете не выносила, когда обижают детей. Раньше она лишь слышала, что у Линь Дашуя есть какой-то дальний племянник с большими странностями, но она и представить не могла, что бедняге приходится жить в таких условиях.
Подумай она о том, что это ее собственный ребенок, ее бы, наверное, от злости хватил удар. Загнобить до такого состояния прекрасного цзюаньэра — эти нелюди из семьи Линь хуже животных!
Видя, что тетушка Цай сует ей корзину с яйцами, Ян Хэюнь поспешно отстранилась:
— Да как же это можно? Сестрица Цай, забирайте немедленно!
Тетушка Цай, заметив, что та отказывается брать яйца, встревожилась, решительно поднялась на ноги и опустила корзину обратно на землю:
— Хэюнь, не будь со мной чужой. Велела взять — значит, бери. Мой старик Ли дома ждет, мне пора возвращаться.
С этими словами она торопливо зашагала прочь.
Ян Хэюнь смотрела на оставленную на земле корзину, вспоминая слова тетушки Цай, и сердце ее обливалось кровью за несчастного Цин-гэра.
Но что толку в одной лишь жалости? И она вновь перевела взгляд на Лу Юншэна.
Осторожно, чуть ли не шепотом спросила:
— Юншэн, а ты что думаешь?
И тут же исправилась, заговорив быстрее:
— Мать целиком полагается на тебя. Поступай так, как считаешь нужным. Цин-гэр хоть и настрадался, но вовсе не обязательно…
Не успела она договорить, как Лу Юншэн перебил ее:
— Матушка, завтра я отнесу корзину тетушке Цай и заодно загляну в деревню Линь.
Услышав это, Ян Хэюнь поняла: ее сын намерен лично убедиться, действительно ли Цин-гэр так хорош, как расписывала тетушка Цай. Она сдавленным от подступивших слез голосом произнесла:
— Хорошо… Хорошо…
А затем, вспомнив что-то, добавила:
— Завтра, когда пойдешь, захвати какой-нибудь еды для… для Цин-гэра.
Лу Юншэн посмотрел на покрасневшие глаза матери и подумал о том, что этот пока еще не виданный им Цин-гэр и впрямь человек горькой судьбы.
Затем его взгляд опустился на пристроившегося у него на коленях Цзинь-гэра, который увлеченно ковырялся в собственных пальчиках. Если бы кто-то смел изо дня в день колотить и бранить его Цзинь-гэра, он, пожалуй, даже из могилы бы вылез, лишь бы утащить обидчиков за собой.
Интересно, каково было бы родителям Цин-гэра, узнай они, в чьи руки попал их ребенок?
Он слегка качнул Цзинь-гэра на коленях, и малыш залился звонким, похожим на серебряный колокольчик смехом, который раскатился по всему двору.
***
Тем временем Линь Цин еще не подозревал, что уже завтра его суженый явится на него посмотреть.
Сидя на кровати в своей полуразвалившейся лачуге, он приводил в порядок информацию, собранную за сегодняшний день.
Вокруг деревни Линь располагалось еще несколько селений, и завтра детям предстояло идти на учебу в школу другого села.
Позади деревни возвышалась огромная гора, по слухам, крайне опасная, кишащая крупными хищниками — судя по всему, тиграми. Линь Цин потер плечо: поблизости тигры, до чего же это опасно!
Хотя деревушки находились относительно недалеко друг от друга, пеший путь всё равно отнимал немало времени.
Впрочем, сейчас дела обстояли куда лучше прежнего. Раньше дороги были изнуряющими, но после открытия школы в деревне проложили несколько официальных троп. Стоило людям начать ходить по ним постоянно, как путь стал намного удобнее.
Денег на мощение дорог у нищих общин не было, но благодаря постоянному хождению со временем сами собой образовались удобные тропы, ведущие из селения в селение.
Ходить стало значительно проще, да и детишкам теперь куда легче добираться до школы.
Правда, до ближайшего городка от деревни было далеко — пеший поход туда и обратно занимал добрую половину дня, так что лучше всего было добираться на деревенских волах или ослах: и быстрее, и куда меньше устаешь.
Мысли о том, что побег в одиночку был бы ошибкой, вновь укрепились в голове Линь Цина.
Иначе, оступись он на горе, угодил бы тигру прямо в зубы, а если бы его просто растерзали наполовину — и вовсе не сносить бы мучений.
До города далеко, а с его нынешним хилым телом он вполне мог свалиться прямо посреди дороги.
Придется послушно дожидаться замужества, а уж потом искать выход. Хочется верить, что этот Лу Юншэн и вправду окашется хорошим человеком.
http://bllate.org/book/24370/2841554
Готово:
