Готовый перевод One Man: You Cultivate Qi, I Wield a Gun / Один против всех: Вы качаете ци, я качаю ствол: Глава 2

Он мог сделать ещё один крутануть рулетку и испытать удачу.

Либо приберечь очки и дождаться завтрашнего обновления обменника.

В конце концов восторжествовал здравый смысл. Он закрыл интерфейс системы, решив приберечь очки. В этом опасном мире осторожность куда ценнее удачи.

Этой ночью Ван Мо спал на удивление крепко.

Он изначально думал, что будет видеть кошмары — окровавленные сцены перед глазами, мёртвых японских солдатиков, требующих расплаты за свои жизни.

Но то ли сказывалась сильнейшая физическая усталость, то ли эффект восстановления от навыка Повышение выносливости, то ли в глубине души открылся какой-то потаённый тумблер — он проспал до самого рассвета, не увидев даже обрывков снов.

Утреннее солнце пробивалось сквозь трещину в своде пещеры, отбрасывая внутрь несколько столбов света.

В лучах медленно кружилась пыль, напоминая благовония во время какого-то древнего ритуала.

Ван Мо открыл глаза и несколько секунд тупо пялился на каменную стену, прежде чем окончательно прийти в себя.

Всё случившееся вчера стояло перед глазами так чётко, будто произошло только что, но сильное чувство тошноты уже почти полностью отступило.

На смену ему пришло странное спокойствие, граничащее с оцепенением.

Он приподнялся, размял конечности: мышцы ещё немного ныли, но куда слабее, чем накануне вечером.

— Это и есть адаптация?

Пробормотал Ван Мо, и его голос гулко раскатился под сводами пустой пещеры. Он покачал головой, отбросив лишние мысли.

Перекусив сухим пайком — твёрдым прессованным галетным печеньем и парой глотков холодной воды, — Ван Мо принялся готовиться к вылазке.

Он подошёл к углу, где прятал оружие, посмотрел на винтовку Ляо образца 13-го года и четыре карабина Арисака типа 38, и на мгновение замер в нерешительности.

Винтовка Ляо образца 13-го года была его первым стволом в этом мире, она сопровождала его в самые первые дни паники и тревоги. На ложе красовалась глубокая царапина — он случайно задел её во время какого-то подъёма в гору.

Ствол тускло блестел от регулярной чистки. Оружие походило на старого товарища, видевшего его превращение из беспомощного новичка в человека, впервые убившего врага.

Но суровая реальность не оставляла выбора.

Патронов к тринадцатому году осталось меньше двадцати штук, да и пополнить боезапас калибра 7,92 мм было практически нечем.

Другое дело — сотня с лишним патронов калибра 6,5 мм для Арисаки, которые можно было беспрепятственно добывать у самих японцев.

— Прости, старый друг.

Тихо произнёс Ван Мо и протянул руку за карабином.

Он развязал полоски ткани, намотанные на ствол винтовки Ляо — те самые лоскуты старой одежды, призванные уменьшить блики и стук при движении, — и тщательно обмотал ими Арисаку.

Ткань немного замаслилась и загрязнилась, но ещё годилась в дело. Ван Мо аккуратно, виток за витком, затянул её, убеждаясь, что все потенциально бликующие части скрыты.

(Винтовка Ляо образца 13-го года: твою мать, вчера ты звал меня малышкой, а сегодня уже зовёшь госпожой Ню, да!)

От этой внезапно промелькнувшей мысли у Ван Мо дёрганый уголок рта едва не расплылся в улыбке.

Но он быстро взял себя в руки и продолжил работу.

В этом жестоком мире капля чёрного юмора порой была жизненно необходима, чтобы не сойти с ума.

Закончив с обмоткой, Ван Мо закинул карабин за спину и отрегулировал длину ремня.

Оружие оказалось чуть легче винтовки Ляо, да и в руке лежало иначе. Он отвёл затвор, проверил механизм и магазин, убедившись, что всё в полном порядке.

Следующими на очереди были патроны.

Ван Мо открыл пачку и принялся снаряжать самодельный подсумок.

Сначала он вложил тридцать штук, подумал и добавил ещё двадцать.

Пятьдесят патронов плюс пять в магазине — итого пятьдесят пять. Для одинокого партизана это считалось более чем серьёзным арсеналом.

Однако, глядя на оставшуюся сотню с лишним патронов, Ван Мо всё равно чувствовал нехватку.

— Ох уж этот синдром нехватки огневой мощи...

Он горько усмехнулся и покачал головой.

Будучи китайцем, особенно родом из двадцать первого века, Ван Мо на генетическом уровне испытывал страсть к избыточному вооружению.

В прошлой жизни он неизменно испытывал странное успокоение, натыкаясь в военных новостях на формулировки вроде массированный удар или огневое ковровое покрытие.

Теперь же, оказавшись на поле боя, эта одержимость лишь усилилась — не позволяй физическое состояние, он бы точно уволок с собой весь боекомплект.

Разобравшись сборы, Ван Мо покинул пещеру.

Вместо вчерашнего маршрута он выбрал противоположное направление, направляясь к восточным склонам Хэйфэнлина.

Вчера в том секторе прихлопнули пятерых яндов, так что сегодня там наверняка усилят патрулирование и прочёсывание местности.

Хоть Ван Мо и обзавелся новым навыком, он не страдал самоуверенностью, считая, будто в одиночку осилит лобовое столкновение с целым отрядом японцев.

Суть партизанской войны заключалась в маневренности и внезапности — бьёшь, когда можешь победить, удираешь, когда шансов нет.

Он осторожно пробирался сквозь чащу, используя деревья и складки местности для маскировки.

Навык Рукопашный бой давал не просто боевые приёмы, но и острое понимание окружающей обстановки вкупе с умением её использовать.

Ван Мо заметил, что теперь гораздо внимательнее подмечает следы на земле, направление ветра, странное поведение птиц — всё это служило подсказками о возможном присутствии врага.

Пройдя около десяти ли, Ван Мо добрался до восточной окраины Хэйфэнлина.

Местность здесь была относительно пологой, а по дну долины вилась грунтовая дорога, соединявшая японский опорный пункт за горой с несколькими разбросанными вокруг деревушками.

Дорога была узкой, едва позволявшей протиснуться грузовику, на ней отчётливо виднелись колеи от шин и следы конских копыт.

Ван Мо подыскал идеальную позицию — небольшой холмик, на макушке которого несколько валунов образовывали естественное укрытие, а прямо под ним пролегала грунтовая дорога на дистанции примерно двухсот метров.

Эта дистанция укладывалась в эффективную зону действия его навыка Меткий, а выгодная высота давала отличный обзор.

Если что-то пойдёт не так, он всегда сможет отступить по другую сторону холма в самую гущу леса.

Припав за валуном, он уложил ствол в расщелину камня и принял удобную для стрельбы позу. После чего принялся ждать.

Время шло секунда за секундой. Утреннее солнце постепенно раскалялось, горная дымка медленно рассеивалась.

Ван Мо лежал без движения, словно каменное изваяние.

Приобретённая в прошлой жизни в офисах 996 привычка подолгу замирать в одной позе неожиданно пришлась здесь как нельзя кстати.

Изредка налетал горный ветерок, донося лай собак и кукареканье петухов из далёкой деревни. Где-то дальше чудилось смутное урчание мотора, но оно быстро стихло.

Ван Мо сохранял бдительность, но тело постепенно расслаблялось — в конце концов, с таким-то телосложением, чёрт возьми, грех не лежать, если можно не стоять, и не сидеть, если можно лежать.

Изначально он особо не питаил надежд. Вчера только открыл счёт, а сегодня, глядишь, уже останется без улова.

Ожидание удачи у пня — дело чисто вероятностное. Да и трюк с рубкой телефонных столбов нельзя повторять бесконечно, японцы ведь не дураки, точно усилят охрану линии.

Но он никак не ожидал, что слепая курица всё-таки клюнет зерно.

Около десяти часов утра в конце грунтовой дороги замаячили силуэты.

Фигуры постепенно обретали чёткость.

Отряд японских солдат двумя колоннами неспешно маршевал вдоль дороги.

Жёлто-коричневая форма бросалась в глаза на серой пыльной дороге, а штыки на стволах холодно поблёскивали в лучах солнца.

Затаив дыхание, Ван Мо принялся считать.

Один, два, три... тринадцать.

— Обычное отделение?

Пробормотал он про себя.

Японское пехотное отделение обычно насчитывало тринадцать человек: командир отделения (сержант или капрал), пулемётный расчёт из четырёх бойцов (один ручной пулемёт, стрелок, второй номер и два подносчика боеприпасов) и восемь стрелков.

Он внимательно пригляделся к снаряжению отряда. В самом впереди шагал командир-сержант с напыщенной походкой.

За ним двигался пулемётный расчёт из четырёх человек: двое несли ручной пулемёт Тип 11, а ещё двое тащили ящики с патронами.

Следом шли восемь рядовых пехотинцев с карабинами наперевес, мерно чеканя шаг.

Стандартный состав карательного патруля.

Судя по направлению их движения, они направлялись в какую-то деревню для наведения порядка — то есть грабить зерно, грести людей и подавлять возможное сопротивление.

Сердце Ван Мо заколотилось быстрее.

Тринадцать яндов — больше чем вдвое по сравнению с тем, с чем он разбирался вчера.

К тому же на этот раз у них имелся ручной пулемёт, огневая мощь была совершенно иного порядка.

Он молниеносно оценил обстановку. Дистанция — около двухсот пятидесяти метров, в пределах эффективной зоны навыка Меткий. Местность выгодная, сверху вниз, есть укрытие.

Враг движется по дороге, построение относительно плотное.

Но противников много, у них автоматическое оружие, и если в начале перестрелки не удасться сразу выкосить большую их часть, его запросто могут подавить или даже окружить.

Бить или не бить?

«В бой!»

Ван Мо, припав за валуном на склоне холма, уставился на двигающееся внизу отделение противника и тихо выругался.

Капля пота сорвалась с виска, затекла в глаз, вызвав резкую жгучую боль.

Он моргнул, утёр пот рукавом и заставил себя сосредоточиться.

Тринадцать против одного.

У врага есть пулемёт, обученные солдаты и слаженная система управления.

У него — лишь одна винтовка да полсотни патронов.

Стрелять или нет?

Эта мысль крутилась в голове считанные секунды, прежде чем её вытеснил более мощный импульс: стрелять! Обязательно стрелять!

Вчера уложил пятерых, сегодня сможет больше. Каждый уничтоженный янд — на одну тварь меньше, терзающую эту землю.

Каждое полученное очко системы — плюс один шанс выжить в эту эпохy.

К тому же позиция для засады просто идеальна. Возвышенность, где залёг Ван Мо, находилась примерно в двухстах метрах от дороги, склон крутиной под сорок пять градусов, а на вершине массивные гранитные глыбы естественным образом образовывали стрелковое гнездо.

Сверху весь отрезок дороги просматривался как на ладони, никаких помех.

Снизу же японцы видели лишь несколько чёрных камней и ни за что не смогли бы разглядеть того, кто за ними прячется.

Преимущество высоты было на его стороне.

Ван Мо глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Навык Меткий в глубине сознания слабо заискрился, словно разогревающийся механизм.

Он подтянул прислонённый к камню карабин: обмотка ствола обеспечивала отличный хват и сводила на нет риск металлического блеска.

Он уложил винтовку в расщелину валуна и поудобнее перехватил ложе.

Через прицельную планку шедшие внизу японцы казались совсем близкими, каждая деталь просматривалась чётко.

Впереди шагал командир отделения — сержант, выпятивший грудь и шедший с наглым видом.

Следом тянулся пулемётный расчёт: двое тащили пулемёт Тип 11, металлический бункер со скобой патронов сверху зловеще поблёскивал на солнце.

Позади маршевали восемь стрелков с винтовками на плечах, штыки смотрели в небо, слегка покачиваясь в такт шагам.

Какая цель в приоритете?

Согласно классической тактике, первыми убирают командиров, лишая врага головы.

Но после нескольких секунд раздумий Ван Мо отбросил этот вариант.

Общая боевая выучка тогдашних японских солдат была безусловно высока — они отличались дисциплиной и подготовкой, и даже гибель командира не мешала подчинённым продолжать бой по уставу.

Куда большую опасность представлял ручной пулемёт.

Стоит этой штуке заговорить, как скорострельность в десяток с лишним выстрелов в секунду создаст плотный заградительный огонь, и тогда, даже имея укрытие, голову не поднимешь.

К тому же в расчете четыре человека: выбьешь первого номера, его место сразу займёт второй.

Убьёшь второго — подносчик патронов подменит его. Уничтожать нужно разом всех.

— Начну с огневой точки.

Пробормотал Ван Мо, плавно переводя ствол, пока мушка не замерла прямо на голове пулемётчика.

Тот был совсем молодым, от силы лет восемь-девять, с ещё детским выражением лица.

Одной рукой он придерживал пулемёт за рукоятку, другую держал на спусковой скобе, озираясь по сторонам и сохраняя бдительность.

Палец Ван Мо легко лёг на спуск.

В этот миг время будто замедлило ход.

Он отчётливо слышал собственное сердцебиение — ровное и мощное; чувствовал, как слева дует горный ветер со скоростью примерно три метра в секунду.

Мысленно прикинул, что пуле потребуется три десятых секунды, чтобы пролететь двести метров, и за это время её снесёт вправо примерно на пять сантиметров.

Все вычисления завершились в мгновение ока. Навык Меткий перевёл эти данные в микрокоррекцию мышц.

Ван Мо задержал дыхание ровно в момент нажатия на спусковой крючок.

— Бах! —

Выстрел разорвал тишину долины — резкий и короткий.

Вращаясь, пуля вылетела из ствола, преодолела двухсотметровую дистанцию, прочертив в воздухе невидимую глазу траекторию.

В следующую секунду голову пулемётчика резко отбросило назад, каска слетела с головы, и он рухнул на спину, словно сражённый невидимым молотом.

Кровавые ошмётки забрызгали лицо стоявшего рядом второго номера.

— Батюшки, укрытие! —

Реакция сержанта-командира оказалась невероятно быстрой. Уже на первой секунде после выстрела он определил примерное направление звука.

На второй секунде он выдернул пистолет из кобуры и указал на возвышенность, где прятался Ван Мо.

На третьей секунде раздался его рявк:

— Нападение! На холме!

Но пули Ван Мо следовали одна за другой.

Практически в тот же миг, когда первая пуля поразила цель, рука Ван Мо уже дёрнула затвор.

Латунная гильза вылетела из окна выбрасывателя, описала дугу в воздухе и звонко звякнула о камень.

Второй патрон дослался в патронник, и на всё про всё ушло меньше двух секунд.

Время, проведённое им в горах весь последний месяц перед вчерашним боем, прошло недаром.

Он не просто изучил рельеф окружающей горной цепи, но и тренировал физическую форму — пусть и дозировано, чтобы не терять подвижности.

При этом руки его не знали покоя: целыми днями он повторял одно и то же движение — отвёл затвор, дослал патрон, отвёл затвор, дослал патрон.

Ван Мо знал: под влиянием навыка Меткий ему не нужно тратить время на тренировку меткости — система уже гарантировала попадание в любую цель в пределах четырехсот метров.

Значит, упор следовало сделать на скорострельность.

В конце концов, большинство тогдашних винтовок не были самозарядными, и после каждого выстрела требовалось вручную извлекать гильзу и досылать патрон.

Ускорь это движение хотя бы на десятую долю секунды — и на поле боя у тебя появится лишний шанс выжить.

Поэтому весь этот месяц он по тысяче раз на дню отрабатывал перезарядку.

Правая рука дёргает затвор, левая толкает раму вперёд, глаза прикованы к воображаемой цели впереди.

Ладони покрылись мозолями, в руках запечатлелась мышечная память. Теперь это действо превратилось в чистый инстинкт.

Второй выстрел пришёлся по второму номеру пулемётного расчёта.

Японец как раз наклонился, пытаясь поднять упавший на землю пулемёт, когда пуля вошла ему в затылок и вылетела через горло.

Он обеими руками вцепился в шею, кровь заструилась сквозь пальцы, рот беззвучно открылся в крике, и он рухнул на колени.

Третий выстрел полежал первого подносчика патронов.

Тот суетливо сдёргивал со спины ящик, пытаясь снарядить пулемёт.

Пуля пробила ему грудь, он пошатнулся назад и врезался в стоявшего позади товарища.

Четвёртый выстрел настиг второго подносчика. К тому моменту сержант уже отдал приказ пехотинцам рассредоточиться, но ствол Ван Мо уже взял цель на мушку.

Стоило подносчику опустить ящик на землю, как пуля прошила его каску сбоку, вылетев с другой стороны вместе с ошмётками черепа и мозга.

Четыре выстрела, четыре трупа, пятнадцать секунд.

Пулемётный расчёт полностью уничтожен.

Ван Мо дёрнул затвор, загоняя в патронник пятый патрон.

Ствол уже раскалился, но он этого даже не замечал. Глаза через прицел шарили по хаосу внизу в поисках следующей жертвы.

Японские пехотинцы окончательно рассредоточились: кто-то уткнулся в землю, кто-то попрятался за придорожными валунами.

Сержант залёг за камнем мне человеческого роста, выставив наружу лишь полголовы, и вовсю орал по-японски:

— Третья группа, в обход слева! Вторая, подавить огнём! Первая, приготовиться к атаке!

Ван Мо понимал каждое слово. Навык Владение японским языком позволял ему даже расслышать кансайский акцент сержанта.

— Ты следующий.

Пробормотал Ван Мо, смещая прицел ровно на ту самую макушку, торчащую из-за камня.

Дистанция двести двадцать метров, цель высотой менее десяти сантиметров и к тому же непрерывно движется — сержант то выглядывал для оценки обстановки, то мгновенно прятался обратно.

Требовалось упреждение.

Ван Мо вдохнул половину воздуха и замер.

Он сверлил глазами камень, подстраиваясь под ритм вражеских появлений. Раз, два... На третье появление сержанта он нажал на спуск.

— Бах! —

Пуля сорвалась с места. Почти одновременно голова сержанта снова вынырнула из-за дорожного столба.

Время будто растянулось.

Ван Мо видел, как пуля летит вперёд, вращаясь в воздухе, видел, как меняется выражение лица сержанта от бдительности до ужаса.

Видел искры, высеченные пулей при ударе о переднюю часть каски, видел, как металл мнется и лопается, видел, как череп взрывается наподобие спелого арбуза.

Тело сержанта рухнуло назад, сабля выскользнула из ослабевшей руки, сделала несколько оборотов в воздухе и вонзилась в землю.

Командир отделения пал!

Снайпер! Это снайпер!

Оставшиеся восемь пехотинцев охватила паника.

Они повидали немало боёв, но с таким противником сталкивались впервые — каждый выстрел нёс смерть, промахов не было, а скорострельность поражала воображение.

Меньше чем за полминуты командир и пулемётный расчёт были уничтожены, а они до сих пор толком не знали точного расположения врага.

Подавить огнем! Прикрыть отход!

Один из ефрейторов взял командование на себя, но голос его дрожал.

— Трах-трах-трах! —

Уцелевшие японцы открыли бешеный огонь в ответ.

Пули градом обрушились на кручу, впиваясь в валуны, за укрытием Ван Мо, высекая тучи каменной крошки и искр.

Кое-какие пули со свистом проносились над головой, иные шлепали в грязь перед ним, вздымая фонтанчики пыли.

Но, как Ван Мо и рассчитывал, выбранная им позиция была чертовски хороша.

Бить со склонённого холма сверху вниз можно было без малейших помех, обзор открывался великолепный.

А вот снизу японцы видели лишь силуэты огромных валунов, не имея ни малейшего представления о точках стрельбы. Пули либо колотили в лицевую сторону камней, либо свистели над макушкой, либо зарывались в глинистый склон.

Ван Мо даже не приходилось особо уворачиваться. Ему достаточно было чуть пригнуться, чтобы полностью скрыться за защитой укрытия.

— Пора менять магазин.

Пробормотал он, глядя, как гильза от пятого патрона всё ещё испускает сизый дымок.

Ван Мо плавно залёг на землю, прижавшись телом к углублению за валуном.

Он вытащил из подсумка пластинчатую обойму — пять патронов калибра 6,5 мм, соединённых металлической планкой.

Нажав большим пальцем на патроны, он загнал их в магазин, после чего пустая стальная обойма сама отскочила в сторону.

На всё ушло меньше пяти секунд.

В этот момент японцы не прекращали стрельбу ни на секунду. Звук пуль, бьющих по камням, слился в барабанную дробь, изредка сменяясь резким свистом рикошетов.

http://bllate.org/book/24414/2851971