Готовый перевод The Villain's Early Demise White Moonlight / Белая луна злодея: обречённая на смерть: Глава 42

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Будет ли тебе грустно, когда я умру?

Ему было крайне неприятно на душе, и он в расстроенных чувствах вернулся обратно.

Последующие дни прошли без значимых событий: основной сюжет сместился на Сяо Кэ и остальных. Поскольку когда-то Шэнь Шихуай смог склонить Поместье герцога Ина на свою сторону, теперь, подстрекаемые Цзян Юэяо, они вновь начали колебаться.

Цзян Юэяо тайком передала ему весточку: представители императорского рода Сяо планируют начать выступление во время семейного пиршества на Праздник середины осени. Император собирался лично отдать приказ о низложении наследного принца. Она призывала клан Цзян готовиться заранее, чтобы не попасть под удар.

Это известие до смерти напугало Цзян Чжишэня. Он метался по комнате, не находя себе места. Перед сном он рассказал обо всём госпоже Су. Та пришла в ужас, чувствуя, что надвигается катастрофа. Её веки бешено дергались, и она пробормотала:

— В тот день наследный принц приходил и требовал сказать, где прячется наша вторая дочь. Я с тех пор не знала покоя, сердце было не на месте... Ох, чует моё сердце, случится беда!

Цзян Чжишэнь, не переодеваясь из ночной одежды, ходил из угла в угол, нахмурившись и молча.

Госпожа Су в нетерпении воскликнула:

— Ну скажи же хоть что-нибудь!

Цзян Чжишэнь бросил на неё свирепый взгляд:

— Дошло до такого, что ты хочешь, чтобы я сказал? — он помолчал и добавил: — Вторая не слушает советов, вечно путается с Князем Янь. Принц гневается, и нам остается лишь принять удар.

Госпожа Су отозвалась:

— Теперь наш клан ни одной стороне не угоден. И там, и здесь мы чужие.

Цзян Чжишэнь с серьезным видом произнес:

— Если семейное пиршество в Праздник середины осени действительно будет проводить сам Его Величество, всё становится сложнее. В конце концов, он — законный император.

Госпожа Су прикусила язык и замолчала.

Цзян Чжишэнь добавил:

— Дай мне хорошенько всё обдумать. Нужно понять, как сделать следующий ход.

В последние дни в столице назревала буря. Император втайне сговорился с представителями императорского рода, чтобы устроить переворот во дворце на Праздник середины осени. Род Сяо втихомолку укрывал Сяо Кэ, исподволь собирая чиновников, некогда угнетаемых кланом Шэнь, для ответного удара.

У Чэн Янь на душе было неспокойно. Чем ближе был Праздник середины осени, тем сильнее она разрывалась между желанием благополучно завершить сюжет и чувством вины.

Сяо Янь выбрал отпустить её, но ценой этого выбора стал его собственный крах. Он мог бы побороться до конца, продолжать свои интриги, но выбрал отступить — ради её возможности жить дальше.

Сказать, что она не чувствовала вины и смятения — было бы ложью. Порой, увидев Сяо Яня, она старалась избегать его взгляда, не в силах вести себя непринужденно.

А вот Сяо Янь, напротив, казался совершенно не замечающим надвигающейся угрозы. Он по-прежнему жил так, как ему хотелось. Чэн Янь даже завидовала ему — она не могла достичь такой же ясности и легкости духа.

С наступлением осени каждый дождь приносил холод. Сяо Янь сидел в кресле-качалке, слушая шум моросящего дождя. Евнух Цао вошел подать чай, и Сяо Янь мельком взглянул на полоску здоровья над его головой — она почти погасла. Сяо Янь промолчал, и евнух Цао удалился сам по себе.

Вскоре пришла Чэн Янь. Сяо Янь мерно покачивался в кресле. Чэн Янь остановилась в дверях и, колеблясь, произнесла:

— Господин Сяо.

Сяо Янь повернул голову и улыбнулся ей:

— Я как раз хотел тебя кое о чем спросить.

Чэн Янь тоже хотела сказать ему кое-что — предупредить о пиршестве, чтобы он был готов.

Сяо Янь поманил её рукой. Она подошла и села на табурет. Он указал на улицу:

— Видела Цао Дэсина?

Чэн Янь кивнула.

Сяо Янь произнес:

— Ему недолго осталось.

Чэн Янь замерла:

— Что это значит?

Сяо Янь равнодушно ответил:

— Скоро Праздник середины осени. Я слышал, тот, что во дворце Ганьдэ, собирается проводить семейный пир.

Чэн Янь промолчала.

Сяо Янь посмотрел на неё и спросил:

— Он болен настолько, что едва дышит, с чего бы ему затевать суету с пиршеством?

Чэн Янь ничего не ответила.

Сяо Янь продолжил:

— Праздник середины осени — это прекрасно. Каждый год в праздник Фонарей и в Праздник середины осени отменяют комендантский час, по столице можно ходить всю ночь. Действительно, самое подходящее время для важных дел.

Чэн Янь слегка нахмурилась:

— О чем вы хотите спросить, господин Сяо?

Сяо Янь сменил тон на серьезный:

— А Янь, как ты думаешь, случится ли что-нибудь в тот день?

Чэн Янь помолчала немного и кивнула.

Сяо Янь закрыл глаза и больше не проронил ни слова.

Чэн Янь не удержалась:

— Вы ведь на самом деле всё знаете.

Сяо Янь коротко ответил:

— М-м.

Чэн Янь спросила:

— Вы не жалеете?

Сяо Янь равнодушно произнес:

— О чем жалеть? Кто знает, не является ли смерть для меня жизнью?

Чэн Янь: «???»

Смысл этих слов был неясен, но Сяо Янь не стал ничего объяснять, лишь добавил:

— Будь спокойна. Раз я дал тебе обещание, я не стану больше тебя обременять.

Чэн Янь смущенно пробормотала:

— На самом деле, временами мне очень не по себе. Я всегда чувствую, что виновата перед вами.

Услышав это, Сяо Янь удивился.

Чэн Янь не хотела ничего скрывать:

— Вы не сердитесь на меня за то, что я вас в это втянула? В конце концов, ваша уступчивость — это лишь вынужденная мера.

Сяо Янь счел эту тему любопытной и с серьезным видом сказал:

— Раз уж я скоро умру, ответь мне честно на пару вопросов, идет?

Чэн Янь кивнула.

Сяо Янь уставился ей в глаза:

— Ты ко мне хоть капельку...

Чэн Янь выставила мизинец:

— Маленькую капельку.

Сяо Янь брезгливо фыркнул:

— Скупердяйка.

Чэн Янь ответила:

— Вы слишком безумны, мне страшно, — она помолчала, — Но иногда я вам завидую. Вы можете быть свободны, делать что хотите, не то что я — должна всегда слушаться, вечно подчиняться.

Сяо Янь помолчал:

— Слушаться — это тоже неплохо. В конце концов, это проклятое место — не то, где должны находиться люди. Ты не принадлежишь этому миру и давно должна была уйти.

Чэн Янь повернула голову к осеннему дождю. Сяо Янь испытующе спросил:

— Ты хоть раз задумывалась, что это вообще за место?

Чэн Янь покачала головой:

— Я не знаю, и не хочу думать.

Сяо Янь протянул руку и ткнул её в плечо:

— Взгляни на тех людей снаружи. Они правда люди?

Чэн Янь ответила:

— Они неигровые персонажи, декорации, ненастоящие.

Сяо Янь:

— А хочешь знать, какими вижу их я?

Чэн Янь: «???»

Сяо Янь:

— Они уже сгнили. Это просто ходячие мертвецы, зрелище пугающее.

Чэн Янь посмотрела на него странным взглядом.

Сяо Янь загадочно улыбнулся:

— Ты не думаешь, что у меня проблемы с головой?

Его выражение лица напугало Чэн Янь, она немного оробела.

Сяо Янь зловещим шепотом произнес:

— Ты знаешь, что это за место?

У Чэн Янь дернулось веко, она осторожно спросила:

— Что это за место?

Сяо Янь осклабился:

— Угадай.

Чэн Янь: «...»

Так и хотелось ему врезать.

Сяо Янь продолжил странным тоном:

— Ты говоришь, что в реальном мире была на пороге смерти, и если не вернешься, то умрешь окончательно. Тогда не задумывалась ли ты, какое место способно вместить человека вроде тебя, чья душа покинула тело?

От его слов у Чэн Янь похолодело в затылке:

— Что значит покинула тело?

Сяо Янь усмехнулся:

— Пошевели своей маленькой головкой и подумай хорошенько.

Чэн Янь: «???»

Вовремя прозвучал голос Системы 009: «Хозяйка, не дай себя промыть мозги в самом конце задания».

Чэн Янь промолчала.

Вдруг Сяо Янь спросил её:

— А Янь, когда ты уйдешь, мы еще увидимся?

Чэн Янь ответила:

— Это невозможно.

Сяо Янь с полуулыбкой произнес:

— А во сне?

Чэн Янь сдержалась:

— Не хочу, чтобы ты гонялся за мной с мечом.

Сяо Янь рассмеялся, его голос потеплел:

— Какая же ты бессердечная. Я меняю свою жизнь на твою, а ты так мной пренебрегаешь — право, разбиваешь мне сердце.

Чэн Янь подумала и тоже сочла это некрасивым:

— А если я после возвращения схожу в храм и поставлю за тебя свечку?

Сяо Янь закатил глаза:

— Посмотри на меня, разве я тот, кто попадет в храм? Скорее, буду злым духом.

Чэн Янь:

— Если я вернусь и мне приснишься ты, разве не будет это значить, что меня преследует злой дух?

Сяо Янь: «...»

Он молча смотрел на эту очаровательную девушку. В глубине души ему всё еще хотелось оставить её рядом, и он принялся уговаривать:

— Если когда-нибудь я выберусь отсюда, согласишься ли ты показать мне свой мир?

Чэн Янь подумала, что он вряд ли сможет когда-нибудь покинуть это место, и легкомысленно ответила:

— Я у тебя в долгу, так что в такой мелочи проблем не будет.

Сяо Янь принялся искушать:

— Тогда я должен оставить на тебе какую-то метку, иначе, когда ты уйдешь, я не смогу тебя узнать.

Чэн Янь: «???»

Сяо Янь велел принести иглу, проколол себе палец и поставил каплей крови красную точку на её запястье:

— Не вздумай стереть, иначе я тебя не найду.

Чэн Янь совершенно не верила в его бредни, принимая это за своего рода психологическое утешение, и для вида ответила:

— Не сотру.

Лишь оставив на ней свою отметину, Сяо Янь остался доволен.

В день Праздника середины осени все представители рода Сяо собрались во дворце, и император Сяо Ганьань лично вел пиршество.

Сяо Янь стоял перед зеркалом в строгом фиолетовом халате. Чэн Янь лично поправляла на нем головной убор. Сяо Янь опустил глаза, глядя на эту хрупкую девушку. Она скоро уходила, и ему было жаль с ней расставаться.

— А Янь.

— М?

— Когда вернешься туда, где ты живешь, какого мужа ты выберешь?

— В любом случае, не такого, как ты.

— ...

— Ты слишком жесток. Там, где я живу, правовое общество, ценят равенство. Такого нарушителя законов, как ты, мне не потянуть.

— ...

И правда, полное пренебрежение.

Сяо Янь предпринял последнюю попытку:

— Неужели во мне нет совсем ничего, что заставило бы тебя задержаться?

Чэн Янь подумала и кивнула:

— Есть. Ты был добр ко мне.

— А еще?

— Ты красив.

— Не хочу это слышать, скажи что-нибудь еще, чтобы порадовать меня.

— Э-э... иногда я думаю, что ты довольно умен и обладаешь харизмой. Ты живешь даже реальнее, чем я.

— Ты сейчас хвалишь меня?

— Да, хвалю.

— Ты не можешь сказать что-то ласковое, признаться, что немного влюблена в меня?

— Ну, самую малость.

— Не верю, — он помолчал. — Не пожалей потом, когда вернешься.

Чэн Янь твердо ответила:

— Я не буду жалеть. Ты — лишь иллюзия, пустая мечта.

Сяо Янь посмотрел на неё, ничего не ответив.

Чэн Янь напомнила:

— Время вышло.

Сяо Янь:

— Обними меня.

Чэн Янь послушно обняла его, но он тут же заключил её в объятия, широкие рукава укутали её, словно он защищал её, как и в прошлый раз. В нос ударил тонкий аромат сладкого тростника, и над головой раздался его тихий шепот:

— Когда я умру, ты только не плачь.

Неизвестно почему, но от этих слов у Чэн Янь защемило в груди, и она упрямо бросила:

— И не подумаю.

Сяо Янь ласково потерся о неё:

— Бессердечное создание.

В этот момент снаружи раздался голос евнуха Цао:

— Ваше Высочество, время вышло.

Сяо Янь отозвался, отстранился и вышел, не оглядываясь. Чэн Янь стояла там, глядя на его удаляющуюся спину. Она хотела что-то сказать, но сдержалась.

Он уходил на пир, с которого нет возврата. Зная, что его ждет гибель, он шел вперед без колебаний. Что она могла сказать?

Она, полная тяжелых мыслей, дошла до порога и смотрела, как он садится в паланкин и его уносят слуги.

Тот человек ушел, и во всем дворце стало тихо. Чэн Янь молча подошла к зеркалу, глядя на свое отражение, и вспомнила его слова: «Когда я умру, ты только не плачь».

Она не будет плакать. Он всего лишь бумажный персонаж, кто заплачет — тот щенок.

За окном стемнело. Праздник середины осени, день воссоединения близких, стал для него моментом падения в бездну. Неизвестно, кто в городе запускал фейерверки, они грохотали без умолку. Слушая эти звуки, символизирующие веселье, Чэн Янь вдруг почувствовала досаду.

Она должна была радоваться: как только сегодня Сяо Яня заключат под стражу, всё будет кончено — хотя она никогда не сомневалась в его словах.

Когда зажглись фонари, пир во дворце Чжаоян уже начался. Чэн Янь сидела в одиночестве в покоях Сяо Яня. В зале было темно, лишь фонари под крышей источали тусклый свет. Она сидела на табурете, сжимая в руках нефритовый гребень Сяо Яня, погруженная в тишину ночи.

Огромная полная луна висела в небе, и чистый лунный свет падал из окна в зал, освещая её путь. Она медленно подняла голову и, привлеченная этим светом, подошла к окну. То ли рука дрогнула, то ли еще что, но гребень выскользнул и, ударившись об пол, разломился на две части.

Чэн Янь остолбенела.

Система 009 вдруг подала сигнал: «Сяо Янь схвачен во дворце Чжаоян».

Чэн Янь зашевелила губами, словно ничего не слыша, опустилась на колени и подняла две половинки гребня, пробормотав:

— Сломался.

И правда, сломался. Его будущее сломалось. Его жизнь тоже прервалась. Она могла бы откатить прогресс назад, чтобы всё исправить, но у неё не хватило духу снова видеть, как он уходит.

Во дворце Чжаоян Сяо Янь выпил отравленного вина. Его конечности обмякли, голова закружилась, и стражники прижали его к земле, лишив возможности двигаться.

Он затуманенным взором смотрел на сородичей, которые сыпали обвинениями, слушал их яростный рев, и сознание медленно меркло.

Евнух Цао, пытавшийся защитить его, был зарублен на месте. Сведения из дворца были заблокированы, и приказы императора поползли к Восточному дворцу, начав зачистку.

В эту ночь комендантский час отменили. Сяо Кэ и другие, имея на руках указ императора, под прикрытием толпы втайне учинили кровавую резню клана Шэнь. А Поместье герцога Ина, подстрекаемое Цзян Юэяо, было спасено после того, как они переметнулись на сторону власти.

В городе без умолку гремели хлопушки, новости во дворце были перекрыты, и эти залпы звучали как похоронная музыка для клана Шэнь.

Чэн Янь в Восточном дворце смотрела, как гвардейцы врываются повсюду. Чтобы она не пострадала, Система 009 включила функцию невидимости.

Вскоре стража в Восточном дворце была сменена. Хотя Чэн Янь была готова, когда этот момент настал, она все равно содрогнулась. В прошлом году, когда Сяо Янь совершил переворот во время осенней охоты, она пряталась в погребе и не видела подробностей, теперь же ей некуда было скрыться от крови, сопровождавшей этот переворот.

Система 009 предложила: «Если хозяйка не хочет смотреть, можно заблокировать».

Чэн Янь подумала и сказала:

— Я хочу навестить Сяо Яня.

После того как Сяо Яня отравили, его заперли в боковом зале дворца Чжаоян. Его, крепко связанного, бросили в угол, и он был без сознания.

Чэн Янь пришла и увидела, что он лишился всякого достоинства: нефритовый венец сбит, волосы растрепаны. Она встала перед ним и позвала: «Господин Сяо», но он, разумеется, не слышал.

Она чувствовала себя неприкаянной, поэтому присела рядом с ним, слушая шум снаружи, и пребывала в смятении.

В каждой смене власти не обходилось без крови — будь то осенняя охота или нынешний переворот в Праздник середины осени.

Императорская гвардия была вырезана, Шэнь Шихуай и другие были казнены по приказу Сяо Кэ и различных кланов. Люди, вышедшие посмотреть на фонари, почувствовали неладное и поспешили по домам, боясь катастрофы. Некоторые смельчаки, глядя на солдат, бродивших по улицам, строили догадки.

Всего этого Чэн Янь не хотела ни видеть, ни слышать.

К рассвету Сяо Яня перевели в тюрьму. Он все еще был без сознания. Каким бы знатным ни был человек, попав в тюрьму, он терял всё. Стражники притащили его, оставив на теле ссадины. К счастью, они развязали веревки. От долгого связывания на запястьях остались синие следы.

Чэн Янь тихо позвала: «Господин Сяо». Спустя долгое время он наконец пошевелился. Затуманенным взором он открыл глаза и, увидев знакомое лицо, нашел в себе силы улыбнуться. Его кадык дернулся, и он с трудом произнес:

— А Янь.

Чэн Янь помолчала и напомнила:

— Мы в тюрьме.

К Сяо Яню сознание возвращалось медленно. Он, превозмогая головокружение, осмотрелся и съязвил:

— Эти подонки на словах полны добродетели, а за спиной травят ядом. Какие приемы... цы-цы...

Чэн Янь со сложным чувством произнесла:

— Вы в тюрьме.

Сяо Янь, опираясь на руки, сел. Заметив, что волосы растрепаны, он поправил их и проговорил:

— Неопрятный вид, прошу прощения, что застал тебя в таком состоянии.

Чэн Янь: «...»

Сяо Янь только теперь понял, что к чему, и нахмурился:

— Тебя тоже схватили?

Чэн Янь ответила:

— Я стала невидимой, они меня не видят.

Сяо Янь отозвался:

— О... это место не для тебя, уходи. Здесь грязно.

Чэн Янь:

— Ваш Восточный дворец уже разграбили.

Сяо Янь: «...»

И правда. Теперь он — узник.

— К югу от города, у семьи Чжан, есть дворик. Там можно укрыться. Хоть и тесно, зато чисто и спокойно.

Чэн Янь невольно рассмеялась: даже в такой момент он думает о том, чтобы устроить её.

Сяо Янь, казалось, утомился:

— Я устал, хочу полежать.

Чэн Янь посмотрела на нары, сколоченные из досок — там ничего не было. Сяо Янь не привередничал, он действительно вымотался и присел на них.

Чэн Янь сказала:

— Будет холодно.

Сяо Янь:

— Ничего. В любом случае, это лучше, чем гробовая доска в деревне Синхуа.

Чэн Янь: «...»

Сяо Янь, казалось, смутился:

— Ты не могла бы уйти? Мне неловко лежать при тебе. Неприлично, ведь я сейчас выгляжу не лучшим образом.

Автор сообщает:

В следующей главе А Янь уйдет из системы и вернется домой~~ Будет много реальной жизни, например, Сяо кое-кто скажет ложь, а потом будет её постоянно исправлять... А еще А Янь увидит кое-что странное...

http://bllate.org/book/24439/2863334

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода