Цзин Жун чувствовал, как у него немного пересохло в горле.
Он чуть смущенно отвернулся, выждал несколько секунд, повернулся обратно и постарался выровнять голос:
— Тот парень сказал, что ты подвернул ногу. Я пришел проверить.
Немного помолчав, он продолжил:
— Можешь идти? Медпункт здесь недалеко.
Смысл его слов был очевиден: если мог идти, они бы вместе вернулись в арендованную квартиру, а если нет — Цзин Жун отвел бы Цюй Юя в медпункт.
Ресницы Цюй Юя слегка затрепетали, он понял скрытый подтекск, и на его лице промелькнуло разочарование.
Цзин Жун слегка сжал руки, опущенные вдоль тела:
— Или у тебя есть какие-то другие планы?
Цюй Юй опустил голову, молчал несколько секунд, а затем покачал головой:
— Все в порядке, я сам могу идти.
С этими словами он поднялся со стула и не спеша зашагал вперед.
Взгляд Цзин Жун упал на его лодыжки, которые были обтянуты длинными носками, так что ничего разглядеть было нельзя.
— Сунь Жуй просто шутил, я не подворачивал ногу, — признался Цюй Юй, подходя все ближе.
Цзин Жун отвел взгляд и тихонько хмыкнул. Никакого гнева из-за того, что его обманули, он не почувствовал — лишь легкое, неясное смущение и растерянность.
— Если всё в порядке, тогда я пойду, — немного успокоившись, ответил он ровным голосом.
Цюй Юй уже почти подошел к нему, и Цзин Жун чуть подался в сторону, собираясь уходить.
Однако тот вдруг глухо выдохнул и качнулся прямо на него.
Все произошло так внезапно, что Цзин Жун рефлекторно выставил руку, и Цюй Юй уткнулся ему в объятия. Сквозь ткань одежды их грудные клетки легко соприкоснулись, плечо прижалось к плечу.
То ли на улице все еще было слишком жарко, то ли в комнате отдыха плохо циркулировал воздух, но Цзин Жун почувствовал себя слегка придушенным.
Его сердце пропустило удар, а затем забилось чуть быстрее.
От Цюй Юя пахло гелевым для душа с ароматом гардении вперемешку с легким запахом пота — вместе это сочетание казалось вполне нормальным. Кончик носа парня случайно скользнул по боковой стороне шеи Цзин Жуна, и его дыхание овеяло мочку уха последнего.
Тело Цзин Жуна налилось свинцом:
— Ты что делаешь?
Он смутно чувствовал чужое сердцебиение — сильное и частое.
Цюй Юй помедлил несколько секунд и глуховато ответил:
— Колено болит.
Цзин Жун подтянул ногой стоявший рядом стул, усадил на него Цюй Юя и только тогда смог разглядеть его колени.
Хоть Сунь Жуй и пошутил насчет вывиха, колено Цюй Юя действительно было травмировано.
Неизвестно, кто повредил ему ногу во время соревнований, но вся чашечка была покрыта жутковатыми синяками и ссадинами.
Цзин Жун с запозданием сообразил, почему тот шел так медленно, а в памяти всплыло, что он, оказывается, еще и прихрамывал.
Глядя на эти следы травмы, он замялся:
— Пойдем в медпункт, надо обработать.
Но Цюй Юй покачал головой, выражая явное сопротивление:
— Не хочу. Пустяковая рана, пару дней отлежусь — и все пройдет.
Цзин Жун слегка нахмурился.
Он заметил, что Цюй Юй почему-то совершенно не бережет свое тело: будь то порез от ножа в прошлый раз или нынешняя травма колена, он будто вообще не чувствовал боли, да и отношение к этому было какое-то наплевательское, словно ему было все равно, что станет с его организмом.
Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но, подумав, сообразил, что тело принадлежит самому Цюй Юю и сколько ни говори — толку не будет.
К тому же сейчас они находились в стадии холодного отчуждения, и если он проявит слишком много заботы, то, пожалуй, лишь подарит тому ложную надежду.
Цзин Жун сжал губы в тонкую линию. Ничего не сказав, он выглядел довольно мрачно.
Цюй Юй не захотел идти в медпункт, немного посидел на стуле, собираясь с силами, а затем поднялся и продолжил путь.
Цзин Жун сжав пальцы, поплелся следом на небольшом расстоянии.
На территории кампуса гуляло мало людей, мимо них то и дело проходили редкие парочки.
Заходящее солнце падало на Цюй Юй, окутывая его мягким золотистым ореолом, словно в объективе с эффектом легкой ретуши. Его изящная шея казалась особенно хрупкой и красивой.
Цзин Жун отвел взгляд, сглотнув вставший в горле ком.
Бэйчэнская академия театрального искусства была не такой уж маленькой, а путь от спортзала до школьных ворот пролегал через изрядное расстояние, так что идти пешком предстояло довольно долго.
Видя, как походка Цюй Юя становится все более скованной, а хромота — все заметнее, Цзин Жун уже подумал попросить у кого-нибудь велосипед, чтобы довезти его.
Не успел он претворить задуманное в жизнь, как неподалеку вальяжно зашагали две девушки.
Одна из них густо покраснела, явно смущаясь, заложила руки за спину и как-то зажато двинулась в их сторону.
Цзин Жун, повидавший бесчисленное множество подобных сцен, с первого взгляда раскусил их намерения. Он чуть замедлил шаги, лихорадочно перебирая в голове заготовленные ранее отказы.
— Студент Цюй Юй, ты не мог бы отойти со мной вон туда? Мне нужно кое о чем поговорить с тобой.
Цзин Жун резко вскинул голову. Девушка стояла прямо перед Цюй Юем, и от волнения ее голос слегка дрожал.
Цюй Юй стоял к нему спиной, и выражения его лица было не разглядеть.
Цзин Жун почувствовал, будто чья-то рука безжалостно сжала его сердце — кислое, терпкое и садяхее от еле уловимой боли.
Прошло секунды две, прежде чем одетый в красное юноша впереди кивнул:
— Пойдем.
На лице девушки мелькнула радость, и они с Цюй Юем вдвоем направились в сторону небольшого сквера.
Взгляд Цзин Жуна упал на удаляющуюся спину Цюй Юя и долго не мог оторваться.Он не знал, о чём именно думает, раз смог остановиться на дороге и издалека посмотреть на то, как Цюй Юй и какая-то девушка стоят друг напротив друга в небольшой рощице.
Девушка что-то сказала, а затем смущенно опустила голову и протянула руки вперед.
Цюй Юй на мгновение замер, принял то, что она протянула, кажется, даже бегло пробежал это глазами и одарил девушку легкой улыбкой.
Увидев это, Цзин Жун отвел взгляд, опустил ресницы, посмотрел под ноги и, не задерживаясь больше ни секунды, зашагал в сторону школьных ворот.
Вернувшись в арендованную квартиру, Цзин Жун сначала налил стакан холодной воды и жадно выпил его залпом; горло смягчилось, и стало уже не так больно.
Он посмотрел на диван — тот был пуст. Затем перевел взгляд на обеденную зону — она тоже пустовала.
Но ведь раньше здесь жил красивый парень, которому нравилось сворачиваться калачиком на диване и спать или сидеть за обеденным столом и с улыбкой раскладывать еду по его тарелкам.
Прожив здесь больше полугода, он никогда не чувствовал себя одиноким, но в этот миг он вдруг отчетливо понял, что в квартире стало как-то слишком пусто.
С бесстрастным лицом Цзин Жун отвел взгляд, налил еще один стакан воды, осушил его до дна и ровным шагом направился в спальню.
Он выбрал с книжной полки тяжелый, толстый фолиант, раскрыл его и положил на письменный стол. Первая половина книги уже была исписана множеством пометок: следы от разноцветных текстовыделителей на слегка пожелтевшей бумаге придавали ей вид вещи с долгой историей.
Он уже очень давно не доставал эту книгу, поэтому ему потребовалось немного времени, чтобы отыскать страницы без пометок.
Обычно он не любил читать такие толстые книги: их содержание было темным и сложным для понимания, оно требовало колоссальных усилий для изучения. И тем не менее, каждый раз, когда ему не хотелось сталкиваться с реальностью, чтение этой книги становилось для него надежной гаванью, позволяющей временно сбежать от проблем.
Цзин Жун потянулся за текстовыделителем, сдернул колпачок, ткнул им в бумагу и только тогда заметил, что маркер розовый.
Одна картинка промелькнула в его голове.
На странице была нарисована милая и простая маленькая розовая овечка, а рядом — изящные, длинные пальцы юноши, зажавшие между большим и указательным пальцами розовый текстовыделитель.
Маленькая розовая овечка словно обрела истинную жизнь: она принялась весело прыгать и скакать в его голове, полная энергии и сил, а затем ее глазки-уголки прямо посмотрели на Цзин Жун, и она радостно открыла рот.
— Брат! Брат! — звонко позвала маленькая овечка.
Цзин Жун опомнился, опустил голову и обнаружил, что неизвестно когда на бумаге действительно появилась розовая овечка.
Овечка была самой примитивной: всего два маленьких рожка и несколько линий вместо туловища, а рядом с ней красовалась буква.
Буква К.
Спина Цзин Жун мгновенно напряглась, словно он узрел грозного зверя. Он резко захлопнул книгу и, почти не раздумывая, задвинул ее в самый дальний угол книжной полки, заодно качнув свисающие ветви хлорофитума.
Сделав это, он замер с рукой на весу, внезапно ощутив какую-то тяжелую утрату.
Побыв немного в тишине, Цзин Жун опустил руку.
За дверью послышался звук поворачивающегося замка — это вернулся Цюй Юй. Стоя перед письменным столом, он в тишине прислушивался к внешним звукам.
Тот, должно быть, переобулся в прихожей, а затем его шаги приблизились, и он, кажется, на мгновение замер снаружи.
Кончики пальцев Цзин Жун медленно сжались, словно чего-то ожидая.
Однако раздался щелчок открывающейся двери, а затем — стук закрывающейся.
Цюй Юй ушел в свою спальню напротив.
Напряжение в пальцах мгновенно пропало, и они безвольно повисли.
Цзин Жун прикрыл глаза, чувствуя беспричинную сонливость. Он совершенно не понимал, о чём думать — точно так же, как тогда, когда услышал, что Цюй Юй подвернул ногу.
Он прошел в ванную, умылся и как следует привел себя в порядок.
Часовая стрелка подползла к цифре шесть — наступило время готовить ужин.
Он поправил одежду, толкнул дверь и вышел собираться с ужином.
Однако, проходя через гостиную и бросив взгляд боковым зрением на свернувшегося калачиком на диване человека, он всё же не удержался и на секунду замер.
Тот всё еще был в той самой красной баскетбольной форме, даже лента для волос не была снята; он тихонько и невероятно послушно сжался на диване.
Носки туфель Цзин Жун развернулись, направляясь к кулеру с водой. Он наполнил стакан и, сделав вид, будто смотрит назад безо всякой задней мысли, как раз встретился взглядом с парнем.
Цюй Юй уже открыл глаза, его выражение лица было слегка сонным. Он неподвижно смотрел на Цзин Жун, словно собираясь что-то сказать.
Цзин Жун подавил бурю эмоций в сердце и напустил на себя невозмутимый вид:
— Тебе приготовить ужин?
С того самого дня они еще ни разу не ели вместе в съёмной квартире.
Цюй Юй словно растерялся на мгновение, а затем кивнул:
— Хорошо, спасибо, брат.
Тон был покорным и вежливым, без перехода черты дозволенного и какой-либо близости.
Цзин Жун вдруг ощутил необъяснимое раздражение. Он слегка нахмурил брови, и его взгляд опустился ниже, прямо на колени парня, которые всё еще пестрели синяками и выглядели так, будто к ним никто и не прикасался.
— Почему ты не обработал раны? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.
Слова затихли, а на его лице проступило легкое выражение досады.
Тот уже сам провел между ними четкую черту, а он всё никак не мог удержаться и постоянно переступал ее, словно потеряв над собой контроль.
Цюй Юй моргнул, глядя на него, и его голос остался прежним — таким же кротким:
— Потому что некому мне их обработать.
Оперевшись локтями о диван, юноша подпер щеку рукой и посмотрел на него снизу вверх:
— Брат не желает мне помочь?
http://bllate.org/book/24458/2867796
Готово:
