Стрелка часов медленно приближалась к верхней отметке.
Кондиционер едва уловимо веял прохладой, с книжного шкафа свисали пышные зеленые плети хлорофитума, и лишь изредка тишину нарушал легкий шелест переворачиваемых страниц, в то время как едва уловимый аромат типографской краски тихо заполнял каждый уголок комнаты.
Длинные белые пальцы подняли кружку с градиентом от синего к туманно-серому. Кадык юноши плавно дернулся, и спустя мгновение в воздухе разлился кофейный запах.
Внезапно за дверью раздался шум, нарушивший царившее здесь спокойствие.
Цзин Жун слегка повернул голову в сторону коридора, помедлил секунду и поставил кружку на стол.
Худощавая высокая фигура покинула спальню.
Страница книги чуть приоткрылась, и из неё выглянула маленькая черная пятиконечная звезда — словно она наблюдала за юношей, который только что старательно делал пометки в тексте.
На полу в гостиной стояли три чемодана: два больших и один поменьше. Дверь была распахнута настежь, и в проеме виднелась узкая девичья нога в напряженной, красивой позе.
Цзин Жун поправил очки и направился к выходу.
— Поняла, поняла, я обязательно приду в читальный зал после обеда, — доносился звонкий голос. — Да, именно сегодня заселяюсь, сейчас перетаскиваю вещи. Давай позже поговорим, пока-пока!
Голос собеседницы был чистым и приподнятым, живым и легким. Цзин Жун на мгновение представил себе маленькую птичку, щебечущую на верхушке дерева ранним утром.
Это не раздражало, напротив — веяло жизненной энергией.
Подойдя ближе, Цзин Жун увидел, чем занята незнакомка.
Здание было довольно старым, лифт — тесным. Сейчас внутри лежали два огромных баула, которые его новая соседка отчаянно пыталась вытащить наружу.
Видимо, поклажа была слишком тяжелой. Девушка с огромным трудом вытянула две сумки, но из-за инерции её корпус непроизвольно качнулся назад.
Цзин Жун инстинктивно протянул руки, чтобы поддержать её, и в следующее мгновение в его объятиях оказалось теплое тело.
Соседка вцепилась пальцами в его белоснежную рубашку, в изумлении задрала голову и широко распахнула глаза.
Будучи студентом факультета актерского мастерства, Цзин Жун привык к эффектной внешности и повседневно видел вокруг множество красивых людей, но лицо девушки, оказавшейся в его руках, заставило его на секунду замереть.Его персиковые глаза светились нежностью и чистотой, прямой тонкий нос, алые губы и светлая, словно фарфоровая, кожа — он выглядел невинным, чистым и невероятно изящным.
В ноздри Цзин Жуну ударил сладкий аромат персиков. Подобно наивному зверьку, робко высунувшему голову из укрытия, этот запах осторожно прощупывал почву.
Посмотрев друг на друга несколько секунд, Цзин Жун без тени смущения отпустил руку, которой придерживал юношу.
— Ах… — тот, казалось, смутился и, словно нашкодивший ребенок, спрятал руки за спину. — Спасибо, я не хотел бросаться в объятия, это вышло случайно…
Он резко замолчал, осознав, что сболтнул лишнего, и поспешно прикрыл рот ладонью. Его персиковые глаза беспокойно замерцали, наполняясь влажным блеском.
Неуклюжий, но до умиления милый.
Цзин Жун ничуть не обиделся на эти слова. Напротив, из-за маленьких уловок собеседника у него возникло странное ощущение, будто он издевается над ребенком.
На внутренней стороне запястья, там, где только что было тепло, осталось легкое покалывание, словно зуд.
— Ничего страшного. Давай я помогу, — спокойно отозвался Цзин Жун.
Юноша с сомнением взглянул на вещи, лежащие на полу, и смущенно произнес:
— Тогда буду очень признателен за помощь, брат.
Движение Цзин Жуна, потянувшегося за сумкой, на миг замерло. Больше не сказав ни слова, он подхватил багаж и внес его в съемную квартиру.
Из-за личных обстоятельств Цзин Жун съехал из общежития во втором семестре второго курса.
Сначала его семья хотела купить ему квартиру рядом с университетом, но подходящих вариантов не нашлось, поэтому он арендовал жилье в ближайшем жилом комплексе.
Прожив там спокойно один семестр, он получил звонок от домовладелицы, которая просила разрешения подселить к нему еще одного жильца.
Как раз в то время его научный руководитель в частной беседе заметил, что игра Цзин Жуна все еще кажется однобокой и недостаточно глубокой, и посоветовал ему чаще контактировать с разными людьми, наблюдая, как их характеры влияют на манеру поведения.
Поразмыслив, Цзин Жун согласился на предложение хозяйки.Однако Цзин Жун ещё ни разу не виделся со своим соседом по квартире — он знал его имя и возраст лишь со слов хозяина.
Если подумать, всё складывалось весьма забавно: новый сосед был младше его на один год и приходился ему младшекурсником с того же факультета.
Называть его старшим братом
было вполне уместно.
Два больших дорожных баула слились с чемоданом, уже стоявшим в гостиной, а их хозяин в изнеможении развалился на диване, запрокинув голову и пытаясь выровнять дыхание.
Краешком глаза Цзин Жун заметил тонкие белые запястья парня, оставшиеся красными от ремней, повернулся, налил стакан тёплой воды и протянул ему.
— Спасибо, братец. — Новый сосед испуганно и удивленно принял воду, поднял лицо и одарил его безобидной улыбкой.
Чистой, как свежий снег — такой, что к нему просто невозможно было относиться с настороженностью или подозрением.
Цзин Жун кивнул:
— Меня зовут Цзин Жун, я учусь на третьем курсе актерского факультета Бэйчэнской академии театрального искусства. У меня нет вредных привычек, режим дня стабильный, надеюсь, у тебя так же.
Подумав немного, он добавил:
— Жить вдвоем в любом случае означает притираться друг к другу. Если возникнут разногласия — будем решать их сразу, а если прийти к согласию никак не выйдет, тогда поступим в зависимости от обстоятельств.
Сказав это, он заметил, что собеседник выглядит слегка ошеломленным — словно испугался его чересчур серьезного и строгого вида.
Цзин Жун немного смягчил выражение лица, тронул уголки губ улыбкой и протянул младшекурснику руку:
— Рад знакомству.
— Я тоже, — торопливо опустив стакан, парень накрыл его ладонь своей, теплой. — Рад знакомству.
— Меня зовут Цюй Юй, я на курс младше, тоже учусь на актерском факультете Бэйчэнской академии театрального искусства. Вредных привычек у меня нет, режим тоже правильный, я не стану доставлять брату хлопот.
Цюй Юй выпалил всё это на одном дыхании, чуть сильнее сжал руку Цзин Жуня и со смешинкой в глазах зажмурился:
— Я восхищался братом с самого поступления, и то, что мы будем жить вместе — просто невероятное везение.
Его улыбка вовсе не казалась фальшивой — это была радость, идущая из самого глубинного уголка души.
Ресницы Цзин Жуня чуть дрогнули, и он тихо произнес:
— Угу.
Квартира оказалась просторной, около ста тридцати квадратных метров, с тремя спальнями, гостиной, столовой и двумя ванными комнатами. Ту небольшую спальню, что оставалась лишней, Цзин Жун приспособил под склад для разного хлама, а их с Цюй Юем комнаты находились как раз напротив друг друга.
Вещи еще предстояло перетащить в спальню, но на этот раз Цзин Жун предлагать помощь не стал — он не собирался вторгаться в личное пространство соседа.
Немного отдохнув, Цюй Юй принялся дальше таскать чемоданы.
Поняв, что здесь он лишний, Цзин Жун повернулся и ушел в свою спальню.
На письменном столе лежала книга «Работа актера над собой», заложенная гелевой ручкой. Колпачок валялся рядом с кружкой — уходя, он забыл его надеть.
Цзин Жун перевернул страницу на то место, где была зажата ручка: там остались его собственные заметки и подчеркнутые важные мысли.
От его движения гелевая ручка сдвинулась вперед и аккуратно ткнулась в пластиковый корпус электронных часов.
Было уже за полдень.
Остывший кофе нужно было вылить, и Цзин Жун, подхватив кружку, собрался направиться на кухню, чтобы вымыть её, а заодно и расспросить нового соседа насчет обеда.
Стоило ему открыть дверь, как прямо на пороге обнаружился человек.
Правая рука Цюй Юя была поднята вверх — судя по всему, он как раз собирался постучать.
Встретившись взглядами, Цюй Юй торопливо спрятал руку за спину и лучезарно улыбнулся:
— Я пришел спросить, что брат думает насчет обеда. Можем заказать что-нибудь из доставки вместе.
Цзин Жун покачал головой:
— Заказывать не нужно, я умею готовить.
Это было маленькое хобби, которое появилось у него после переезда из дома: он был привередлив в еде, а от постоянной доставки быстро начинало тошнить. Поэтому, когда выдавалось свободное время, он любил повозиться на кухне и что-нибудь состряпать. Базовые рецепты он уже заучил наизусть, вкус получался вполне сносным, а временами он даже баловал себя домашним печеньем, чтобы разнообразить меню.
В гостиной он совсем об этом забыл.
Цзин Жун поправил очки на переносице:
— Забыл сказать тебе раньше: завтракаю я обычно вне дома, а обедать и ужинать люблю сам. Если ты не против...
— Брат умеет готовить?!Цюй Юй прервал его на полуслове, и в его глазах заблестели мелкие искорки:
— Так жду твоей стряпни, братик! Я не очень умею готовить, но могу помочь тебе перебрать и нарезать овощи.
— Не нужно, иди пока разложи вещи, а как обед будет готов, я тебя позову.
Цзин Жун бросил взгляд на распахнутую дверь напротив. На полу громоздилось немало коробок и сумок, на распаковку которых явно уйдёт уйма времени.
Цюй Юй приоткрыл рот, снова покосился на царящий в спальне кавардак и, поразмыслив, кивнул:
— Ну ладно, чуть позже я всё равно приду помочь тебе с готовкой.
Его уныние было слишком очевидным: только что сиявшие глаза теперь заметно потускнели.
Цзин Жун чуть поджал губы, сам того не заметив, ощутив лёгкий подъем на душе.
Сначала он вымыл кружку, достал из холодильника нужные продукты, завязал фартук и принялся за дело.
Перебрать, вымыть, нарезать, отправить на сковороду.
Каждый шаг выполнялся чётко и размеренно. Включив вытяжку, Цзин Жун привычными движениями орудовал лопаткой, держа её рукой, белой и гладкой, словно нефрит.
На кухне стоял тяжёлый запах еды и масла, и он неизменно слегка хмурил брови. Из-за правильных и утончённых черт лица, лишённых улыбки, он казался несколько суровым, так что со стороны это больше напоминало какой-то химический эксперимент, где посторонним лучше не мешать и не лезть под руку.
Когда он уже раскладывал готовые блюда по тарелкам, в проёме показалась голова Цюй Юя:
— Брат, давай я помогу донести тарелки.
Цзин Жун повернул к нему голову, скользнув взглядом по чистой белой футболке парня, и покачал головой:
— Не нужно, иди вымой руки и садись за стол.
Лицо его при этом оставалось беспристрастным, брови по-прежнему были чуть сдвинуты, словно вторжение Цюй Юя доставило ему сильное неудовольствие.
Улыбка Цюй Юя застыла, медленно увядая, и он неторопливо шагнул на кухню.
Цзин Жун поднял руку, выключая вытяжку, и, обернувшись, заметил семенящего следом хвостом парнишку. Приподняв бровь, он спросил:
— Чего пришёл?
Цюй Юй понурил голову:
— Я хотел помочь брату, но тебе, кажется, не очень приятно моё общество.
Голос звучал глухо и тихо, в нём сквозили обида и нерешительность.
Цзин Жун слегка удивился:
— С чего ты взял, что ты мне не нравишься? Просто на кухне пахнет едой, одежда провоняет.
— Правда? — поникший «хвостик» вмиг встрепенулся, снова засияв прежним живым блеском.
Правда, глаза его казались чуть влажными, едва заметно отливая на свету.
В глазах Цзин Жун мелькнуло изумление.
Неужели... Цюй Юй и вправду чуть не расплакался от обиды?
Прежде чем он успел углубиться в раздумья, Цюй Юй сделал шаг вперёд и подхватил тарелки:
— Всё равно одежда уже пропахла, несколькими секундами больше, несколькими меньше — неважно.
Глядя на его горящий энтузиазмом настрой, Цзин Жун невольно усмехнулся: казалось, даже такая банальная вещь, как перенос посуды, приобрела у него какой-то торжественный вид.
Не удержавшись, он тихонько улыбнулся.
Когда Цзин Жун улыбался, его веки чуть опускались, а уголки губ приподнимались в идеальной пропорции, придавая лицу мягкое выражение.
Эта улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, но когда он снова поднял взгляд, то заметил, что Цюй Юй пристально смотрит на него, а в глазах с поволокой читалась несвойственная прежде серьёзность.
Под этим взглядом Цзин Жун почувствовал себя неловко и легко кашлянул:
— У меня что-то на лице?
— Нет, — покачал головой Цюй Юй, озаряя всё вокруг широкой улыбкой. — Просто я подумал, что раз у брата такая красивая внешность, ему нужно почаще улыбаться.
Вряд ли найдётся тот, кому не льстит похвала, и Цзин Жун невольно улыбнулся снова.
— Брату стоит улыбаться почаще, особенно при мне. При других — ладно уж, а то я буду ревновать, — совершенно серьёзно заявил Цюй Юй.
Цзин Жун списал всё на ребячливый характер и пустые слова, не придавая этому особого значения.
После обеда Цюй Юй охотно взял на себя мытье посуды, а Цзин Жун, рад возможности отдохнуть, вернулся в спальню почитать книгу.
У него был строгий распорядок дня: полчаса чтения после обеда, час дневного сна, во второй половине дня — тренировка или продолжение чтения, а вечером — прогулка и покупка продуктов на следующий день.
Но сегодня только что въехал сосед, и бросать его в одиночестве, уходя в спортзал, было бы не слишком вежливо.
Цзин Жун решил провести вторую половину дня за чтением, а вечером побродить с Цюй Юем по окрестностям.
Он снял очки, потёр переносицу, переоделся в пижаму и, устроившись на постели, погрузился в послеполуденный сон.
В два часа дня Цзин Жун чётко по расписанию открыл глаза, и в тот же миг зазвонил будильник на телефоне.
Выключив мелодию, он поднялся, собираясь зайти в ванную умыться.
Однако раздался неожиданный стук в дверь. Цзин Жун замер на полпути и повернулся обратно к выходу.
— Братик, однокурсник позвал меня в читальный зал заниматься, давай добавим друг друга в Вэньцзинь? Если задержусь, сразу тебе сообщу, — Цюй Юй потряс в воздухе телефоном, лучезарно улыбаясь.
Цзин Жун только проснулся и соображал чуть медленнее обычного. Немного поразмыслив над услышанным, он всё же пошёл за телефоном.
Они отсканировали QR-коды друг друга. Глядя на нежно-розовую милую аватарку с барашком, Цзин Жун задним умом припомнил, что днем за дверью Цюй Юй, судя по всему, как раз болтал с кем-то о походе в читальный зал.
Ничего не заподозрив, он кивнул:
— Будь аккуратен на дороге.
Добавив парня в контакты, Цзин Жун закрыл дверь и пошёл умываться, а Цюй Юй со школьным рюкзаком за плечами вышел из квартиры.
Спустившись на лифте, Цюй Юй открыл две голосовые рассылки от приятеля:
— Какую дурь ты маешься, в каникулы только бродячие собаки в читальню ходят.
— Чего это ты голосом манерничаешь, умоляю, пощади мои уши.
Цюй Юй фыркнул, пнув попавшийся под ноги камешек, и наговорил в ответ:
— Чайная, катка в ранговых, идёшь?
Собеседник отозвался моментально:
— Ещё бы! Великий батя, тащи меня на дне!
http://bllate.org/book/24458/2867779
Готово:
