— То есть ты хочешь сказать, что после того, как вы переспали, он начал от тебя бегать? — Сунь Жуй отхлебнул из стакана с молочным чаем и задал этот вопрос на ходу.
Цюй Юй равнодушно хмыкнул. Он опустил голову и принялся вертеть в руках телефон, явно не проявляя особого интереса к разговору.
С той ночи, когда из-за отключения электричества им пришлось делить одну постель, Цзин Жун начал намеренно или случайно избегать его. Хотя, стоило Цюй Юю проявить немного ласки или притвориться милым, он по-прежнему получал точно такое же отношение, как и раньше, но теперь он стал жадным и начал хотеть большего.
Этого было недостаточно. Далеко недостаточно.
Он слышал, как внутри него рычит зверь.
Однако он прекрасно понимал, что в таких делах спешка ни к чему: поспешишь — людей насмешишь, а то и вовсе обожжешься.
То признание, которое Цзин Жуну показалось чересчур откровенным, было всего лишь пробой почвы, но этого хватило, чтобы Цюй Юй получил желаемый ответ.
Цзин Жун был к нему неравнодушен.
Вот только его брат, казалось, был совершенно не готов признать это, предпочитая прятаться и убегать от реальности.
Это было не самое лучшее поведение.
Цюй Юй допечатал сообщение и поднял голову, взглянув на солнце.
— Пойдем в столовую, перекусим. Говорят, в той лавке, что недавно открылась, подают отличную лапшу по-уханьски, — сказал Сунь Жуй, допив чай и небрежно бросив стакан в урну.
В Бэйчэнской академии театрального искусства занятия шли уже несколько дней, и после того, как утренние пары закончились, поход в столовую был лучшим решением.
Однако Цюй Юй покачал головой:
— Нет, я пойду домой.
— Он ведь от тебя бегает, зачем возвращаться? Только лишние мучения себе создавать, — недоумевал Сунь Жуй.
Цюй Юй покосился на него:
— Одинокий волк, ты правда ничего не понимаешь.
Чем больше Цзин Жун избегал его сейчас, тем яснее становилось, что его внутреннее состояние начало меняться. Если он сейчас не подольет масла в огонь и будет просто ждать, пока тот сам во всем разберется, будет уже поздно.
Он больше не хотел ждать. Он собирался действовать быстро и решительно, подбросить еще немного стимулов, чтобы сократить время на раздумья.
Сунь Жуй возмутился:
— Что за тон? Сам-то ты не из тех же одиночек?
Цюй Юй закинул сумку на плечо, его силуэт выглядел стройным и статным:
— Скоро перестану им быть.
Цюй Юй:
— Брат, у меня сегодня живот разболелся, я отпросился с дневных занятий.
— Ты дома? Я скоро буду.
— Так хочется твоей яичницы с помидорами T_T
Цзин Жун увидел эти три сообщения спустя пять минут. Он только что закончил готовить, каша уже томилась в режиме поддержания тепла.
Он посмотрел на тарелку с яичницей с помидорами и на мгновение лишился дара речи.
За полмесяца совместной жизни они успели досконально изучить привычки друг друга. Например, Цзин Жун обычно покупал продукты заранее и клал их в холодильник, чтобы использовать на следующий день.
Вчера он купил только помидоры и баклажаны. Шанс угадать был пятьдесят на пятьдесят, но Цюй Юй угадал.
Цзин Жун не сдержал легкой улыбки. Между ними, казалось, установилось какое-то странное взаимопонимание: они даже могли угадать, что именно приготовит другой.Однако, стоило ему о чем-то задуматься, как уголки его губ, только что приподнявшиеся, снова опустились.
— Брат, ты задел мое сердце.
Эти слова, сказанные в ту ночь, словно до сих пор отдавались эхом в ушах. Голос юноши, нежный и хрипловатый, был полон бесконечной любви.
Даже при всей своей медлительности, Цзин Жун чувствовал: что-то не так.
Он снова прокрутил в голове их историю. Поначалу он думал, что чувства Цюй Юя — это простое восхищение и любовь, какие фанаты испытывают к своим кумирам, поэтому, когда тот выразил свою симпатию, Цзин Жун не стал его останавливать.
Их общение и дальше оставалось приятным, но со временем их модель поведения стала чрезмерно зависимой. Особенно это касалось Цюй Юя: он смотрел на Цзин Жуна через розовые очки, хотел делать всё только вместе с ним, а в его глазах читалось лишь обожание.
Цзин Жун же вовремя не одернул Цюй Юя, и это привело к тому, что тот начал действовать решительнее, шаг за шагом подступая всё ближе.
Любовь этого юноши была чистой и застенчивой, словно травинка, покачивающаяся на ветру — лишенная твердости, полная неопределенности и нестабильности.
Для Цзин Жуна это не сулило ничего хорошего.
Он пытался найти способ решить проблему, но в конечном итоге всё всегда сводилось к одному из двух вариантов: кому-то из них придется съехать из арендованной квартиры. Цзин Жун намеренно игнорировал этот ответ, пытаясь отыскать другое, идеальное решение.
В процессе поиска выхода он сознательно избегал некоторых вопросов — вопросов, ответы на которые, возможно, уже знал, но не хотел в них до конца разбираться.
Порой ему хотелось оставаться в неведении.
Но Цюй Юй был очень чувствительным и всегда замечал перемены в его отношении. Тогда он начинал молча плакать или мягко, с кротким нравом, ластился к нему.
Цзин Жун знал, что в такие моменты лучше всего проявить холодность и безразличие, однако, глядя в эти покрасневшие, жалкие глаза, он просто не мог заставить себя быть жестоким.
В конце концов, влюбляться в кого-то — право Цюй Юя, и он не мог заставить его изменить свои чувства.
В голове Цзин Жуна шла непрерывная внутренняя борьба, доводы сторон постоянно сталкивались, заставляя его колебаться и сомневаться.
Впрочем, он не бездействовал: по мере сил он старался разочаровывать Цюй Юя в мелочах, чтобы снизить его ожидания. Если делать это изо дня в день, со временем должен был накопиться эффект.
Пусть это и выглядело постыдно, но на данный момент это казалось лучшим выходом из положения.
Цзин Жун погасил экран телефона, притворившись, что не видел сообщения от Цюй Юя.
Он наложил себе еды и, взяв палочки, сел за стол. Только он собрался положить кусочек овощей в тарелку, как из прихожей донесся звук поворачивающегося замка.
Цюй Юй вернулся.
— Брат, я дома! — его голос донесся от самой двери, в нем слышалась радость и нетерпение, которые он не мог сдержать. — Ты оставил мне поесть? Я ужасно голоден.
Цзин Жун вдруг почувствовал, что палочки стали обжигать пальцы. Поколебавшись секунду, он все же отложил их, встал, достал еще одну тарелку и отсыпал в нее половину своей порции каши.— Только что увидел твоё сообщение, приготовил немного, не обессудь, — пояснил он, подойдя к Цюй Юю.
Вместо одной нормальной порции получилось две маленькие пиалы — с виду совсем не наешься.
Цюй Юй на мгновение замер, а затем расслабленно улыбнулся:
— Ничего страшного, я как раз худею, мне этого как раз хватит.
Однако Цзин Жун всё же уловил мимолетную тень одиночества и грусти, промелькнувшую на дне его глаз.
Словно совершив какой-то ужасный проступок, Цзин Жун тут же почувствовал себя не в своей тарелке.
Видя, что собеседник лишь тихо сидит и вовсе не собирается брать палочки, он невольно поторопил его:
— Ты же говорил, что хочешь помидоры с яйцом, почему не ешь?
— Ой, сейчас поем, просто задумался на секунду. — Цюй Юй поднял голову и улыбнулся ему.
С этими словами Цюй Юй взял палочки, зацепил кусочек яйца и, молча жуя, больше ничего не говорил.
На сердце у Цзин Жуна заскребла тоска. Виновато взглянув на парня, он поправил очки — аппетит пропал начисто.
— Ешь пока, у меня тут кое-какие дела, я скоро вернусь, — на ходу придумал он предлог, взял телефон и ушел в спальню, делая вид, будто у него и правда срочная работа.
Оказавшись в комнате, он опустился на стул и тяжело вздохнул.
Всё равно не получается.
Не получается быть холодным с Цюй Юем, не получается напустить на себя суровый вид и отпугнуть его.
Он взял телефон и пролистал список контактов — едва ли найдется хоть один близкий друг, у которого можно попросить совета в таком деле.
На мгновение он почувствовал себя совершенно беспомощным, не понимая, как изменить тактику.
Телефон пару раз вибрировал, на экране высветился входящий звонок.
Цзин Жун взял трубку:
— Алло, брал, что такое?
Казалось, Цзин Цянь находился в каком-то очень шумном месте:
— Мать велела передать: сегодня в шесть вечера возвращайся домой на банкет, присутствие обязательно.
— У меня уже учеба началась, некогда. — И без гаданий понятно, что банкет будет до тошноты скучным, идти туда — пустая трата времени.
— Это уже не ко мне. Все претензии — к матушке, а у меня дела, давай, пока, — бросил Цзин Цянь.
Сказав это, он тут же повесил трубку, словно опасаясь, что Цзин Жун успеет сказать что-то в ответ.
Цзин Жун опустил взгляд на телефон, слегка нахмурившись.
Но, подумав немного, он решил, что это даже к лучшему: появится отличный повод вернуться домой на вечер и немного остыть, так что всё не так уж плохо.
Больше не выходя из комнаты, Цзин Жун умылся и лег отдохнуть.
Когда зазвонил будильник, он еще какое-то время лежал, пытаясь прийти в себя, и лишь потом поплелся в ванную.
Во второй половине дня у Цзин Жуна было две пары профильных предметов, опаздывать было нельзя, поэтому он быстро переоделся, привел себя в порядок и уже собирался выходить, распахнув дверь спальни.
Проходя мимо столовой, он замедлил шаги.
Еда на столе уже полностью остыла, к обеим пиалам с кашей никто даже не притронулся, помидоры с яйцом тоже остались нетронутыми — порция казалась совсем не уменьшившейся.
После того как Цзин Жун ушел в спальню, Цюй Юй так ничего и не поел.
Осознав это, Цзин Жун почувствовал легкую колющую боль в груди.
Он невольно скосил взгляд на дверь чужой спальни: та была плотно закрыта, словно верный страж, оберегающий последний рубеж обороны убитого горем хозяина.
Больше не колеблясь, Цзин Жун вышел из съемной квартиры.
Однако мысли были заняты другим, поэтому лекции усваивались хуже обычного, и он то и дело отвлекался, глядя в окно.
Цюй Юй, пожалуй, был ближе ему, чем обычный сосед по квартире. Милый и живой, похожий на красивого наивного ягненка, он вызывал постоянное опасение, как бы этот мир не испачкал его дурной краской.
Именно поэтому хотелось невольно прийти на помощь, а когда тот о чем-то просил, отказать просто не хватало духу.
Цзин Жун никогда не держал домашних животных, но у него был старший брат, и, возможно, для него Цюй Юй был кем-то вроде младшего брата, которого нужно защищать — точно так же, как сам Цзин Жун для Цзин Цяня.
От этих мыслей на душе вовсе не стало легче.
Он задумчиво смотрел в окно.
— Цзин Жун, ответь-ка на этот вопрос.
Внезапно услышав свое имя, Цзин Жун растерянно моргнул. Он перевел взгляд на преподавателя, который смотрел на него с суровым выражением лица.
Множество взглядов вокруг устремились на него: кто с любопытством, кто с нескрываемым злорадством — все ждали зрелища.
Хотя он слушал вполуха, к счастью, он привык смотреть много фильмов и читать книжки. Поразмыслив пару секунд над вопросом на слайде, он выдал собственный ответ.
Лишь после этого преподаватель позволил ему сесть.
Цзин Жун с облегчением выдохнул и больше не позволял себе витать в облаках.
После окончания занятий ему снова позвонила Сюй Бин. На этот раз он спорить не стал, а выйдя из ворот университета, поймал такси и поехал домой.
Сюй Бин проявила заботу и заранее подготовила для него строгий серый костюм.
Банкет начинался в семь, мероприятие проходило на вилле друга отца Цзина. Когда вся семья из четырех человек прибыла на место, в просторном холле уже вовсю шли разговоры.
Цзин Жун от скуки устроился в самом углу, уткнувшись в электронный учебник, и принялся мысленно повторять термины.
— Ты ведь братец Цзин Жун? — раздался вдруг чей-то голос.
Цзин Жун слегка нахмурился: раздражение от того, что его прервали за учебой, мелькнуло на лице, но он все же поднял голову на вошедшего.
Парень выглядел послушным, черты лица казались смутно знакомыми, но заискивающая улыбка портила всё впечатление, стирая это сходство.
— Ты кто?
— Меня зовут Цюй Му.
Уголки губ Цзин Жуна слегка дрогнули. Фамилия Цюй была не такой уж распространенной.
— Какое отношение ты имеешь к Цюй Юю?
Улыбка на лице Цюй Му чуть померкла:
— Он мой сводный брат по отцу.
http://bllate.org/book/24458/2867792
Готово:
