В этот момент темноволосый прекрасный юноша с поразительными чертами лица хмуро скосил глаза на обветшалый, необыкновенно унылый дворец перед ним.
— У вашего короля даже для приема почетных гостей есть столь экстравагантные палаты?
В глазах служанки промелькнула насмешка: всего лишь ничтожный смертный, чья база культивации годится лишь для отбросов, он разозлил наставника, но при этом хватает наглости называть себя почетным гостем?
Служанка держалась высокомерно и отвечать на вопрос Цзи Сяо вовсе не собиралась.
Вместо этого она бросила напоследок:
— Вот ваши покои. Отдыхайте, а рабыня пока удалится.
После этого она больше не обратила на Цзи Сяо никакого внимания и, развернувшись, ушла.
Юноша не слишком-то заботился об отношении служанки.
Он постучал по холодному маске на своем лице и, погруженный в раздумья, вошел во дворец.
В тот же миг в воздух взметнулась пыль, а внутри дворца повеяло мраком.
А ведь здесь, пожалуй, забавно.
Цзи Сяо, к тому моменту уже ставший Культиватором, окинул взглядом погруженные во мрак палаты и чуть приподнял палец — дворец мгновенно озарился ярким светом.
Одно движение пальца, применившее технику заклинателей, — и во всем дворце воцарился идеальный порядок.
Даже холодный ветер, который с самого его входа в палаты странно и жалобно «вздыхал», вмиг утих.
Но стоило ему снять маску, как этот ветер снова необъяснимо заволновался.
Лицо юноши поражало своей красотой. Одетый в самую обычную одежду из грубой ткани, он заколол густые черные волосы простой деревянной шпилькой. На ладони он лениво подбрасывал только что снятую маску и небрежно бросил:
— Мне самому тебя вытащить или ты выберешься сам?
Даже голос звучал невероятно приятно.
Тень в углу, казалось, заслушалась до оцепенения.
Пока юноша не нахмурился:
— Не хочешь выходить?
Вдруг он сделал легкое движение пальцем — и оттуда, перекатываясь, выкатился маленький пухлыш, с ног до головы увешанный сияющими золотыми и нефритовыми сокровищами.
На вид ему было лет пять-шесть.
Сейчас он жалко, по-собачьи распластался на земле; его черные как смоль глаза были лишены белков — жуткое, несчастное зрелище, точь-в-точь как злой дух.
Зрачки его забегали, а ручки и ножки вцепились в землю в позе предельно настороженной защиты.
Вся открытая кожа была испещрена безобразными швами — казалось, после смерти тело разорвали на куски, а затем кто-то грубо сшил их заново.
Это наглядно показывало, насколько жесток был тот негодяй, стоявший за кулисами.
Особенно глубоко в плоть врезался длинный шрам на месте ключицы.
Кожа была мертвенно-бледной, как у призрака.
Вернее, он сам уже превратился в нечто вроде злого духа.
Одержимость в глазах А-Ю пропала, сменившись настороженностью.
Он робко отступил на шаг назад, но больше не ощущал той силы, что силой вытянула его наружу.
Бледно глядя на юношу, он издал жалобный звук.
Оскалив зубы, он обнажил два маленьких очаровательных клыка, словно пытаясь испугать.
Цзи Сяо почему-то показалось это жутковато-милым.
— Малыш-пухляш, ты из этого дворца?
Малыш-пухляш, то есть А-Ю, услышав слова юноши, на мгновение замер, а затем его глаза стремительно покраснели, и пухленькое детское тело стало быстро вытягиваться в рост.
Обильные золотые украшения и драгоценные камни на нем обратились в развевающиеся алые одежды — перед ним предстал взрослый, полный соблазнительной зловещей ауры свирепый призрак.
— Сдохни!
Раздался пронзительный визгливый вопль, и на Цзи Сяо хлынула волна мертвящей ци.
— Ты совсем больной? Я же просто спросил, а ты сразу убивать собрался.
Цзи Сяо, заметив, как маленький злой призрак взбеленился от одного его вопроса, слегка сузил зрачки и живо увернулся от атаки.
Всплеск духовной силы в мгновение ока пресёк движения противника.
С глухим стуком А-Ю вновь уменьшился до детского облика; его, полностью обездвиженного, швырнули на пол, но он по-прежнему злобно скалил зубы на Цзи Сяо, демонстрируя самую безобидную из своих угроз.
Цзи Сяо: «……»
Юноша с алыми губами и белыми зубами удрученно присел на корточки, стараясь держаться на одном уровне с пухлым малышом.
Затем он достал черную как смоль шахматную фигуру. Сейчас камень приобрел зловещий темный оттенок и вдруг, словно отыскав хозяина, сам собой скользнул внутрь тела малыша.
В одно мгновение ци А-Ю успокоилась, и весь его облик претерпел разительные перемены.
Призрачное сияние медленно проплыло по всему его телу, и А-Ю — нет, вернее, Чу Ю — временно обрел крупицу былой ясности рассудка.
Мужчина в манящих алых одеждах лежал на земле, словно пробудившись ото сна длиной в целую жизнь, и протянул руку, глядя на собственные руки — покрытые швами, будто готовые рассыпаться прахом.
Жуткое и жалкое зрелище.
Затем он коснулся своей пустой груди.
Неужели его душа, скитавшаяся тысячелетиями, все еще не рассеялась?
И куда же занесло его на этот раз?
— Теперь можешь сказать, ты из этого дворца?
Цзи Сяо посчитало сидение на корточки слишком утомительным, поэтому он просто уселся по-турецки прямо рядом с мужчиной, хотя на том все еще держались путы его духовной силы.
Впрочем, теперь их ослабили настолько, что пленник мог свободно двигаться.
Не отрывая глаз, он уставился на погруженного в задумчивость мужчину, лихорадочно соображая, кем же тот приходится.
Старик ведь не говорил, что эта шахматная фигура способна выбирать хозяина.
Главное — камень служил указателем.
Но он никак не ожидал, что так быстро встретит старшего соученика, о котором говорил старик.
Вот только этот старший соученик выглядел донельзя жалко.
В глазах юноши мелькнуло холодное выражение: интересно, какими же уродами был искалечен его названный старший соученик до такого состояния?
Услышав голос юноши, Чу Ю оцепенело повернул голову.
В его кроваво-красных глазах зияла пустота, но сквозь нее проступало глубокое недоумение.
— Где это мы?
Цзи Сяо:
— Мир Цзидао — Смертные земли.
— Смертные земли... Спустя столько странствий я наконец-то вернулся.
Душа Чу Ю теперь казалась гораздо более плотной.
Опираясь на израненное тело, он попытался приподняться, и Цзи Сяо поддержал его.
Мужчина слегка замер:
— Спасибо. Я думал, что скоро рассеюсь, но не ожидал, что старый учитель дарует мне последнюю отсрочку.
Эту силу внутри шахматной фигуры он узнал бы из тысяч.
Это была сила старика.
Воистину знакомая и до боли ненавистная сила.
В глубине глаз мужчины промелькнул зловещий блеск, но тут же исчез.
— Старший соученик.
Искренне произнес Цзи Сяо.
Хотя старика уже не было в живых, не подбери он его тогда, не расти и не наставляй все эти пятнадцать лет,
Цзи Сяо давно бы умер.
Что бы ни думали другие старшие братья и сестры, Цзи Сяо выполнял наставления старика если не на словах, то на деле.
Иначе такой трусишка, как он, никогда бы не решился спуститься с горы.
— Пожалуй, это лучшее сокровище, которое учитель смог сберечь для тебя. Старший соученик, скажи, как я могу тебе помочь?
Чу Ю неожиданно умолк.
— Учитель велел мне спуститься с горы и, если будет возможность, помочь старшим братьям и сестрам.
Эти слова старик действительно говорил.
Пояснил Цзи Сяо.
— ...Мои Божественные очи и божественные кости были вырваны, а вся жизненная сила и кровь — испиты до капли. Они боялись, что я вернусь за местью.
Из-за страха и неуверенности они отыскали в запретных древних текстах заклинание, низвергающее души в вечный ад: они разбили мое тело на куски, а затем сшили заново, наложив Проклятие, чтобы лишить меня возможности войти в круговорот перерождений и попасть в преисподнюю. Мне суждено было скитаться по этому миру, в муках ожидая полного рассеяния, навеки лишившись надежды на спасение.
Спустя тысячелетия странствий мой разум давно затуманился, но подсознание привело меня на родину учителя, и вот теперь я стоял на пороге полного исчезновения. Кто бы мог подумать, что я встречу тебя, младший соученик.
При нашей первой встрече я не только не преподнес тебе приветственного подарка, но, напротив, доставил немало хлопот.
Мужчина говорил так мягко, словно вовсе не чувствовал боли, изо всех сил стараясь предстать перед ним достойным старшим соучеником.
Словно зачарованный пустыми глазами мужчины, Цзи Сяо яростно нахмурился.
Непонятно почему: хотя они виделись впервые, от вида столь жалкого состояния старшего соученика у него в груди внезапно кольнуло — так остро, будто они встречались уже миллионы раз до этого.
Словно он опоздал.
Погодите-ка, с чего бы ему думать о таком?
Почему ему вдруг показалось, будто он опоздал?
Они ведь никогда прежде не виделись, какая уж тут привязанность.
Цзи Сяо был потрясен внезапно накатившей странной бурей эмоций.
Пока он не заметил, что фигура мужчины вновь начала распадаться.
Тогда Цзи Сяо опомнился, и его изящное лицо мгновенно стало предельно сосредоточенным.
— Я помогу тебе уплотнить тело.
Юноша тут же попытался задействовать духовную силу, чтобы остановить угасание мужчины.
Однако это не возымело ни малейшего действия.Не трать свою духовную силу напрасно, это бесполезно. Силу Проклятия невозможно повернуть вспять, и я скоро рассеюсь. Единственное, о чём я жалею, — это что не смог лично покаяться перед Учителем. Я плохой ученик, ведь так долго не навещал его старика и даже не знал о его кончине.
Сердце Цзи Сяо забилось с ненормальной частотой, и он изо всех сил лихорадочно перебирал возможные пути спасения.
Но...
Мягкое выражение лица Чу Юя мгновенно заледенело, наполнившись безграничной ненавистью и жаждой убийства.
Я отомщу, вернусь вместе с озлобленными духами из трёх тысяч кругов ада и заставлю их заплатить. Прошли тысячелетия... интересно, до сих пор ли они пользуются моими Божественными очами, божественными костями и всей моей родословной?
Медленно прозвучал леденящий душу голос мужчины.
Младший соученик, я скоро рассеюсь. Перед этим мои воспоминания будут запечатаны, прошу тебя, помоги мне сберечь воспоминания о мести.
Я клянусь душой и заключаю справедливую сделку с Небесным Путью: я никогда не войду в круговорот перерождений, никогда не стану бессмертным и полностью отрекусь от Великого Дао. Если я преуспею, то вернусь в облике призрачного божества, непобедимого в подлунном мире, а если потерплю неудачу, то моя душа полностью развеется, и от меня не останется даже следа для нового перерождения.
Поэтому, младший соученик, помоги старшему, я не хочу исчезать.
Чарующий голос прозвучал прямо над ухом юноши, и в глазах Цзи Сяо на мгновение отразилось помутнение, словно разум поддался колдовству. Он уже хотел кивнуть...
Маленький хозяин, очнись! Не поддавайся чарам Злого духа, ему нужна твоя сила, ему совершенно плевать, доводишься ли ты ему младшим соучеником или нет, для него любой культиватор сойдет!
Громкий сигнал тревоги Системы зазвучал так внезапно, казалось, готовый разорвать барабанные перепонки.
Цзи Сяо вмиг пришел в себя.
Ох!
Перед его глазами возникло огромное жуткое лицо призрака — уродливое и страшное. Перепуганный юноша с размаху влепил ему пощёчину.
Мужчина широко раскрыл покрасневшие от крови глаза и отпрянул в сторону, а его призрачное тело снова обрело плотность.
С нечитаемым выражением лица он уставился на юношу:
Неужели на тебя не подействовала моя приворотная сила? И правда гений, недаром старик взял тебя в ученики.
Ого, меня только что назвали гением.
Но сейчас эта фальшивая улыбка на лице мужчины выглядела жутко до мурашек.
Цзи Сяо совсем не хотелось улыбаться.
Он смотрел на собеседника с настороженностью.
Я ведь не собирался тебе вредить, в конце концов, ты мой младший соученик. Но мы только познакомились, а твоя сила так соблазнительна... Чтобы восстановиться, мне нужно черпать энергию, и я сделал так лишь из страха, что ты откажешься, я не со зла.
Внезапно Злой дух заговорил жалобным голосом.
Раз так, значит, умысел всё же был. Хватит тут пудрить мне мозги, я тебе не верю.
Цзи Сяо лишь сердито зыркнул на него.
Так значит, все те странные мысли о том, что он опоздал, и прочие нелепые эмоции возникли исключительно из-за проделок этого Злого духа?
Услышав внутренние мысли маленького хозяина, Система решительно кивнула.
Почему ты раньше меня не предупредила?
Изящные брови юноши слегка нахмурились.
Система обиженно поджала губы и человеческим голосом протянула:
И-и-и~ Я же чувствовала, что у него нет злых намерений...
Кто же знал, что этот призрак потом внезапно решит подпитаться за счёт носителя.
Похоже, у этого парня действительно не было злых умыслов.
Цзи Сяо с пристрастием уставился на стоящего перед ним старшего соученика, который уже превратился в призрака и неизвестно какое место занимал по старшинству.
Я правда хотел забрать самую капельку сил, младший соученик, у меня и в мыслях не было зла, ну как я мог причинить зло... младшему соученику.
Цзи Сяо умудрился разглядеть крошечную капельку обиды на мертвенно-бледном, жутком и оттого комичном призрачном лице старшего брата.
От этого осознания у него задрожали руки, и по телу побежали мурашки.
Так всё, что он сказал — правда?
Дзынь~ Система фиксирует: эмоции собеседника в норме, всё сказанное — чистая правда.
Выходит, этому духу-соученику и впрямь пришлось несладко.
На мгновение Цзи Сяо даже почувствовал себя последним негодяем.
Он скривил губы, глядя на продолжающего дуться призрачного старшего брата:
Ладно-ладно, и как именно ты будешь черпать эту силу?
Сразу договоримся: хоть ты мне и старший брат, но отбирать у младшего слишком много нельзя.
Мысленно установив для себя незыблемые правила, произнес успокоенный Цзи Сяо.
Ничего подобного, младший соученик может не переживать. Мне достаточно просто приблизиться к тебе, и я смогу сам подпитываться силой.
Стоит мне оказаться рядом с тобой, особенно возле твоих глаз, как я чувствую, что бурный поток энергии помогает мне восстановиться.
Искренне произнес Чу Юй.
Цзи Сяо:
Вроде бы ничего чересчур обременительного.
Раз уж ты мой старший брат, так и быть, можешь подойти поближе.— Младший соученик такой добрый, большое тебе спасибо.
В следующую же секунду после того, как юноша дал согласие, мужчина воспользовался моментом и прильнул к нему. Нахлынувший леденящий душу мрак заставил юноши инстинктивно втянуть голову в плечи.
Пустой взгляд Чу Ю на мгновение затуманился, а затем он осторожно отстранился чуть дальше. У младшего соученика уровень культивации слишком низкий, а инь в его теле слишком сильна, так что лучше не приближаться слишком близко — даже на таком расстоянии можно постепенно напитываться силой.
Однако Цзи Сяо внезапно кое о чем подумал.
Раз уж старший соученик говорит правду,
то —
Сила Проклятия подтачивает старшего соученика, и в конце концов его душа неизбежно рассеется. Тогда почему же душа старшего соученика только что внезапно уплотнилась?
Странствуя в подобных сомнениях, он тут же озвучил этот вопрос.
Чу Ю усмехнулся и пояснил:
— Конечно же, потому что я сожрал собственное сердце. Только так я превратился в лютого мертвеца, только так сумел заключить сделку с Небесным Путем в хаосе и только так смог дожить до сего дня. Днем я превращаюсь в маленького ребенка без каких-либо воспоминаний, маленький призрак, который испуганно жмется в этом дворце, а ночью обращаюсь в охотника, поглощающего силу культиваторов. Лишь благодаря этому я вырвал для себя крошечную искру жизни.
Пустой взгляд Чу Ю выглядел пугающе и в то же время поразительно безмятежно.
Казалось, пережитая некогда боль уже давно стерлась из памяти.
Нет, он просто запрятал ее в самые глубины сердца, впечатав в память намертво.
— Вот как, значит, днем ты превращаешься в пухляша?
Застывшая на лице Чу Ю улыбка слегка окаменела, стало немного неловко. Ну ладно, он действительно признавал, что в детстве был немного полноват.
Но наложница-матушка говорила, что это был премилый пухленький комочек.
Проклятый младший соученик, совсем не умеет уважать старшего соученика и чтить тех, кто старше по положению.
— А еще тебе нравятся всякие блестящие драгоценности?
Столько всего навешано на шею и тело.
С любопытством распахнув сверкающие глаза, поинтересовался Цзи Сяо.
— ...Во мне течет кровь Клана Драконов, к тому же я происхожу из императорского рода, так почему бы мне не любить все золотое и сияющее? В этом нет ничего удивительного. Ты просто не видел детенышей Клана Драконов — в малолетстве они сплошь украшены драгоценностями, и тот дракончик, на которого навешано больше всего украшений, пользуется всеобщей любовью и обладает наибольшим авторитетом.
упрямо возразил Чу Ю.
Цзи Сяо едва сдерживал смех, но напускная серьезность на его лице не дрогнула, и он покачал головой:
— Ничего страшного, главное, чтобы старшему соученику нравилось.Чу Ю: «……»
Пока Чу Ю восстанавливал силы, Цзи Сяо тоже не сидел сложа руки. Он рассказал собеседнику о некоторой части своего прошлого, разумеется, умолчав о Системе.
Затем он принялся вовсю расхваливать собственные таланты, так ловко обведя Чу Ю вокруг пальца, что тот даже растерялся.
Вдобавок он расхваливал и самого Чу Ю, называя его самым одарённым младшим учеником старика.
От таких похвал Цзи Сяо, которого старик вечно именовал никчёмным малым, был на седьмом не от счастья.
Его гордая улыбка не сходила с лица.
В конце концов он спросил Чу Ю: раз тот вернулся сюда, почему бы ему не навестить учителя?
Ответ Чу Ю звучал так: «……Стыдно».
К тому же старик требовал, чтобы каждый из уходящих учеников приносил клятву Небесному Пути — возвращаться запрещалось. Стоило переступить порог, и у каждого начинался свой собственный путь.
Поэтому, хотя он и узнал о кончине старика, сила клятвы Небесному Пути помешала ему прийти и проститься с ним в последний раз.
Конечно, раз младший соученик ничего об этом не знал, посвящать его в подробности Чу Ю не собирался.
А с другой стороны, Цзи Сяо вспомнил, как в детстве спрашивал старика: раз у того так много учеников, почему никто из них не приходит навестить его?Что тогда говорил старик?
Старик, ковыряясь в зубах, умудрялся выглядеть одновременно как бессмертный небожитель и как прожженный деревенский плут.
Только что доев жареную курицу, он сыто поглаживал живот и с довольным видом поучал его:
— Выбравшись наружу, как бы ты ни преуспел или, наоборот, не опозорился, даже не думай возвращаться и искать меня. Опозоришься — перед людьми стыдно, а добьешься успеха — я завидовать стану. Лучше вовсе не возвращайся, банда живых предков.
Цзи Сяо: «……»
Он еще не видел никого, кто мог бы так свежо и непринужденно оправдывать банальную зависть.
Ладно, скорее всего, больше всего старик переживал из-за того, что ученики его посрамят, особенно боялся, что он сам, этот никчемный слабак, заставит его потерять лицо.
Перед своей кончиной старик изо всех сил тянул его за рукав, заставляя поклясться, что он ни в коем случае не запятнает его безупречную репутацию.
Цзи Сяо подумал: «Старший соученик — истинный ученик своего наставника. У них одна черта на двоих — оба боятся ударить в грязь лицом».
http://bllate.org/book/24423/2854030
Готово:
