Из-за разногласий между флотом Юань Яньхуна и флотом Цю Хайбо относительно направления движения флота Нагумо, адмирал Чэнь Шаокуань, главнокомандующий Шанхайским военно-морским штабом, запросив мнение адмирала Линь Тайзэна, приказал обоим флотам ожидать приказа в акватории к северо-западу от островов Торрес. Если флот Нагумо направится на север и вернется в Японию, преследование должен единой волей возглавить Цю Хайбо; если же Нагумо объявится в Коралловом море, дальнейшими боевыми действиями будет командовать Юань Яньхун. На этот раз Шанхайский штаб наконец-то определился с вопросом разграничения полномочий, хотя в этом решении и чувствовался некоторый дух миротворчества.
Оба флота выразили недовольство таким решением: ведь при подобном раскладе, независимо от того, решит ли флот Нагумо повернуть назад или продолжит наступление, силы Великой Мин рисковали упустить благоприятный момент для боя. В узком кругу Ван Бао даже заявил прямо: главнокомандующий Чэнь Шаокуань, должно быть, потерял рассудок раз принял такое решение.
Не успел Ван Бао умолкнуть, как в командной рубке флагманского корабля «Юань Чунхуань» зазвонил телефон. Стоявший неподалеку штабной офицер переглянулся с двумя флотскими командирами и, заметив, что те никак не отреагировали, сам сделал шаг вперед, снял трубку и произвел:
— Алло, это командная рубка.
О чем говорилось на том конце провода, осталось неизвестным, но лицо офицера мгновенно изменилось:
— Командующий, есть весточки о флоте Нагумо!
Ван Бао словно подбросило пружиной: он подскочил к телефону, выхватил трубку и выпалил:
— Я начальник штаба Ван Бао, каково текущее положение флота Нагумо?
Еще не успев повесить трубку, Ван Бао сиял от радости и во все горло кричал Юань Яньхуну:
— Флот Нагумо нарушил режим радиомолчания и вышел на связь! Согласно пеленгации, проведенной «Слухами» (примечание автора: «Слухи» — секретный позывной подразделений радиопеленгации и перехвата Военно-морских сил Великой Мин в сороковых годах двадцатого века; под «Слухами», о которых говорит Ван Бао, следует понимать 7-й особый разведывательный отряд ВМС, дислоцированный в Кира-Кире на острове Сан-Кристобаль и отвечавший за радиопеленгацию и перехват в районе Кораллового моря), примерное местонахождение флота Нагумо — примерно в 150–200 милях к западу от островов Шеперд. По радиочастотному «отпечатку» опознано японское военное судно — это линкор «Кирисима».
Все прекрасно знали, что для предотвращения создания помех взлету и посадке палубной авиации антенны связи на авианосцах обычно делали относительно короткими и компактными (даже в таком случае в вертикальном положении они серьезно мешали приему и выпуску самолетов с матки, а размещение антенн у бортов мало что меняло; поэтому во время подготовки к вылету или приему машин антенны опускали с помощью шарниров у основания, а поднимали только тогда, когда требовалась связь на большом расстоянии). Возможности радиосвязи у авианосцев уступали прочим тяжелым кораблям, поэтому в океанских походах и патрулированиях авианосные соединения зачастую поддерживали связь с береговыми штабами через эскортные крейсера или линкоры. Например, хотя авианосец «Юань Чунхуань» обладал огромной боевой мощью, его радиовозможности не были чем-то выдающимся: даже после модернизации по стандартам флагмана соединения его аппаратура связи не могла гарантировать бесперебойную связь между флотом, находящимся далеко в Коралловом море, и Шанхайским военно-морским штабом. По этой причине связь с Шанхаем велась в основном через тяжелый крейсер сопровождения «Ли Дянь». Ситуация с японскими авианосными соединениями обстояла примерно так же, причем возможности японских авианосцев в плане связи выглядели еще более плачевными по сравнению с минскими. По сложившейся практике, дальняя радиосвязь флота Нагумо осуществлялась через линкоры «Хиэй» или «Кирисима». Следовательно, если не происходило ничего непредсказуемого, где появлялись электронные сигналы «Хиэй» или «Кирисимы», там же должен был находиться и флот Нагумо.
Один из штабных офицеров предположил: а не является ли это уловкой Нагумо, призванной ввести армию Великой Мин в заблуждение относительно истинных передвижений флота? Офицер высказал мысль, что если Нагумо решит повторить прошлогоднюю стратегию Хэлси — отправит «Кирисиму» в одиночку к островам Шеперд и заставит ее нарушить радиомолчание ради привлечения главных сил противника, в то время как ядро его флота воспользуется моментом для отступления или засядет в засаду на приближающиеся главные силы минского флота, — тогда из-за неверной оценки ситуации минская сторона упустит шанс уничтожить флот Нагумо и даже рискует сама оказаться укушенной за бок.
Мнение этого офицера 11-го оперативного флота примерно совпадало с позицией Цю Хайбо и Лю Хайфэна из 21-го оперативного соединения: они по-прежнему упорно считали, что Нагумо не настолько глуп, чтобы в одиночку, без поддержки союзников, бросать вызов флоту Великой Мин. В то же время Юань Яньхун и Ван Бао из 11-го оперативного флота придерживались мнения, что Япония — это не Америка, японцы безумно дорожат боевыми кораблями, в особенности тяжелыми, и никогда не пожертвуют целым линкором ради отступления флота, пока их собственные позиции еще не раскрыты. К тому же, по сравнению с минским флотом, флот Нагумо вовсе не уступал ему кардинально и вполне обладал силами для решительной схватки. Что же касается использования линкора в качестве приманки для засады на минский флот — это казалось возможным, но в таком случае цель Нагумо все равно сводилась к генеральному сражению с минским флотом, а не к бегству на родные острова.
Флоты Юань Яньхуна и Цю Хайбо находились на расстоянии менее 200 миль друг от друга, под одной и той же дождевой тучей, которая также накрыла южную часть Соломоновых островов. Из-за сильного ветра и ливней минская базовая авиация на этих островах не могла подняться в воздух для выполнения боевых задач, что нанесло серьезный удар по возможностям дальней разведки, поиска и нанесения ударов минских сил в районе Кораллового моря. К тому же, судя по прогнозам погоды, в течение следующей недели на юго-востоке Соломоновых островов подобная погода должна была сохраняться — иными словами, флот в течение недели не сможет рассчитывать на поддержку базовой авиации. Впрочем, оставляя в стороне союзников, даже минские силы были весьма довольны такой погодой: считалось, что только в этих условиях Флетчер и Нагумо наберутся храбрости клюнуть на приманку и явиться в Коралловое море.
Командные инстанции обоих флотов упорно стояли на своем, не желая уступать друг другу в споре. К счастью, вскоре пришло известие о том, что электронный сигнал авианосца «Акаги» также зафиксирован в районе островов Шеперд. Это окончательно положило конец спорам: никто больше не сомневался, что Нагумо станет использовать свой флагман — крупнейший действующий авианосец всей Японии — в качестве какой-то приманки. Убедившись в ошибочности собственных суждений, Цю Хайбо и Лю Хайфэн больше не возражали и, подчинившись договоренности главнокомандующего Чэнь Шаокуаня, признали командование Юань Яньхуна.
Все это на самом деле находилось под полным контролем Чэнь Шаокуаня. Он выяснил, что после каждой бункеровки топливом непрерывное время патрулирования флота Нагумо составляло самое большее четырнадцать дней, а максимальная дальность плавания не превышала 6300 морских миль. Когда же флот прибывал к островам Феникс из метрополии, отсеки для хранения топлива на кораблях практически обнажались до дна, после чего уходил целый день на полное пополнение запасов в море — причем полное пополнение, то есть доверху заправлялись не только топливом, но и питьевой водой, продовольствием, медикаментами и прочими необходимыми для морской жизни вещами. На островах Феникс у союзников не было крупных баз снабжения, поэтому оставалось уповать лишь на снабжение в открытом море. За одни сутки полностью пополнить запасы было абсолютно нереально: закачанного за это время топлива могло хватить флоту Нагумо лишь на десять полных дней крейсерства или на 4000 морских миль пути — и это в лучшем случае. Судя по тому, как флот Нагумо ранее хладнокровно позволил уничтожить флот Флетчера, японцы и американцы вовсе не были связаны узами безупречного сотрудничества. По этой причине надеяться на беспрепятственное получение нового снабжения флоту Нагумо практически не приходилось, разве что он вступит в реальный бой с Военно-морскими силами Великой Мин, чтобы доказать: в Южную Пацифику они прибыли вовсе не с туристической целью. Кто-то мог бы возразить, будто японцы способны надавить на американское руководство, дабы те обеспечили флот Нагумо горючим в обход сражений… Но эти люди, казалось, забывали старую истину: на всякую хитрость найдется управа, и всегда отыщутся причины отказать в поставках. Например: отправке танкеров препятствует угроза со стороны минского флота; в хранилищах базы нет мазута, а транспортные суда не могут пробиться из-за перерезанных минскими силами маршрутов… Короче говоря, топливо вам не дадут! Больше всего Нагумо страшился не проблем со снабжением, а того, что американцы исподтишка устроят какую-нибудь пакость. Вероятно, именно в этом и крылась глубинная причина, заставлявшая Нагумо держать радиомолчание и скрывать свое местонахождение даже от собственной метрополии.
Чэнь Шаокуань предполагал, что решение Нагумо о вступлении в бой прояснится либо сегодня, либо завтра. Именно поэтому глава Военно-морских сил Великой Мин отдал передовым соединениям Юань Яньхуна и Цю Хайбо столь странный на первый взгляд приказ, лишенный всякого очевидного смысла.
Два крупных флота наконец обрели единое командование, однако внутри вновь вспыхнули споры — на сей раз по поводу маршрута движения на юг. Одни считали, что флот должен обойти с востока архипелаг Банкс и двигаться на юг вдоль восточной части Новых Гебридов в поисках сил Нагумо; другие настаивали на проходе к югу по западному краю Новых Гебридов для генерального сражения с неприятелем; нашелся и такой чудак, который предложил разделить оба флота на две группы и двигаться на юг по обе стороны Новых Гебридов одновременно. Правда, этот прорицатель даже не успел договорить — ему тут же зажали рот ладонью, ибо разделение сил и опрометчивое продвижение вперед — тягчайший грех в военном деле!
Юань Яньхун, пребывавший в некотором колебании, не смог принять волевого решения. Поразмыслив добрую минуту, он приказал 21-му оперативному соединению идти в авангарде, а 11-му оперативному флоту — в арьергарде, выдержав дистанцию в сто двадцать миль между ними, и двигаться на юг вдоль юго-западного побережья Новых Гебридов. Цю Хайбо поставили впереди потому, что флот Юань Яньхуна незадолго до этого потерял два авианосца и понес тяжелый урон, в то время как авианосцы Цю Хайбо не пострадали вовсе и обладали богатым боевым опытом, что делало их лучшими кандидатами на роль авангарда.
Хотя и говорилось о движении на юг вдоль Новых Гебридов, к этому «вдоль» подходили с умом: приближаться к архипелагу слишком близко не следовало, иначе союзники могли обнаружить минские корабли и раскрыть их позиции. В среднем минский флот держался на расстоянии примерно ста пятидесяти миль от островов Новых Гебридов, причем кратчайшая дистанция составляла не менее ста миль.
По правде говоря, Юань Яньхун не строил надежных прогнозов касательно дальнейшего пути флота Нагумо. Было очевидно, что собственные силы минского соединения налицо, и Нагумо вряд ли проявит такую «отвагу», чтобы явиться ради генерального сражения. По мнению Юань Яньхуна, раз флот Флетчера перед своим разгромом успел отправить радиограмму с истинными данными о минских силах, то Нагумо как представитель союзников просто обязан был владеть точным соотношением противоборствующих сторон. И тем не менее, судя по имевшимся у него сведениям о характере Нагумо, этот японский вице-адмирал вряд ли собирался с позором убираться обратно в Японию. Сделает ли Нагумо следующий шаг на запад в поисках решительного боя или уйдет на север к японским берегам — в этом вопросе у Юань Яньхуна не было никаких окончательных выводов.
Точку в сомнениях Юань Яньхуна поставил его начальник штаба по прозвищу «Девятушка», контр-адмирал Ван Бао. Тот упорно твердил: Нагумо ни за что не стал бы тратить столько сил ради туристической прогулки по Южной Пацифике, он непременно отыщет лазейку, чтобы вцепиться в горло минскому флоту. Этот японский вице-адмирал еще в бытность командиром соединения крейсеров прославился своей дерзостью, решительностью и наступательным задором, а потому так просто он не отступится.
Когда передовые корабли Цю Хайбо подошли к точке примерно в 300 милях к северо-западу от острова Эспириту-Санто, штаб Рабаульского театра военных действий передал радиограмму. В ней сообщалось, что, по данным разведки с подводных лодок и агентов-подпольщиков, союзники перебросили на Фиджи крупные силы тяжелых бомбардировщиков, а также стягивают десантные баржи и морскую пехоту. Кроме того, последние два днz на нескольких аэродромах островов Вити-Леву и Вануа-Леву круглосуточно взлетали и садились тяжелые самолеты — рев их моторов доносился даже до субмарин, дежуривших в прибрежных водах Фиджи. Эти признаки свидетельствовали о том, что союзники, вероятнее всего, готовят масштабное наступление. Эксперты по дешифровке подтвердили подлинность и надежность этих сведений. Предполагалось, что если союзники перейдут в атаку, то ее главной целью станут оккупированные минскими войсками острова Санта-Крус. Хотя сразу после разгрома флота Флетчера контрнаступление со стороны союзников казалось маловероятным, перестраховка была необходима. В радиограмме содержалось требование к 21-му оперативному соединению, подчиненному напрямую театру военных действий, немедленно вернуться в район островов Санта-Крус.
Хотя острова Санта-Крус были захвачены силами Великой Мин еще в апреле прошлого года, из-за их близости к Фиджи — важнейшей базе союзников в Южной Пацифике — острова Ндени и Ваниколо, обладавные подходящими для строительства аэродромов условиями, постоянно подвергались налетам авиации союзников с Фиджи и других направлений. Создать там передовую базу, способную угрожать самому Фиджи, оказалось крайне сложной задачей. Однако бросить архипелаг было невозможно: его географическое положение играло ключевую роль. Острова служили внешним щитом Соломоновых островов и важнейшим плацдармом для будущих ударов по Фиджи и Новым Гебридам, а также перевалочной базой снабжения на передовой.
Для Цю Хайбо и его людей острова Санта-Крус являлись важнейшим внешним рубежом защиты Гуадалканала — единственной базы снабжения и отдыха 21-го оперативного соединения в Коралловом море, и потерять их было нельзя ни при каких обстоятельствах. В мирное время Цю Хайбо не стал бы так сильно тревожиться, но сейчас ситуация изменилась. Помешала не только погода, из-за которой базовая авиация Гуадалканала и его окрестностей была лишена возможности вести дальнюю разведку и раннее оповещение (не говоря уже об огневой поддержке), но и то, что обладающий мощной боевой силой флот Нагумо находился всего в суточном переходе от островов Санта-Крус. Если бы острова пали, базу снабжения и отдыха 21-го оперативного соединения пришлось бы спешно переносить в Рабаул, Порт-Морсби или даже в Лаэ — делить там порты с подводными лодками. Короче говоря, по мере смещения баз основных сил на запад возможности Великой Мин по контролю над Соломоновыми островами и Коралловым морем неизбежно сократились бы.
Режим радиомолчания фактически был нарушен уже давно. Ожидая в районе островов Санта-Крус, оба флота поддерживали довольно плотную радиосвязь — отчасти потому, что до них дошли известия об уничтожении братскими частями важнейших станций радиопеленгации и перехвата союзников в Южной Пацифике, что позволило действовать несколько безнаказаннее. Изначально службы радиоэлектронной разведки союзников в регионе Южной Пацифики располагали двумя крупными антенными комплексами для перехвата радиоволн, определения пеленга и расшифровки шифрограмм: один находился в Кэрнсе, на юге полуострова Кейп-Йорк на австралийском материке, а второй — в Лакаторо на Малекуле, втором по величине острове архипелага Новые Гебриды. Оба этих объекта были стерты с лица земли налетами минской авиации. Позднее союзники заново развернули пункты радиоперехвата на восточном побережье Австралии — на острове Фрейзер и в Кингстауне на острове Норфолк. Точно так же, как американцы воспринимали огромные антенны на островах Сан-Кристобаль и Вудларк как бельмо на глазу, минские силы, придававвшие колоссальное значение радиоэлектронной борьбе, горели желанием как можно скорее уничтожить радиотехнические подразделения союзников на Фрейзере и Норфолке.
Сама по себе ликвидация оборудования не представляла особой сложности; главной проблемой было уничтожение обслуживавшего его персонала и специалистов по радиоэлектронной разведке. Прежние подразделения радиоразведки союзников в Кэрнсе и Лакаторо после разрушения аппаратуры восстановили боеспособность на новых местах менее чем за два месяца. Если же истребить людей, управлявших этой техникой, и профессиональных аналитиков дешифровки, то по меньшей мере на полгода мониторинг морской активности минского флота в Коралловом и Тасмановом морях оказался бы парализован. Построить одну или несколько антенн было легко, это делалось в кратчайшие сроки, а вот подготовка квалифицированного специалиста по анализу и дешифровке радиоразведки требовала уймы времени; опытный же профессионал нуждался в годах, а то и десятилетии практики.
Поначалу минское командование знало о восстановлении станций пеленгации, но их точное местоположение оставалось тайной. Лишь когда одна из подводных лодок из-за поломки дизеля под воздействием течений дрейфовала неподалеку от острова Норфолк, в этом популярном курортном месте случайно заметили гигантские новые антенны. Это позволило минским аналитикам сделать вывод, что данный остров является одним из новых центров пеленгации противника. Что же касается острова Фрейзер, то его выдали агенты минской разведки, внедренные в оккупированные союзниками районы Австралии: они случайно зафиксировали погрузку специфического оборудования на транспорты, шедшие к этому острову. До сей поры никаких признаков существования третьего или четвертого пункта пеленгации союзников в Коралловом и Тасмановом морях обнаружено не было.
Не имея возможности выслать разведывательные самолеты для проверки этих двух точек, минское командование долго не могло составить жизнеспособный план операции. В итоге на разведку скрытно забросили нескольких агентов еврейского происхождения на борту подводной лодки (европеоидная внешность делала евреев более пригодными для проникновения в тыл врага по сравнению с агентами других национальностей, которых охотнее отправляли в Японию или на Дальний Восток России), и лишь после этого обстановка в обоих пунктах прояснилась.
Сначала командование подумывало направить для удара по этим объектам авианосное соединение, но с одной стороны, у берегов маячил грозный флот Флетчера, а с другой — острова Фрейзер и Норфолк учли прошлые ошибки и развернули мощные силы ПВО. Сложность атаки оказалась слишком высока, из-за чего от использования бесценных авианосцев пришлось отказаться.
Операцию по уничтожению обоих центров окончательно назначили на раннее утро 25 февраля 1943 года. То был день недели — воскресенье, и хотя из-за войны союзники отменили выходные, вдали от передовой рядовой состав все же трепетно относился к этой традиции.
Вся подготовка прошла гладко. К тому времени минские силы уже начали серию налетов на Новую Каледонию, и надводные корабли союзников в южной части Кораллового моря избегали ударов бомбардировщиков, покинув этот район. Это позволило специальному соединению из восьми транспортных и шести эскортных подводных лодок беспрепятственно преодолеть Коралловое море и войти в Тасмановое. Однако вскоре начались неприятности. Едва соединение вышло в точку разделения (пять транспортных лодок направлялись к острову Фрейзер, три — к Норфолку, а из шести эскортных две уходили к Норфолку, остальные — к Фрейзеру), как поблизости объявилось противолодочное патрульное соединение союзников (обычно стандартный противолодочный патруль в Южно-Тихоокеанском театре состоял из эскортного авианосца и трех-четырех эсминцев сопровождения). Минские лодки затаились — помимо боеспособных кораблей эскорта, у транспортных субмарин имелось лишь по два торпедных аппарата для самообороны. В случае внезапного нападения, возможно, ценой потери одной-двух лодок и удалось бы уничтожить этот патруль, но последствием неминуемо стало бы раскрытие позиций всего соединения, что привлекло бы массу противолодочных сил противника и сорвало выполнение главной задачи. Жажда боя у личного состава подводного флота в этой операции била ключом много сильнее, чем у их братьев с надводных кораблей: ведь большинство погибших минских субмарин шли на дно как раз из-за существования станций радиопеленгации союзников. Из-за этих проклятых «глаз и ушей» многие минские лодки не смели передать в эфир радиограмму во время боевого патрулирования, и число потерянных из-за этого возможностей и человеческих жизней исчислялось десятками! Для моряков-подводников радиоразведка союзников была смертельным врагом номер один.
К счастью, противолодочное соединение союзников, судя по всему, просто проходило мимо и не выполняло поисковых задач. Проводив глазами затаившихся вблизи заклятых врагов, которые удалялись без малейших подозрений, экипажи спецсоединения тяжело вздохнули с облегчением, хотя и не ослабляли бдительность: лишь когда рокот винтов затих в наушниках гидроакустиков, подлодки продолжили путь. Все решили, что удача сегодня на их стороне, и питали надежды на успешное завершение миссии.
Однако эта тревожная случайность отнюдь не означала, что впереди ждет гладкая дорога — беды следовали одна за другой.
Сперва на транспортной подлодке из состава группы, направленной к острову Норфолк, обнаружилась трещина в главном гребном валу, потребовавшая срочного ремонта. Отменять операцию было нельзя, поэтому штурмовой отряд на Норфолк насчитывал в итоге всего 84 человека. Хотя нехватку личного состава предусмотрели заранее, подготовив резервистов, такая убыль все равно больно ударила по планам командования. И хотя бойцы штурмовой группы выложились до конца, уничтожив ключевые объекты и бо́льшую часть технического персонала, их все же заблокировали подоспевшие подкрепления гарнизона. Отряд прикрытия оказался слишком мал, чтобы вытащить товарищей, прорвавшихся на вражескую базу. В итоге из 84 высадившихся бойцов на борт подлодки смогли вернуться лишь 11 человек, а остальные 73 — ни один не сдался в плен (даже тяжелораненые, лишенные возможности сопротивляться, пустили пулю в лоб) — пали смертью храбрости. Не сдаваться живыми в плен было негласным правилом морской пехоты Военно-морских сил Великой Мин. Точное время зарождения этого правила оставалось неизвестным, но по оценкам автора, оно сложилось примерно в середине 1942 года.
Что касается соединения, атаковавшего Фрейзер, то до начала операции всё шло довольно гладко. Даже самая сложная часть плана — преодоление противолодочной сети у восточного побережья Австралии — прошла на редкость успешно. Однако после того, как началась атака, спецназовцы обнаружили, что численность гарнизона на острове почти вдвое превышает данные разведки. К тому же в Мэриборо, на континентальной части Австралии поблизости от Фрейзера, дислоцировалась 89-я воздушно-десантная дивизия Америки, которая могла оперативно выдвинуться на помощь защитникам острова. А Брисбен, расположенный совсем недалеко к югу, являлся одной из важнейших военно-морских баз союзников в регионе Южной Пацифики, где были расквартированы крупные силы прикрытия. Наибольшую угрозу для десанта Дамина среди них представлял 106-й полк армейской авиации Америки в Брисбене, полностью укомплектованный истребителями P-38 Лайтнинг, пригодными для штурмовиков действий. Всего за три часа они могли долететь до Фрейзера и нанести удар по силам Дамина.
Единственным утешением было то, что агенты, внедренные в ряды гарнизона Фрейзера, оказали десанту огромную помощь. Благодаря им враг опомнился лишь тогда, когда взрывы подрывных зарядов уже гремели один за другим. Это драгоценное время было куплено ценой раскрытия личностей законспирированных агентов, а в тот момент время означало всё: успех внезапного нападения и жизни бойцов. Хотя противник среагировал быстро, под прикрытием более чем пятидесяти спецназовцев большинству удалось успешно отступить. Из 210 участников операции 57 получили ранения, а 59 погибли.
Однако успешное отступление еще не означало безопасности — путь назад был сопряжен с огромной опасностью. Уничтожение столь важных баз, как Фрейзер и Норфолк, и гибель сотен взращиваемых годами высококлассных технических специалистов повергли командование театра военных действий союзников в шок; оно отдало приказ любой ценой уничтожить десант Дамина. Поначалу союзники предполагали, что десантники высадились стандартным способом — на парашютах или планерах, и на этом основании сделали вывод, что 21-е оперативное соединение Дамина, судя по всему, уже продвинулось на юг. Но после проверки записей радаров эту версию отвергли, и тогда штабисты вспомнили о транспортировке на подводных лодках. Сопоставив некоторые предшествующие признаки, союзники быстро пришли к выводу, что десант Дамина доставили на остров на субмаринах и эвакуировали тем же путем. Вскоре после этого почти семьдесят процентов противолодочных сил союзников на Южно-Тихоокеанском театре военных действий сосредоточились в Тасмановом море, безумно выискивая следы сил Дамина. Командование театра военных действий союзников даже одно время намеревалось задействовать флот Флетчера для участия в охоте на подводные лодки Дамина, но от этой идеи отказались, поскольку у него были более важные задачи.
Позже войска Дамина выяснили, что столь масштабная охота союзников на несколько подводных лодок на самом деле объяснялась не сиюминутным порывом верхушки, а была намеренным шагом в рамках операции по уничтожению главных сил флота Дамина и завоеванию господства на море в районе Кораллового моря. Впрочем, в то время высшее командование театра военных действий Дамина, хотя и удивлялось странным действиям противника, так и не разгадало их истинного смысла. Не получив никаких разведывательных данных, указывающих на заранее спланированную акцию, командование Дамина успокоилось. Между собой высокопоставленные военачальники театра военных действий Дамина в Южной Пацифике сошлись во мненении, что этот старый хрыч Макартур (в то время главнокомандующий силами союзников на Южно-Тихоокеанском театре) просто свихнулся от злости и пытается вернуть утраченное лицо.
Соединение подводных лодок, атаковавшее Норфолк, хотя и столкнулось с немалыми трудностями на обратном пути, благодаря своему расположению в центральной части Тасманова моря и маршруту возвращения в обход Новой Каледонии осталось необнаруженным противником — отыскать в бескрайнем океане несколько субмарин с неизвестными координатами было не легче, чем иголку в стоге сена. Соединение же, атаковавшее Фрейзер, напротив, понесло не столь большие потери во время самого нападения, но из-за близости к восточному побережью Австралии было быстро засечено противолодочной сетью союзников.
Ради защиты транспортных субмарин и находившихся на них спецназовцев одна из четырех подводных лодок сопровождения, пренебрегая собственной безопасностью, намеренно выдала свое местоположение, чтобы отвлечь внимание противолодочных сил союзников. Вдали послышались глухие взрывы глубинных бомб. Вскоре сонарный сигнал, обозначавший ту отважную субмарину, исчез в наушниках гидроакустиков соединения. Все находившиеся в скрытном положении на дне океана понимали, что произошло, и на сердце у каждого было так, будто его резали ножом.
Когда это соединение подводных лодок вернулось на базу Лаэ, три субмарины сопровождения, одна транспортная и более двух сотен храбрецов Дамина навсегда остались лежать на дне Южной Пацифики. В 2002 году вышла картина, завоевавшая главные кинопремии того года, которая повествовала именно об этих событиях. Автор этих строк тоже смотрел тот фильм: звуковые и визуальные эффекты на высоте, да и атмосфера ощущается очень достоверной — судя по сценам воспоминаний выживших в начале ленты, создатели проделали колоссальную работу над исторической точностью. Кстати, та картина называется Долг воина, она состоит из трилогии: первая часть рассказывает о предыстории задания, разработке плана, тогдашней обстановке, а также о выходе соединения в море вплоть до безопасного прибытия к точке разделения, её продолжительность составляет 4 часа 39 минут; вторая часть повествует о соединении, атаковавшем Норфолк, начиная с момента их расставания с товарищами по другой боевой задаче и до возвращения на базу Лаэ, общая длительность — 5 часов 45 минут; третья часть посвящена соединению, атаковавшему Фрейзер, включая штурм острова, процесс отступления и то, как выжившие в итоге вернулись на базу Лаэ, длительность фильма — 5 часов 52 минуты. Все желающие могут найти и посмотреть эту ленту.
Кажется, мы несколько отклонились от темы, пора возвращаться к двум главным флотам Дамина в Коралловом море. На самом деле в тот момент Дамин вовсе не боялся, что американцы смогут засечь радиосигналы и пеленговать их флот. Однако перед мощным флотом Нагумо и Чэнь Шаокуань, находившийся далеко в Шанхае, и Юань Яньхун с Цю Хайбо на передовой испытывали сильнейшую опаску, а потому вели себя довольно скованно при поддержании связи по дальней радиосвязи. И дело было вовсе не в страхе перед тем, что Нагумо узнает о местонахождении 11-го оперативного флота, а в опасениях насчет японских шпионов внутри самого военно-морского штаба Дамина. Буквально сегодня под утро контрразведывательный отдел Управления военно-морской разведки арестовал заместителя начальника тылового управления штаба — как выяснилось, это был японский агент, много лет находившийся в глубоком конспиративном залегании. Подобно тому как евреи из Дамина являлись идеальными кандидатами на роль агентов, внедренных в тыл союзников, японцы и корейцы, внешне неотличимые от большинства жителей Дамина, были самым эффективным оружием для сбора разведывательных данных о силах Дамина. И кто знает, не осталось ли в недрах военно-морского штаба других шпионов.
http://bllate.org/book/24445/2865527
Готово:
