Готовый перевод One Man: You Cultivate Qi, I Wield a Gun / Один против всех: Вы качаете ци, я качаю ствол: Глава 3

Но движения Ван Мо оставались незыблемыми, как скала, а пальцы не дрожали ни единым миг — больше месяца тренировок позволяли ему сохранять точность действий даже под сильнейшим давлением.

Зарядив оружие, он отвёл затвор и дослал первый патрон в патронник.

Затем Ван Мо медленно высунулся и окинул взглядом пространство через щель в боковой части скалы.

Японцы внизу уже сменили тактику.

Они перестали вести слепую стрельбу и разделились на две группы: пятеро продолжили подавлять его огнём, а трое попытались зайти с правого и левого флангов, намереваясь подняться по высокому склону и взять позицию Ван Мо в клещи.

— Губы раскатали.

Ван Мо холодно усмехнулся, перевёл ствол и прицелился в солдата, возглавлявшего левый обходной отряд.

Тот как раз быстро двигался в полусогнутом согнутом положении, используя кустарник и неровности рельефа в качестве укрытия.

Но для Ван Мо, наблюдавшего сверху, эти укрытия были пустой формальностью.

— Плём!

Шестой патрон. Головной солдат получил пулю в спину и рухнул вперёд.

— Плём!

Седьмой. Второй солдат попытался спрятаться за деревом, но пуля прошила ствол насквозь и вошла ему в плечо.

Он дико завопил и свалился на землю.

— Плём!

Восьмой.

Третий солдат повернулся, собираясь бежать, но пуля вошла ему в поясницу сзади, переломав позвоночник. Словно марионетка с оборванными нитями, он обмяк и осел.

Левый обходной отряд — три выстрела, трое убитых.

Ван Мо дёрнул затвор, вылетела латунная гильза.

Его движения по-прежнему оставались плавными, но лоб уже покрылся градом капель пота.

Плечо начало ныть от непрерывной отдачи. Однако времени обращать на это внимание у него не было.

Он перевёл ствол, отыскивая правый обходной отряд.

Но те пятеро уже укрылись в густом лесу под склоном и временно пропали из виду.

— Умники.

Тихо бросил Ван Мо. Но он не спешил, терпеливо выжидая.

Огневое подавление снизу продолжалось, но стало гораздо реже — осталось всего четверо стрелков, причём палили они скорее от страха, чем по какой-то тактической задумке.

Пули бесцельно летели в сторону высокого склона, и большая часть улетала в «молоко».

Прошло тридцать секунд. Минута.

В густом лесу царила абсолютная тишина. Ван Мо нахмурился, начав подозревать, что враги тихонько отступили.

В этот самый момент боковым зрением он уловил странность — примерно в пятидесяти метрах слева неестественно качнулся куст.

Не от ветра: ветер дул справа.

— Обошли?

Внутри Ван Мо всё сжалось, и он мгновенно развернул ствол.

Но было уже поздно.

Пятеро японских солдат внезапно выскочили из-за кустов, рассыпавшись веером, и все стволы были нацелены прямо на укрытие Ван Мо.

Дистанция составляла меньше пятидесяти метров — на таком расстоянии попасть в цель сможет даже новобранец.

— Обнаружили его!

— Огонь!

Пять винтовок заговорили одновременно. Пули защёлкали по камням перед Ван Мо, пролетая всего в полуметре от него.

Вокруг полетели осколки камня, острый каменный обломок рассек ему щеку, и по лицу побежала тёплая струйка крови.

Инстинктивно Ван Мо кубарем покатился назад, укрываясь за другой скалой. Пули неслись следом за ним, взметая фонтанчики грязи.

— Черт, взяли в клещи.

Прижившись спиной к новому укрытию, он тяжело задышал.

Левая щека горела огнем, кровь катилась по подбородку прямо на одежду. Но думать об этом было некогда, мозг лихорадочно соображал.

Нынешнее положение было хуже некуда.

Нужно двигаться, нельзя сидеть на одном месте и ждать смерти.

Ван Мо глубоко вдохнул, вытащил с пояса гранату Тип 91.

Сорвал чекодержатель, ударил взрывателем о камень, мысленно отсчитал две секунды и изо всех сил швырнул её вперёд и влево.

Гранаты описала в воздухе дугу и приземлилась аккурат между обходной и подавляющей группами.

— Граната!

Японские солдаты в панике бросились врассыпную. Но спасаться было поздно.

— Бах!

Трём японцам не повезло: их посекло осколками, они лишились возможности передвигаться и теперь могли лишь лежать на земле, испуская жалобные стоны.

Сейчас!

Ван Мо выпрыгнул из-за укрытия, согнувшись в три погибели и быстро перебираясь выше по склону.

На ходу он передернул затвор — в магазине оставалось ещё два патрона.

— Он там!

— Не дать ему сбежать!

Пули преследовали его, вгрызаясь в стволы деревьев рядом с ним и вонзаясь в почву у самых ног.

Ван Мо нёсся вперед, прикрываясь деревьями, и на бегу выпалил назад.

— Плём!

Девятый патрон. У одного из целившихся японцев на груди распустился кровавый цветок, и он рухнул на землю.

— Плём!

Следом прогремел второй выстрел.

Последний оставшийся японец с пробитым черепом тоже замертво рухнул на землю.

Оружие Ван Мо опустело, и он, прислонившись к толстому дереву, жадно ловил ртом воздух.

— И правда, нельзя недооценивать этих узкоглазых. Хотя у меня есть система, мой военный опыт и навыки всё-таки уступают здешним воякам.

Немного переведя дух, Ван Мо снова достал из патронной сумки пластинчатую обойму, доверху наполнил магазин своей винтовки Арисака Тип 38 и приступил к зачистке после боя.

Прислонившись к стволу того же дерева, Ван Мо отдыхивался добрых несколько минут, пока пульс не пришел в норму, а жжение в груди не утихло, и лишь тогда медленно выпрямился.

Он проверил рану на левой щеке — к счастью, всего лишь царапина, кровь уже остановилась.

Закинув винтовку за спину, Ван Мо зашагал обратно.

Первым делом он направился к тем двоим японцам, которых прикончил последними, так как они находились ближе всех.

Тот, что лежал лицом вниз, получил пулю в спину; она пробила насквозь грудь, оставив в мундире дыру размером с кулак, а вокруг ткань пропиталась тёмно-красной кровью.

Лежавший навзничь выглядел ещё хуже: ему снесло полчерепа, мозги перемешались с кровью, образовав на грунте жуткую красно-белую кашицу, над которой уже вились мухи.

Ван Мо остановился перед телами и молча посмотрел на них.

Хотя его всё еще слегка подташнивало и в желудке всё переворачивалось, переносил он это гораздо легче, чем вчера.

Присев на корточки, он принялся за мародёрку.

Сначала — оружие.

Ван Мо подобрал винтовку Тип 38, всё еще зажатую в мёртвой руке солдата, и оценил её состояние.

Ствол был еще теплым, затвор немного заедало — видимо, при падении на землю туда набился песок. Он оттянул затвор: в магазине оставалось еще два патрона, а третий — в патроннике.

Состояние второй винтовки оказалось примерно таким же.

Взвалив обе винтовки на спину, Ван Мо почувствовал, что ноша стала значительно тяжелее.

Хотя сейчас оружие было для него в какой-то мере избыточным и громоздким — столько стволов одному человеку просто не унести, — оставлять их японцам он тоже не собирался.

Собрать всё в одно место и спрятать: возможно, пригодится в будущем, а может, удастся передать тем, кому это необходимо.

Затем шла амуниция.

Ван Мо расстегнул подсумки и патронные сумки на телах.

Поскольку эти японцы направлялись на зачистку, боекомплект у них был весьма полным.

Стандартный боезапас пехотинца составлял 120 патронов: 60 лежали в двух нагрудных подсумках (каждый на три обоймы по 5 патронов), а еще 60 — в сухарной сумке на пояснице.

Пересчитав добычу, Ван Мо выяснил, что у этих двоих осталось больше сотни патронов.

Пусть в недавней перестрелке они потратили немало, но дисциплина снабжения у японских солдат была железной, и палить вслепую без крайней необходимости им не разрешалось.

Помимо того, что носили при себе, в их вещмешках обнаружилось ещё немало патронов, аккуратно уложенных на самом дне.

Ван Мо методично собирал всё подчистую.

Помимо патронов, нашлись четыре гранаты Тип 91. Ван Мо проверил их взрыватели.

Следующими шли личные вещи. Кроме оружия и боеприпасов, при солдатах обычно имелись деньги, сухой паек да кое-какая мелочовка.

Закончив с этой парочкой, Ван Мо двинулся дальше.

Он подошел к тем солдатам, которых ранее ранил осколками гранаты.

Один уже испустил дух.

У двоих оставшихся: у одного нога превратилась в кровавое месиво сожженной плоти, наружу торчали кости.

У второго живот был распорён осколком, кишки вывалились наружу, сам он находился без сознания, но еще слабо дышал.

Заметив приближение Ван Мо, оба уставились на него расширившимися от ужаса глазами. Раненый в ногу попытался дотянуться до валявшейся рядом винтовки, но Ван Мо опередил его, отпихнув оружие ударом ноги.

Сняв со спины винтовку Арисака, он примкнул к ней штык. Тридцатисантиметровый клинок ярко блеснул на солнце.

— Попрощайтесь с этим миром!

Произнес Ван Мо по-японски, причем его голос звучал настолько спокойно, что он удивился сам себе.

Затем он взмахнул штыком, целясь прямо в сердце первому японцу, и с силой вогнал его внутрь.

— Хлюп...

Лезвие пробило мундир, кожу, ребра и вошло в сердце. Тело солдата пару раз судорожно задергалось, глаза широко раскрылись, после чего медленно потухли.

Ван Мо вытащил штык, с дола закапала кровь, падая на землю.

Он перевел взгляд на второго японца и повторил движение.

Тот уже почти не сопротивлялся, лишь в горле заклокотало, и дыхание мгновенно оборвалось.

Отправился прямиком к своей богине Аматэрасу.

Хотя бегать туда-сюда было утомительно — приходилось переворачивать каждое тело, собирать всё полезное и постоянно остерегаться внезапного появления врагов, — Ван Мо испытывал странное удовольствие.

То самое сладкое чувство мародёрства, удовлетворение из разряда выбил луп с моба. Очки системы росли, материальные запасы увеличивались, а база для выживания крепла.

Пока он шарил по карманам и подсумкам, шло непрерывное суммирование:

Винтовки: 8 штук, из них две сильно повреждены в бою и пока непригодны к стрельбе.

Патроны: всего около 2000 штук.

Гранаты: 17 штук.

Пистолет: 1 штука.

Деньги: около 200 иен, плюс примерно 150 марионеточных юаней.

Продовольствие: прессованные галеты, сахар, консервы и прочее.

Прочее: военная карта, компас, карманные часы, бинокль (снятый с командира отделения), медицинский пакет, сигареты и так далее.

Улов выдался богатым.

Особенно хорош был бинокль — немецкая оптика Carl Zeiss 8x30, кристально чистые линзы и широкий обзор.

Покрутив его в руках, Ван Мо убедился, что через него прекрасно просматривается линия хребта в нескольких ли отсюда, позволяя разглядеть даже птичьи гнёзда на ветвях деревьев.

Ван Мо повертел в руке пистолет, внимательно его разглядывая.

Конструкция выглядела странно: угловатый корпус, грубые линии, неудобный угол наклона рукояти.

Оттянув затвор для проверки, он отметил, что затворный механизм ходит туговато, магазин вмещает всего 8 патронов, а сами патроны слабоваты, при высокой склонности к осечкам.

— Чёртов «наньбэ»...

Ван Мо не удержался от ругательства.

Эту пушку по праву можно было считать одним из худших пистолетов Второй мировой войны, которым брезговали пользоваться даже сами японцы.

Впрочем, логично: командиру отделения в звании сержанта никто бы не выдал хорошее оружие.

Право выбора модели имели лишь офицеры от младшего лейтенанта и выше — в конце концов, они покупали их за собственные кровные, так что брали то, что по душе.

Но паршиво — не пусто.

Закончив сбор всех трофеїв, Ван Мо окинул взглядом кучу барахла на обочине, покосился на собственный рюкзак, забитый под завязку, и озасачено вздохнул.

Добра оказалось слишком много, унести всё разом физически не получится.

На уничтожение японцев ушло около двадцати минут, зато на сбор трофеев — все полчаса.

Теперь придётся тащить добро несколькими ходками — забрать всё за один раз нереально, а значит, нужно перетаскивать частями и где-то прятать.

Для начала Ван Мо отобрал самое необходимое: патроны, гранаты, бинокль, карты, деньги и часть провизии.

Ими заполнился весь рюкзак, а снаружи на ремнях повисло еще несколько гранат.

Затем он подхватил три относительно целые винтовки, собираясь отнести их в ближайший тайник — естественную пещеру, которую приметил во время разведки местности примерно в ли отсюда.

Он уже собрался уходить, как вдруг вспомнив кое-что, оглянулся на стоявший неподалёку ручной пулемёт Тип 11.

Тот валялся посреди тропы, рядом лежали тела четырёх пулемётчиков. Поколебавшись пару секунд, Ван Мо всё же подошел и с трудом взвалил пулемёт на плечо.

Штука оказалась тяжелой, больше десяти килограммов, а с сошками и вовсе неподъёмной.

Нагруженный пухлым рюкзаком, с тремя винтовками в руках и пулемётом на плече, он с трудом поплелся к тайнику.

Каждый шаг отдавался тяжестью, пот мгновенно пропитал одежду. Рана на левой щеке снова заныла, а плечи немилосердно горели под тяжестью прикладов и пулемётного ствола.

— Эх, почему во всяких системах есть пространственные хранилища, а мне досталась пустая дырка от бублика!

С трудом передвигая ноги, Ван Мо принялся жаловаться.

Стиснув зубы, Ван Мо перетащил последний груз с места засады во временный схрон — горную пещеру.

Солнце уже клонилось к закату, в лесу сгущались сумерки, и воздух заметно остывал.

Три его вещевых мешка были набиты до отказа патронами, сухпайками и самым необходимым — каждый весил больше десятка цзиней, безжалостно вгрызаясь лямками в плечи.

Что же до винтовок, Ван Мо не планировал уносить их далеко, в пещере и без того хранилось немало стволов, излишнее количество превратилось бы в обузу.

Он аккуратно уложил в глубь пещеры шесть исправных винтовок Тип 38, ручной пулемёт и все гранаты, после чего тщательно замаскировал вход сухими ветками и листвой.

Этот схрон располагался под отвесной скалой, вход был скрыт от посторонних глаз, а внутри царила сухость — одно из запасных укрытий, найденных им во время изучения округи.

Закончив с этим, Ван Мо не спешил уходить.

Ото отойдя на десять метров от входа, он принялся скрупулезно зачищать собственные следы — навык, приобретенный во время прошлых вылазок на природу в прошлой жизни и доведенный до автоматизма в здешних лесах.

Сначала он осмотрел землю. Почва здесь была мягкой, а груз — тяжелым, так что отпечатки ног вышли глубокими.

Отыскав ветку с густой листвой, он принялся мести землю наподобие метлы, стирая следы от конца к началу и отступая назад, чтобы не оставлять новых заметных улик.

Примятую траву он бережно расправлял руками, возвращая ей первоначальный вид.

Затем настал черед задетой растительности.

Мысленно восстанавливая свой путь при перетаскивании грузов, он замазывал землей ободранную кору деревьев и аккуратно возвращал в исходное положение согнутые ветки кустарников.

По лицу градом катился пот, но действовал он с педантичной точностью — в эту эпоху малейшая оплошность могла стоить жизни.

Напоследок он издалека оценил весь участок целиком. От входа в пещеру до тропы никаких явных следов присутствия человека больше не наблюдалось.

Конечно, приди японцы со служебными собаками, этой маскировки могло не хватить, но по крайней мере выиграть время и усложнить поиски она была способна.

— Сойдет.

Пробормотал Ван Мо, вытирая пот со лба, подтянул ремни трёх тяжелых мешков и зашагал в сторону своего горного убежища.

Он двигался не по прямой, а выбрал более длинный, но надежный путь.

Дорога пролегала через густой лес, пересекала два ручья и переваливала через небольшой хребет, растянувшись примерно на пятнадцать ли. Пусть так выходило намного тяжелее, зато удавалось свести к минимуму риск погони.

Тем временем в штабе японского гарнизона уездного города, расположенного в тридцати ли отсюда, царила совсем иная атмосфера.

— Бака!

Грозный рев разорвал тишину за деревянной дверью штаба, отчего стоявший на посту часовой невольно вытянулся по струнке, глядя строго перед собой.

Внутри кабинета японский офицер со злости ударил кулаком по столу, заставив чайную чашку подпрыгнуть, а воду — расплескаться по полу.

Этого офицера звали Кэнъити Араки, в звании лейтенанта он командовал гарнизоном этого уездного городка.

На вид ему было около тридцати, под носом красовались аккуратные усики-щеточка, лицо потемнело от гнева, а в глазах полыхало бешенство.

— Отряд Митакэ подвергся нападению? Все погибли?

Слова Араки вырывались сквозь стиснутые зубы, словно он пытался их переломить.

— Хай!

Связной стоял, опустив голову и прижав руки по швам, не смея шелохнуться.

— Примерно в два часа дня патруль обнаружил следы боя на грунтовой дороге к востоку от Черного Ветра. На месте найдены тринадцать тел солдат императорской армии, включая командира отделения — сержанта Митакэ.

Оружие, боеприпасы и большая часть снаряжения утрачены. Предварительно — засада антияпонских элементов.

— Тринадцать человек... Целое отделение...

Пальцы Араки выстукивали по крышке стола глухую дробь. Его взгляд переметнулся на карту, висевшую на стене, где район Черного Ветра был обведен красным карандажом.

В штабе находился еще один офицер — адъютант Араки, младший лейтенант Хисао Кобаяси.

Он был на несколько лет моложе Араки, носил круглые очки и выглядел более интеллигентным.

Кобаяси подошел к карте и ткнул пальцем в определенную точку у Черного Ветра.

— Лейтенант Араки, вчера в этом же районе были убиты трое наших тыловиков, отвечавших за ремонт линий связи.

Голос Кобаяси звучал спокойно, но в нем отчетливо сквозило беспокойство.

— Столбы линий электропередач спилены, а при обнаружении тел всё оружие и личные вещи подчистую разграблены.

Судя по следам на месте, почерк идентичен — точная стрельба, быстрое завершение боя, после чего мгновенная зачистка поля и отступление.

Араки подошел к карте, вглядываясь в точку, указанную Кобаяси. Оба места происшествия разделяло меньше десяти ли, и оба лежали к востоку от Черного Ветра.

— Вы хотите сказать...

Араки прищурился.

— Да.

Кобаяси поправил очки.

— Полагаю, в районе Черного Ветра действует антияпонское формирование. Судя по этим двум нападениям, численность отряда невелика, но боеспособность крайне высока — особенно уровень снайперской подготовки.

Отделение Митакэ имело на вооружении ручной пулемет, но было уничтожено в кратчайшие сроки. Это говорит о том, что у противника не только безупречная стрельба, но и отличная тактика.

Помолчав пару секунд, Араки махнул рукой. Связной, словно получив помилование, низко поклонился и быстро выскочил из штаба.

Когда дверь закрылась, Араки тяжело выдохнул и рухнул в кресло. Минутная ярость уступила место холодному рассудку.

— Я тоже об этом думал.

Он прижал пальцы к вискам.

— Только вот горный массив Черного Ветра огромен: с севера на юг он тянется на сотню ли, а в ширину с востока на запад достигает тридцати-сорока ли. Горы крутые, лесные чащобы густые, рельеф сложнейший.

Если опираться лишь на наши скромные силы, прочесать горы масштабным поиском будет чрезвычайно трудно.

Он поднялся и подошел к окну. За стеклом виднелись улицы уездного города, где патрулировали несколько японских солдат, а мимо них с опущенными головами торопливо семенили китайские обыватели.

— Наш гарнизон — всего лишь гарнизон небольшого уездного города, в нашем распоряжении лишь одна рота.

Араки повернулся к Кобаяси.

— По штату 180 человек, но реально боеспособных не больше 150. Если отбросить гарнизонную службу, патрулирование и тыловое обеспечение, на поиски в горы мы сможем отправить максимум пару отделений — человек шестьдесят.

— Это...

услышав такое, Кобаяси тоже скривился.

Оба прекрасно понимали: бросить шестьдесят человек в горы Черного Ветра — всё равно что бросить горсть песка в бескрайний океан.

http://bllate.org/book/24414/2851972