Он позавтракал у Шэнь Таня, и тот, встав из-за стола, начал собираться, готовясь к выходу. Стоило Цзян Юэ покинуть комнату Шэнь Таня и распахнуть дверь, как он тут же наткнулся на того самого юношу, что был здесь вчера вечером. Тот стоял у окна в коридоре, одетый в светло-голубое, и мягкий каштановый свет солнца делал его волосы почти золотыми. Он казался таким теплым и светлым, словно маленькое, согревающее, но не слепящее солнце, очень приятный на вид.
Однако эта внешняя открытость была лишь маской, внутри он был совсем не таким лучезарным.
Цзян Юэ замер, под холодным, полным неприязни взглядом юноши закрыл дверь комнаты Шэнь Таня.
Увидев, что дверь закрыта, парень сделал шаг вперед, вскинул голову и с нескрываемым пренебрежением произнес:
— Доброе утро, третий брат.
Цзян Юэ кивнул ему. Если судить по возрасту, этот человек был самым младшим и единственным ребенком в доме, у которого не было кровных уз с остальными — Ань Жуй.
Цзян Юэ мысленно повторил его имя. Шэнь Тань усыновил шестерых детей: трое из семьи Цзян, двое из семьи Чжоу, и лишь Ань Жуй с самого раннего возраста был один.
Ань Жуй, увидев, что Цзян Юэ вышел из комнаты Шэнь Таня, закипел от неконтролируемой ревности. Ему было неприятно, и он хотел, чтобы Цзян Юэ тоже почувствовал себя не в своей тарелке. Он демонстративно взглянул на часы и бросил:
— Пора. — Он улыбнулся Цзян Юэ. — Сегодня господин сказал, что возьмет меня с собой.
Цзян Юэ приподнял бровь, ожидая продолжения.
— На самом деле, я не очень-то хочу идти. Иногда мне хочется, как тебе, остаться дома и бездельничать целыми днями.
— Так скажи ему об этом. В чем проблема? В этом доме полно детей, если не хочешь ты, он может взять кого-то другого. Не заставляй себя, если не желаешь, — привычно парировал Цзян Юэ.
— Я бы хотел, да господин не позволяет. Кажется, он привык брать меня с собой повсюду, — с гордостью похвастался Ань Жуй. — Сейчас я не ты. Тебе остались лишь крупицы внимания, да и те — только если господин вспомнит о тебе. Если не вспомнит — у тебя не будет ничего. Все эти давние привычки, остатки нежности — ты их растрачиваешь, и скоро ничего не останется. Господин проводит с тобой все меньше времени, и скоро ты даже не сможешь получать лишнюю порцию заботы, завтракая в его комнате. А я — другое дело. Он хочет брать меня с собой везде. Это не просто привычка из прошлого, понимаешь?
— ...
— Ты помнишь, что я говорил? Я говорил, что господин балует тебя лишь по привычке, а привычки со временем меняются. Как долго ты еще сможешь кичиться этим? Ты сравнивал время, которое он проводит со мной, и время, что он проводит с тобой? Ты сам-то понимаешь? — насмешливо продолжал Ань Жуй. — Твоя башня из слоновой кости скоро рухнет. Ты еще можешь пожить за счет милости господина, но посмотришь, что с тобой станет, когда он перестанет о тебе заботиться. Посмотрим, оставит ли тебя в покое семья Цзян Юхуая.
Цзян Юхуай? Оставит в покое?
Цзян Юэ уставился на узор паркета. Ань Жуй продолжал свою тираду, явно недовольный тем, что Цзян Юэ вышел из комнаты Шэнь Таня, и теперь пытался «уколоть» его, выплескивая свою детскую, нелепую злость.
— И не смотришь на себя, что ты из себя представляешь. Никакого чувства собственного достоинства.
Цзян Юэ перевел взгляд с пола на лицо собеседника и сделал шаг навстречу.
— Ты чего? — Ань Жуй отшатнулся, рефлекторно отступая. Это было явным проявлением страха, хотя выражение лица оставалось высокомерным. Но этот мелкий жест выдал его неуверенность — он был вовсе не так силен, как пытался казаться.
Цзян Юэ встал перед ним и холодно посмотрел в глаза. Без слов, с каменным лицом, он выглядел пугающе серьезным. Ань Жуй отвел взгляд и заерзал.
— Тебе никто не говорил? — Цзян Юэ коснулся его лица. — Когда разговариваешь с людьми, нужно смотреть им в глаза. Это базовые правила приличия. — Он подошел ближе и спокойно добавил: — Этот человек, которого ты называешь никчемным, — твой старший брат. Тебя никто не учил, что с братом можно шутить, но нельзя переходить границы и вести себя невоспитанно?
Ань Жуй неестественно дернулся, пытаясь уклониться от руки Цзян Юэ, и опустил голову еще ниже, но продолжал упрямиться:
— Правила и приличия зависят от того, с кем имеешь дело. Некоторые люди не заслуживают моего уважения.
— О, правда? — рука Цзян Юэ, все еще лежавшая на щеке парня, внезапно с силой ударила его по лицу.
Хлесткий звук удара эхом разнесся по коридору.
Ань Жуй отшатнулся, его щека мгновенно покраснела.
— Что ты делаешь! — завопила Система. Она не могла поверить, что осторожный Цзян Юэ решился на такой безрассудный поступок. Это совсем не вязалось с его обычным хладнокровием и рассудительностью.
— Ты! — Ань Жуй, прикрыв лицо рукой, уставился на Цзян Юэ. Он не мог поверить, что тот посмел ударить его прямо перед дверью Шэнь Таня.
— Что я? — Цзян Юэ прищурился. — Если в следующий раз не умеешь говорить по-человечески, лучше вообще молчи, понятно? — Он развернулся и холодно добавил: — Надеюсь, ты все еще сможешь поехать с четвертым дядей. — Он указал на лицо Ань Жуя. След от пощечины был слишком заметен, и неизвестно, захочет ли Шэнь Тань показываться на людях с таким спутником.
— Ты!! — Ань Жуй задохнулся от ярости.
Цзян Юэ невозмутимо ответил:
— Что я? Комната четвертого дяди прямо здесь. Если так злишься — иди и жалуйся.
Но Ань Жуй не стал стучать в дверь. Он лишь простоял с покрасневшими глазами, прижимая руку к щеке, а затем, сжав зубы, поспешно удалился.
Цзян Юэ проводил его взглядом, обдумывая ситуацию, и тоже ушел.
— Ты что творишь? Не слишком ли резко?
— Немного, — Цзян Юэ почесал затылок. — Но я хотел проверить.
— Что проверить?
— Шэнь Таня и свое место в этом доме.
Исходя из того, что он узнал, Шэнь Тань был человеком с гипертрофированным чувством контроля. Все в этом доме должны были подчиняться его воле. Вчера вечером в ресторане, стоило Цзян Юэ отдалиться, атмосфера сразу испортилась — он понял, что дистанцироваться от Шэнь Таня нельзя. А сегодня утром У И привел его завтракать к Шэнь Таню так естественно, будто это было в порядке вещей.
Разве такой человек, как Шэнь Тань, позволил бы кому попало входить в свою комнату и завтракать на своей кровати? Пусть это была лишь игра в «любимчика», но Шэнь Тань явно баловал Цзян Юэ, раз Ань Жуй так сильно завидовал. И самое главное: У И называл Шэнь Таня господином при всех, и только при Цзян Юэ — четвертым дядей. Это доказывало, что его положение уникально.
— Ты ударил его, не боишься, что он пожалуется Шэнь Таню?
— Не боюсь, — покачал головой Цзян Юэ. — Он боялся меня, когда я подошел. Если бы я был «слабым», он бы давно залез мне на голову, а не трусил. Он запаниковал, значит, раньше я уже давал ему повод для страха, поэтому я и решился на удар. Он все твердил, что я потеряю «милость», что он станет любимчиком. Значит, сейчас любимчик — я. Он не пошел жаловаться, потому что понимает: Шэнь Тань может его даже не выслушать.
Цзян Юэ вдруг рассмеялся:
— Эй, я тут кое-что интересное заметил. Хочешь послушать?
— Что?
— С тех пор, как я попал в этот мир, все будто передают мне одно и то же послание.
— Какое?
— Цзян Нин и Ань Жуй говорят: «Ты держишься только на милости господина, посмотрим, что будет потом». Цзян Хэн говорит, что когда-нибудь снимет с меня эти оковы Шэнь Таня. Все они твердят о будущем.
— А что значит это «будущее»?
— Оно значит, что никто из них сейчас не может перепрыгнуть через меня, никто не может пойти против Шэнь Таня или победить его.
— Верно, — Цзян Юэ оскалился. — Каждый из них говорит мне одно: Шэнь Тань — тот, с кем им не совладать. Так что, Шан Ин, чтобы выжить, мне придется прильнуть к сильному плечу.
Система усмехнулась:
— А ты уверен, что Шэнь Тань не причинит тебе вреда? А если он и есть тот, кто хочет тебя погубить?
— В этом доме каждый может желать мне смерти, кроме Шэнь Таня, — ответил Цзян Юэ. — С его статусом, если бы он хотел, чтобы я умер, я бы не сидел сейчас на его кровати, попивая кашу. И, кстати, самое важное: ты усмехнулась, когда я упомянул Шэнь Таня. Это лишь подтвердило мою догадку.
— А может, я смеялась над твоей самоуверенностью?
— Потому что я до нарциссизма уверен: если я умру, ты не сможешь смеяться. В конце концов, наши «грязные сделки» останутся в памяти.
— О да, — съязвила Система, — я буду рыдать, а потом устрою трехдневный праздник в честь твоего ухода.
***
Цзян Юхуай... Семья Цзян...
Цзян Юэ дважды прокрутился на стуле, подперев подбородок рукой, и ввел в поисковик это имя.
Ань Жуй сказал, что семья Цзян Юхуая не оставит его в покое. Кто такой этот Цзян Юхуай? Если у них были счеты, почему он упомянул семью, а не самого Юхуая?
Уровень семьи Шэнь подразумевал, что они вращаются в высших кругах. Если семья Цзян была такой же, возможно, об этом человеке есть новости в сети.
Цзян Юэ надеялся найти хоть что-то. Голубой кружок загрузки вращался несколько секунд, и экран заполнили заголовки: сообщения о смерти молодого господина группы компаний «Циян» Цзян Юхуая.
Цзян Юэ замер. Статьи датировались полумесячной давностью. Справа в ленте мелькали поисковые запросы: «Цзян Юхуай», «скандалы», «светская хроника». Видимо, парень был весьма заметной фигурой.
Он умер?
Цзян Юэ открыл одну из статей. Никаких домыслов, только сухие факты: пропал глубокой ночью, местонахождение неизвестно, позже тело нашли в ящике у ворот его университета...
В конце статьи была фотография. Красивый мужчина, но с каким-то высокомерным, жестким выражением лица. Цзян Юэ всмотрелся в снимок. Лицо казалось до боли знакомым. Он закрыл глаза, пытаясь выудить воспоминания, но перед глазами лишь плыли размытые образы.
Где же он его видел?
Внезапно в его памяти вспыхнула яркая искра.
Он вскочил, подбежал к шкафу, в котором рылся вчера, и с нетерпением вытащил фотоальбом. Листая страницу за страницей, он нашел то, что искал.
Это была школьная фотография. Юный Цзян Юэ и Цзян Юхуай, оба шестнадцати-семнадцатилетние, полные жизни, с беззаботными улыбками. Тот Цзян Юэ был совсем другим — никакой угрюмости. Они стояли, обнявшись, как лучшие друзья.
Цзян Юэ перевернул страницу. На втором фото был только Цзян Юхуай на вершине горы — видимо, Цзян Юэ его фотографировал. На этом снимке Цзян Юхуай слегка улыбался, и эта улыбка смягчала его высокомерие. Он протягивал руку к камере, ветер растрепал его волосы, а в глазах, словно звезды, отражался свет.
Цзян Юэ долго смотрел на фото. Имела ли его смерть отношение к нему самому? Почему? Он коснулся гладкой поверхности снимка. Туман сгущался. Он не любил сложные ситуации, но оказался в самой гуще событий, где выбор был невелик.
***
Ань Жуй в итоге так и не поехал с Шэнь Танем. Тот даже не спросил, откуда у него след на щеке, а просто уехал с другим усыновленным ребенком, Чжоу Цитином. Такое безразличие больно ударило по Ань Жую. Он сидел на диване, словно побитый петух, полный обиды и ненависти, которую теперь перенаправил на Цзян Юэ.
Он достал телефон и после долгих раздумий кому-то позвонил.
Вечером Шэнь Тань не вернулся, братьев Цзян тоже не было. Цзян Юэ лежал в комнате, глядя на пустой экран телефона. В контактах был только Шэнь Тань. Остальных номеров — ни Цзян Юхуая, ни кого-либо еще — в телефоне не было.
Он со стоном бросил телефон на кровать. Из Системы доносились звуки какого-то глупого шоу.
— Ты можешь выключить телевизор? Или отключить нашу связь? — раздраженно спросил Цзян Юэ.
— Что, не нравится? — хмыкнула Система.
— Очень не нравится. Мешает думать.
— Думать? — фыркнула Система. — С тех пор как ты посмотрел фотографии, ты только лежал и пукал. Что полезного ты надумал?
Цзян Юэ проигнорировал колкость:
— Я надумал кое-что важное.
— И что же?
— Что на ужин нужно есть поменьше.
— Остришь? Ну-ну, надеюсь, потом тебе будет так же весело.
Цзян Юэ скомкал простыню.
— Я хочу завтра выйти из дома...
— ...А это хорошая идея? — засомневалась Система.
Цзян Юэ вспомнил, что по сценарию этот персонаж два года не выходил на улицу, и вздохнул.
— Не знаю. Но в этой комнате я ничего не узнаю. Нужно двигаться дальше.
— Будь осторожен.
Только он кивнул, как телефон на кровати внезапно загорелся. Звонок с неизвестного номера. Цзян Юэ поднял трубку.
— Алло? Здравствуйте... Кто это?
В ответ послышалось тяжелое, прерывистое дыхание.
— Ты... ты сделал это специально?! — голос был полон ярости.
Цзян Юэ опешил. Что он мог такого сделать?
— Цзян Юэ! Как ты мог! Как ты посмел!! Ты... — мужчина на том конце провода кричал, срываясь на визг. Он выплескивал столько злости, что у Цзян Юэ заложило уши. Но вдруг, на полуслове, голос сорвался, дыхание стало тихим, почти осторожным. А потом звонок оборвался.
— Это что сейчас было? — Цзян Юэ был в полном замешательстве. Система тоже молчала, пребывая в шоке.
Не успели они отойти от звонка, как зазвонил телефон Шэнь Таня. Цзян Юэ глубоко вздохнул и ответил. На том конце послышался голос У И:
— Третий молодой господин.
http://bllate.org/book/24455/2866890
Готово:
