Горячие струи воды лились сверху из медузообразного душа, заливая всё вокруг и поднимая густые клубы пара в просторной мраморной ванной комнате.
Белое банное полотенце, которое Лен Цяньсюэ до этого судорожно прижимала к груди, мгновенно отяжелело от горячей воды, а затем изящное движение длинных пальцев Мужун Юйжаня заставило его соскользнуть и окончательно упасть на влажный коврик.
— Наньгун Юйжань… ты сволочь… м-м…
Все гневные проклятия и попытки сопротивления Лен Цяньсюэ были мгновенно стерты с её губ страстным, полным скрытой агрессии поцелуем мужчины.
На этот раз не было ни затуманенного сильным снотворным сознания вчерашнего вечера, ни грубости похмелья. Ладонь Мужун Юйжаня, источавшая не свойственное смертным тепло, легла ей на точеную талию и, легко приподняв, прижала к теплой, защищенной от запотевания мраморной стене.
Лен Цяньсюэ была вынуждена запрокинуть голову, принимая этот поцелуй, от которого захватывало дух.
Горячая вода струилась по её изящным ключицам, смывая с кожи ощущение нежной, как белый фарфор, чистоты. Она попыталась оттолкнуть грудь мужчины руками, но вместо этого ощутила под пальцами его крепкие, идеальные, словно высеченные из камня мышцы.
Потоки воды дико метались между их плотно прижатыми телами, и то забытое прохладное божественное дыхание вновь пробилось сквозь пелену пара, пронзая трепещущую душу Лен Цяньсюэ.
Это было абсолютное подавление на уровне самой жизни и смертельное притяжение.
— Госпожа Лен, прошлой ночью вы были не в себе, а на этот раз… — Мужун Юйжань слегка отстранил губы. Его глубокие звездные глаза невероятно ярко сияли, а в их глубине сквозь водяную взвесь проступал бледно-золотой божественный свет, символизирующий Сферу Божественного Императора. Тяжело дыша, он произнес низким голосом, похожим на соблазнение падшего ангела: — Давай повторим всё в полном сознании и завершим «послепродажное обслуживание» на тот самый один процент прибыли.
— Ты… ах!
Фениксоподобные глаза Лен Цяньсюэ широко распахнулись, и её руки инстинктивно впились в широкие плечи Мужун Юйжаня.
Вместе с нежным вскриком, утонувшим в клубах пара, температура в ванной комнате окончательно вышла из-под контроля.
Вода с шумом омывала мраморный пол, сливаясь со звуками ритмичных, заставляющих лицо пылать ударов и сдержанных стонов.
Её длинные, прекрасные ноги, которые в обычное время вершили судьбы в деловом мире, сейчас бессильно обвивали поясницу мужчины, бурно дрожа в такт каждому его движению.
Мужун Юйжань походил на ненасытного демона, безумно черпающего ласки из этого совершеннейшего творения человеческого мира. Властность владыки Мира Богов и собственнический инстинкт смертного мужчины слились в этот миг воедино.
Лучи утреннего солнца пробивались сквозь матовое стекло, вытягивая в длинные тени силуэты двух безумно сплетшихся тел. Это насильственное завладение в трезвом рассудке полностью сорвало и растопило гордость королевы бизнеса Лен Цяньсюэ, оставив лишь животный отклик и падение в бездну.
Завернув уставшую и почти потерявшую силы Лен Цяньсюэ в широкое банное полотенце, Мужун Юйжань подхватил её на руки и вынес из ванной. Стоило ему опустить девушку на диван, как из прихожей донесся резкий электронный писк — кто-то приложил карту-ключ.
Следом дверь со злоумышленным грохотом распахнулась.
Вошли вовсе не репортеры из желтой прессы, а вице-президент Корпорации Лен Лю Чэн, а также акционеры Ван и Чжан, громче всех оравшие накануне на общем собрании.
Лицо Лю Чэна искажала самодовольная, злорадная ухмылка. Хотя вчера Лен Цяньсюэ пригрозила сдать его в полицию по экономическим преступлениям, он знал, что, приняв снотворное Глубинное пламя, та непременно потеряет контроль. Стоило ему лично привести ключевых акционеров и застать Лен Цяньсюэ в отеле с любовником, как у него появился бы железный повод для импичмента по обвинению в аморальном поведении и нанесении ущерба имиджу компании, вынуждающий её сдать печать президента и акции.
— Лен Цяньсюэ! Ты вечно строишь из себя неприступную снежную девственницу, а сама за спиной кувыркаешься в отеле с каким-то мужиком! — орал Лю Чэн на всю гостиную, переступая порог.
Акционеры Ван и Чжан следовали за ним с мрачными минами. Они намеревались воспользоваться случаем, чтобы окончательно отстранить Лен Цяньсюэ от дел и поделить пакет акций Корпорации Лен.
Однако, стоило троице как следует разглядеть обстановку в гостиной, как их насмешки и крики резко оборвались.
Вместо живописного беспорядка, на который они рассчитывали, перед ними стоял лишь раздетый по пояс мужчина с идеальным телом древнегреческого божества. Он находился возле дивана и смотрел на них сверху вниз.
Его лицо — красивое, благородное, излучающее предельную, не терпящую посторонних суверенную строгость.
Это был никто иной, как молодой господин Наньгун Юйжань (Мужун Юйжань) из пекинской Корпорации Наньгун — тот самый человек, перед которым вчера заискивали все присутствующие за главным столом, словно перед предком, и в чьих руках находились десятки миллиардов.
Тем временем Лен Цяньсюэ сидела на диване, закутавшись в полотенце: хотя её лицо казалось бледноватым от истощения, в глазах-фениксах стыла ледяная синева без тени паники человека, застигнутого врасплох.
— М-молодой господин Наньгун?!
Лю Чэн выглядел так, будто в него ударила молния, глаза чуть не вылезли из орбит. У него подогнулись колени, он сделал пару шагов назад, а в голове мгновенно образовалась пустота.
Акционеры Ван и Чжан и вовсе испугались до мертвенно-бледных лиц, крупные капли холодного пота покатились по их лбам. Они-то думали, что Лен Цяньсюэ наняла случайного портье или какого-то пройдоху, чтобы снять действие отравы, но им и в голову не пришло, что с ней разделил ложе этот пекинский гигант, способный в два счета раздавить всю Корпорацию Лен!
— Трое уважаемых директоров, без стука врываются в покои Эт… в мои покои спозаранку — у вас ко мне какое-то дело? — Мужун Юйжань медленно обернулся.
Хотя печать Сферы Божественного Императора в его теле еще не была снята, ужасающая аура и жажда убийства, присущие владыке Мира Богов, в этот момент непроизвольно выплеснулись наружу.
Едва заметная для смертных крохи этой силы заставили температуру воздуха в комнате резко упасть. Троице во главе с Лю Чэном показалось, что грудь придавила тяжесть десяти тысяч гор, дышать стало невероятно трудно, а ноги сами собой затряслись в мелкой дрожи.
— Н-нет, что вы, молодой господин Наньгун, это недоразумение! — акционер Ван опомнился первым и закричал измененным от ужаса голосом, поспешно сгибаясь в поклоне.
— Недоразумение?
Тут Лен Цяньсюэ на диване откинулась на спинку, а уголки её губ искривились в крайне едкой усмешке.
Она посмотрела на посеревшего Лю Чэна, и её голос прозвучал холодно, как вестник смерти из преисподней:
— Лю Чэн, вчера ты подкупил официанта и подсыпал в мое шампанское Глубинное пламя. Думал, всё прошло идеально? Полчаса назад этот официант был доставлен моим секретарем в полицейский участок, и он уже выложил все данные: и выписки с твоего банковского счета, и записи с инструкциями.
Лен Цяньсюэ подняла руку, и её изящный палец указал на дверь:
— Раньше речь шла лишь о растрате каззенных средств, но теперь к этому добавляется статья за умышленное причинение вреда здоровью и отравление. Лю Чэн, остаток своих дней ты проведешь за решеткой.
— Что до директоров Вана и Жаяна, — Лен Цяньсюэ перевела взгляд на оставшихся двоих, прищурив глаза-фениксы, — раз вы заявились с утра пораньше следом за Лю Чэном ломать дверь в мои апартаменты, значит, тоже метили в соучастники по захвату корпоративного имущества? Полагаю, в Совете директоров вам больше делать нечего.
— Плюх!
Не выдержав чудовищного божественного давления Мужун Юйжаня вкупе с железобетонными методами Лен Цяньсюэ, вице-президент Лю Чэн сломался морально, рухнув на колени прямо на ковер в гостиной.
Акционеры Ван и Чжан в панике принялись отвешивать поклоны:
— Госпожа Лен! Молодой господин! Мы понятия не имели, что этот негодяй творит подобные вещи! Он просто обманул нас! Умоляем, пощадите на этот раз!
Тщательно спланированная смертельная ловушка, уготованная Лен Цяньсюэ, под влиянием абсолютной силы Верховного бога и хищного контрудара королевы бизнеса в один миг превратилась в одностороннюю расправу над акционерами.
Следом помощник вместе с охранниками выволокли посеревшую троицу, похожую на мертвых собак, и тяжелая дверь люкса снова захлопнулась.
В гостиной воцарилась тишина. В воздухе по-прежнему висели остатки утренней сырости после бури и нежный сладкий шлейф красного вина, свидетельствуя об абсурдном безумии, что недавно бушевало в ванной.
Лен Цяньсюэ плотнее запахнула белое банное полотенце и, превозмогая слабость в ногах, дошла до дивана и опустилась на него. Глубоко вздохнув, она попыталась вернуть себе маску безупречного президента Корпорации Лен, но покрасневшие уголки глаз и растрепавшиеся черные пряди выдавали её усталость.
Мужун Юйжань выглядел совершенно невозмутимым; набросив на плечи шелковый халат, он погрузился в кресло напротив. Его глубокие, как звездное море, глаза с долей иронии разглядывали королеву бизнеса.
— Госпожа Лен, — первым нарушил молчание Мужун Юйжань низким, бархатным голосом: — Раз уж все лишние ушли, не пора ли нам продолжить то самое недоговоренное в ванной… «послепродажное обслуживание»?
Щеки Лен Цяньсюэ вспыхнули, в памяти ярко всплыли недавние картины безумств минувшей ночи и утра. Заставив себя успокоиться, она прямо посмотрела на него:
— Молодой господин Наньгун, за то, что было только что — спасибо. Если бы не вы, даже усадив Лю Чэна за решетку, сегодня я бы столкнулась с падением акций Корпорации Лен до предела из-за скандала. Вы помогли мне, и я, Лен Цяньсюэ, запомню этот долг.
— И что с того? — приподнял брови Мужун Юйжань. — Как госпожа Лен намерена рассчитаться?
Лен Цяньсюэ горько усмехнулась, опустив глаза-фениксы:
— Я знаю, что для позиций Корпорации Наньгун в Пекине те лишние десять процентов прибыли от проекта новой энергетики — сущий пустяк. Но это предел того, что я могу предложить. Что до прошлой ночи…
Она сжала ладони до боли, её тон звучал твердо:
— Я сама зашла не в тот номер, и я не потребую от вас никакой ответственности. Между нами — чистый коммерческий обмен.
Глядя на эту смертную женщину, которая, будучи несправедливо обиженной и лишенной невинности, продолжала упрямо держать гордую осанку, Мужун Юйжань почувствовал легкий укол в сердце.
В Мире Богов бесчисленные небожительницы готовы были отдать всё подряд, лишь бы угодить ему, Верховному богу; а здесь, в Мире Людей, эта женщина без единой крупицы культивации пыталась откупиться от него, истинного Императорского Бога, «одними десятью процентами прибыли» и фразой про «коммерческий обмен»?
— Лен Цяньсюэ, ты слишком недооцениваешь семью Наньгун и меня.
Мужун Юйжань внезапно поднялся и подошел к Лен Цяньсюэ. Протянув длинные пальцы, он властно, но нежно ухватил её за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом.
— Коммерческий обмен? За первый раз моего чистого тела и за то, что я спас тебя сегодня, ты хочешь отделаться десятью процентами прибыли Корпорации Лен? — в уголках рта Мужун Юйжаня заиграла зловещая улыбка. — Скажу правду: акции Корпорации Лен мне даром не нужны. Мне нужна ты.
— Что ты сказал?! — глаза-фениксы Лен Цяньсюэ распахнулись шире некуда, длинные ресницы затрепетали.
Мужун Юйжань ничего не ответил, а вместо этого медленно протянул другую руку. На его ладони из ниоткуда возникла древняя нефритовая подвеска, источавшая мягкое тепло и фиолетовое свечение. На ней были вырезаны сложные, таинственные руны, от которых исходила непостижимая энергия, способная успокоить саму душу и снять остаточную ломоту во всем теле.
Это была одна из первородных реликвий, дарованных Миру Богов самим Первородным Богом при сотворении четырех миров — Нефритовая подвеска Императора Первородного Бога.
— Свои акции можешь забрать обратно, а проект новой энергетики семья Наньгун поддержит всеми силами.
Мужун Юйжань, не терпящий возражений, собственноручно повесил подвеску на белоснежную шейку Лен Цяньсюэ.
Его голос звучал низко, властно, неся в себе непоколегливое величие Небесного Пути:
— Эта подвеска — мой свадебный дар. С сегодняшнего дня ты, Лен Цяньсюэ, — женщина, которую признал Мужун Юйжань. В Цзянчэне и во всем Мире Людей всякий, кто посмеет тронуть тебя, станет моим врагом.
Ощущая странное тепло, исходившее от нефрита на груди, Лен Цяньсюэ чувствовала, как эта энергия мгновенно разгоняет остатки усталости и боли. В шоке уставившись на прекрасного, как небожитель, мужчину, она на миг лишилась способности мыслить.
Этот молодой господин Наньгун, гремевший на весь Пекин, оказался не только непредсказуемым повесой, но и хранил в себе… некие жуткие тайны, выходящие за рамки познаний здешней науки.
http://bllate.org/book/24483/2871376
Готово:
