Сяо Чжи уверенно придерживал Семнадцатого за плечо, не слишком сильно, но достаточно крепко, чтобы удержать его от невольного отступления, вызванного испугом, и при этом не потревожить рану.
Улыбка на лице императора словно сгладила тяжесть только что произнесенных шокирующих слов, будто это была всего лишь мимолетная шутка.
Однако сердце Семнадцатого продолжало бешено колотиться в груди, и он почти слышал, как кровь пульсирует в ушах.
Шутка императора? Он никогда не слышал, чтобы повелитель позволял себе подобные вольности.
В этом взгляде, полном жгучего огня и искренности, читалось нечто гораздо большее, чем просто шутка.
— Этот слуга... бестолков, — Семнадцатый опустил глаза, избегая этого почти осязаемого взгляда, голос его звучал сухо.
— Вот как? — Сяо Чжи не стал спорить, наконец отпуская его, словно всё произошедшее было лишь сиюминутным порывом, который так же легко можно было отбросить. — Похоже, антидот и лекарства, что я дал, пошли тебе на пользу, цвет лица лучше, чем вчера вечером.
Он перевел разговор на состояние здоровья Семнадцатого, сменив тему так естественно, будто никакой проверки на прочность только что не было.
Семнадцатый втайне выдохнул, но тут же ощутил необъяснимую опустошенность, словно его удар пришелся в пустоту. Он лишь ответил:
— Благодарю повелителя за дарованные лекарства.
— М-м, — Сяо Чжи прошелся обратно к рабочему столу. — Раз серьезных повреждений нет, незачем здесь задерживаться. Правила Лагеря тайных стражей должны соблюдаться, но я дарую тебе три дня отдыха. Пока не заступай на службу, можешь свободно передвигаться по лагерю.
Это была величайшая милость. Для тайных стражей существовало железное правило: с легкими ранениями в строй, а официальные отпуска по болезни случались крайне редко.
— Благодарю за милость, повелитель, — Семнадцатый снова поклонился.
— Ступай, — Сяо Чжи махнул рукой и взял в руки свиток с донесением. Его взгляд вновь сосредоточился на государственных делах, профиль стал холодным и суровым — он снова превратился в того самого непостижимого императора.
Семнадцатый, словно получив помилование, почтительно отступил на несколько шагов, прежде чем развернуться и, стараясь сохранять ровную походку, покинуть покои, которые лишили его душевного покоя.
Лишь выйдя за порог дворца и ощутив прохладный влажный воздух, он по-настоящему смог вдохнуть полной грудью.
Дождь прекратился, солнце пробивалось сквозь облака, озаряя влажные плиты двора и отражаясь в них мелкими бликами.
Он оглянулся на величественный дворец — алые ворота, золотые гвозди, торжественная тишина. Казалось, всё, что произошло вчера и сегодня, было лишь странным, причудливым сном.
Но мягкая ткань нательного белья на нем, надежно перевязанная рана на животе и теплый на ощупь флакон из белого нефрита в рукаве напоминали — это не сон.
А еще... тот шепот императора и его глаза, бездонные, полные эмоций, которые Семнадцатый был не в силах понять.
Семнадцатый с силой тряхнул головой, пытаясь отогнать эти смятенные мысли.
Он — Теневой страж Семнадцатый, его мир должен состоять только из заданий и приказов; в нем нет и не может быть места для подобных догадок и тревог.
Собравшись с духом, он зашагал в сторону Лагеря тайных стражей.
Вернувшись в лагерь, он вновь окунулся в знакомую атмосферу суровости и аскетизма. Серые стены, черная черепица, непрекращающиеся выкрики на тренировочной площадке, воздух, пропитанный запахом пота и металла.
Это был его настоящий мир.
Его возвращение вызвало лишь мимолетное внимание. В конце концов, вчера он ушел на задание в одиночку, а вернулся лишь сегодня утром, да еще и в одежде, явно не соответствующей уставу, и с бледным лицом. Но среди тайных стражей царила строгая иерархия, у каждого были свои обязанности, поэтому никто не стал расспрашивать.
Семнадцатый прошел прямиком в свою маленькую, но опрятную комнату — как страж с определенным стажем и рангом, он имел право на личное пространство.
Он быстро переоделся в свой черный форменный костюм и надел Маску из черного железа, а мягкое нательное белье аккуратно сложил и положил в изголовье кровати.
Глядя на эту одежду, он снова на мгновение замер.
Тук-тук.
Раздался стук в дверь.
— Войди, — отозвался Семнадцатый низким голосом.
В комнату вошел заместитель командующего Лагеря тайных стражей, известный под позывным Сюнь, отвечавший за повседневное управление и распределение заданий. Это был мужчина средних лет с обычной внешностью и деловой хваткой.
— Семнадцатый, вернулся? Отчет о задании, — сухо спросил Сюнь, скользнув взглядом по лицу Семнадцатого и слегка задержавшись. — Ранен?
— Так точно. Задание выполнено, все три цели устранены. Однако попал в засаду, появился четвертый противник, получил отравленный дротик, рану обработал, — Семнадцатый докладывал кратко и по существу, опустив подробности о том, что его спас император, и всё, что последовало за этим.
— Серьезно? — спросил Сюнь. Ранения для стражей были делом обычным, но отравление требовало внимания.
— Все в порядке, повелитель... даровал антидот, — Семнадцатый помедлил, но все же произнес это.
В глазах Сюня промелькнуло едва заметное удивление. Повелитель лично даровал лекарство? Такое случалось нечасто.
Однако он не стал расспрашивать дальше, лишь кивнул:
— Раз так, хорошо отдыхай. Повелитель утром передал приказ — тебе предоставлено три дня отпуска.
— Слушаюсь, благодарю командующего.
— М-м, — Сюнь еще раз посмотрел на него, словно хотел что-то добавить, но в итоге лишь сказал: — В этот раз задание выполнено неплохо. Отдыхай.
Он развернулся и вышел.
Дверь закрылась, Семнадцатый остался в комнате, слегка нахмурившись. Командующий Сюнь только что явно хотел что-то сказать, но промолчал.
Следующие два дня прошли спокойно.
Семнадцатый большую часть времени проводил в комнате, практикуя внутреннюю энергию для исцеления, а изредка выходил подышать свежим воздухом, выполняя на краю тренировочной площадки легкие упражнения, не затрагивающие рану.
Мазь, дарованная императором, действовала превосходно, рана заживала быстрее, чем он ожидал.
Коллеги, встречая его, по-прежнему лишь кивали в знак приветствия, никто не расспрашивал о событиях того дня. Правила Лагеря тайных стражей глубоко укоренились в каждом из них.
Однако Семнадцатый все же остро чувствовал некие перемены.
Еда стала намного изысканнее — больше не было общего котла, ему приносили порции отдельно, явно приготовленные по особому заказу, с отличным питательным балансом, и даже ежедневно подавали пиалу целебного отвара, который, по слухам, готовили по указанию Императорской медицинской палаты.
Когда он отправился в хозяйственный отдел за новыми дротиками и лекарствами, управляющий был необычайно любезен, выдал ему всё самое новое и лучшее, причем в количестве, значительно превышающем стандартную норму.
Однажды, отдыхая у края площадки, он издалека увидел, как командующий Сюнь о чем-то тихо переговаривается с человеком в одежде дворцового стражника, и их взгляды, казалось, невзначай скользнули в его сторону.
Эти мелкие изменения, словно камни, брошенные в озеро, вызывали в его душе круги тревоги.
Он не мог быть уверен, связаны ли они с императором, но ощущение того, что к нему проявляют особое внимание, вызывало у него беспокойство, гораздо большее, чем благодарность.
Он предпочел бы, чтобы всё вернулось на свои места.
На третий день после полудня Семнадцатый почувствовал, что рана почти затянулась, и решил закончить отпуск досрочно, чтобы найти командующего Сюня и доложить о готовности вернуться к дежурству.
Только он подошел к дверям кабинета командующего, как столкнулся с Сюнем, который, похоже, сам собирался его искать.
— Семнадцатый, как раз вовремя, — увидев его, сказал Сюнь. — Повелитель вызывает тебя.
Сердце Семнадцатого подпрыгнуло:
— Повелитель вызывает? По какому поводу? Неужели снова задание?
Взгляд Сюня был сложным, но тон оставался ровным:
— Не знаю. Евнух, передавший приказ, сказал лишь, что ты должен явиться в кабинет в Южном саду.
Кабинет в Южном саду? Это было место, где император после завершения официальных дел иногда отдыхал, читал книги или принимал приближенных. По сравнению с главным дворцом здесь было гораздо уединеннее.
Семнадцатый подавил сомнения и ответил:
— Слушаюсь.
Он последовал за молодым евнухом по извилистым дорожкам императорского города и вскоре достиг Южного сада.
Здесь было тихо и уютно, среди деревьев и цветов, меньше дворцовой торжественности и больше изящества.
Евнух остановился у дверей кабинета и, поклонившись, произнес:
— Ваше Величество, Теневой страж Семнадцатый прибыл.
— Пусть войдет, — раздался изнутри спокойный голос Сяо Чжи.
Семнадцатый толкнул дверь и вошел. В кабинете витал тонкий аромат книг и чая.
Сяо Чжи не сидел за столом, а стоял у окна, вертя в руках нефритовую подвеску. Сегодня он был в простом домашнем одеянии лунно-белого цвета; в нем было меньше суровости, чем при дворе, но он казался еще более величественным и статным.
— Этот слуга приветствует повелителя, — Семнадцатый опустился на одно колено.
— Встань, — Сяо Чжи обернулся, его взгляд упал на него, он внимательно осмотрел его: — Рана зажила?
— Благодаря милости повелителя, серьезных проблем нет.
— М-м, — Сяо Чжи подошел на несколько шагов ближе и небрежно положил подвеску на стол. — Знаешь, зачем я тебя вызвал?
— Этот слуга не знает, прошу повелителя прояснить.
Сяо Чжи посмотрел на его опущенное лицо, скрытое маской, и неожиданно произнес:
— Сними маску.
http://bllate.org/book/24390/2846223
Готово:
